Шестилетний Сяо Ху услышал, как кто-то зовёт его по имени, поднял голову и широко раскрыл свои живые, блестящие глаза, глядя на Чжи-эра.
Чжи-эр снова спросил его:
— Сяо Ху, ты можешь сказать брату, здесь ли твои папа и мама?
Сяо Ху кивнул, повернулся к супругам Чжан Жань, протянул маленький пухлый пальчик, указав на них обоих, и звонко, по-детски мягко произвел:
— Папа, мама.
Чжи-эр с победным видом посмотрел на Пан Юаня, но выражение на лице того мгновенно окаменело.
Цзи Бай произнес:
— Сяо Ху уже признал своих родителей. Пан Юань, что ты еще можешь сказать в свое оправдание?
Пан Юань презрительно скривил губы и дерзко заявил:
— Даже если Сяо Ху — их сын, что с того? Этот простой народ заранее ничего не знал! Я честно заплатил деньги торговцу людьми и купил у него ребенка, а тот уверял, будто у мальчика нет ни отца, ни матери, и он круглая сирота. Я ведь тоже стал жертвой обмана! А вот то, что Чжан Жань убил Пан Чуня, видело множество людей. Ваша честь, вы не можете утверждать, будто Чжан Жань никого не убивал, лишь на том основании, что этот скелет — не останки Пан Чуня. Если Пан Чунь жив, почему его самого не видать? Пусть выйдет и покажется почтенному господину!
Цзи Бай тяжело ударил по судейскому молотку.
— Пан Юань, в зале суда запрещено шуметь!
Убедившись, что бунтарь утих, Цзи Бай холодно усмехнулся и продолжил:
— Где находится Пан Чунь, ты в душе знаешь лучше всех, не так ли?
Пан Юань забегал глазами и, чувствуя себя неуверенно, бросил:
— Простолюдин не понимает, о чем говорит ваша честь. Откуда мне знать, где Пан Чунь?
Цзи Бай ледяным смешком отреагировал на его слова и зловеще произнес:
— Не знаешь — и не надо, есть еще один человек, которому это наверняка известно.
С этими словами Цзи Бай посмотрел на стоявшую рядом с Пан Юанем жену Пан Чуня — госпожу Ван, которая всё это время молча стояла на коленях, опустив голову.
Почувствовав устремленный на нее прямой взгляд, госпожа Ван подняла голову и встретилась глазами с пронзительным взглядом молодого чиновника. Ее тело задрожало, и она испуганно пролепетала:
— Ваша честь... эта скромная женщина... мой муж скончался три месяца назад, а почему тот скелет не принадлежит моему покойному супругу, мне неведомо.
Выражение лица Пан Юаня в тот же миг расслабилось, а торжество в глазах уже невозможно было скрыть.
Цзи Бай слегка нахмурил брови, искоса глянул на Пан Юаня и равнодушно произнес:
— Госпожа Ван, вообще-то этот чиновник давно знает, что Пан Чунь жив и где именно он сейчас прячется. Задавая тебе вопросы, я лишь хотел дать тебе шанс искупить вину своими делами. Знаешь ли ты, что если Чжан Жана действительно казнят, то Пан Юань, конечно, останется главным злоумышленником, но вы с мужем, потакая тирану и скрывая преступление, станете соучастниками убийства Чжан Жаня? По закону за это полагается ссылка!
Раздался громкий удар судейского молотка. Госпожа Ван затряслась всем телом, заикаясь и едва ворочая языком:
— Эта... эта женщина...
Заметив, что ее сопротивление сломлено, Цзи Бай решил подлить масла в огонь и сурово приказал:
— Стража! Скачите во весь опор, схватите Пан Чуня и доставьте в суд, а затем отправьте вместе с госпожой Ван в Дальние Пределы в ссылку на семь лет!
С этими словами он незаметно подал знак Фэн Сюаньи, стоявшему рядом. Тот сразу всё понял, шагнул вперед, громко ответил: «Есть!» — и принял такой вид, будто действительно собирается отправиться на поиски и арест Пан Чуня.
Госпожа Ван, простая женщина из внутренних покоев, никогда не видевшая ничего подобного и не имевшая собственного мнения, не выдержала такой уловки. Она тут же запаниковала, лицо ее побелело, а сердце заколотилось от ужаса.
Забыв обо всем на свете, она принялась отбивать поклоны Цзи Баю. Желая заслужить снисхождение за чистосердечное признание и искупить вину, госпожа Ван выложила всё — и то, что следовало говорить, и то, о чем лучше было бы промолчать, высыпав слова, словно бобы из бамбукового тубуса.
Оказалось, что тогда Пан Чунь ударился о край стола и сразу потерял сознание. Люди из поместья Пан отнесли его обратно, чтобы вылечить, и после остановки кровотечения его состояние не вызывало опасений. Но когда Пан Юань услышал, что травму человеку нанес Чжан Жань, у него в голове сразу созрел коварный план, как избавиться от недруга.
Уездный начальник Бу Хуэйван из Уезда Чанлэ ранее получал немало щедрых даров от Пан Юаня, и они давно действовали рука об руку, совершая множество злодеяний против простого народа. В сговоре с уездным начальником Бу Пан Юань тайком вынес из тюрьмы тело умершего от болезни заключенного, выдав его за Пан Чуня, и лживо заявил, что Чжан Жань толкнул Пан Чуня на угол стола и насмерть забил его. Уездный начальник Бу приказал схватить Чжан Жаня и притащить в уездный йыхэ, угрожая жизнью Госпожи Лю, вынудил его признать смертный грех. Чтобы замести следы собственных преступлений, Пан Юань тайно переправил еще не оправившегося от ранений управляющего Пан Чуня во вспомогательное поместье семьи Пан, где за ним прислуживал всего один слуга.
— Привести Пан Чуня в суд!
Узнав точное место, где прятался Пан Чунь, Цзи Бай вытащил из стопки деревянных бирок с надписями «Исполнение», «Закон», «Строгость» и «Справедливость» бирку с иероглифом «Исполнение», бросил ее на пол и велел привести Пан Чуня для допроса.
Стражники подобрали бирку и удалились выполнять приказ.
Вскоре Пан Чуня ввели в зал суда. Супруги Чжан Жань, увидев его живым и невредимым прямо перед собой, наконец почувствовали, как с их сердец свалился огромный камень. Пан Чунь и впрямь был жив!
А вот лицо Пан Юаня окончательно побелело. В душе он яростно проклинал госпожу Ван за то, что она оказалась такой слабонервной и выболтала всё подряд. Знай он заранее, чем это кончится, не стал бы проявлять мягкосердечие, а разом покончил бы с Пан Чунем и его женой, вырвав сорняки с корнем. Тогда сегодня он бы не оказался в столь жалком положении.
— Пан Чунь, твоя жена уже во всем призналась. Пан Юань солгал, будто ты погиб по вине Чжан Жаня, и прятал тебя во вспомогательном поместье несколько месяцев, едва не добившись смертного приговора для невиновного Чжан Жаня. Ты признаешь это? — прямо спросил Цзи Бай.
Пан Чунь опешил, перевел взгляд на жену, затем на своего господина Пан Юаня и какое-то время не знал, что ответить.
— Признавайся же, — укоризненно обратилась к мужу госпожа Ван, призывая его поскорее сознаться и тем самым искупить свою вину. — Этот господин обладает божественной мудростью и проницательностью в расследовании дел, ему ведомо каждое твое движение, разве от него можно что-то утаить?
Видя, что неопровержимые доказательства налицо и вина Пан Юаня полностью доказана, а также заметив умоляющий взгляд жены, Пан Чунь не выдержал. Наконец он тяжело вздохнул и правдиво изложил всю последовательность событий, известную ему.
Цзи Бай бросил взгляд на Фэн Сюаньи, и тот достал из-за пазухи свернутый бумажный свиток. Развернув его, они явили взору присутствующих портрет мужского лица.
— Пан Чунь, узнаешь ли ты человека на этом рисунке? — Фэн Сюаньи подошел к Пан Чуню и развернул перед ним портрет.
Не успел Пан Чунь произнести ни слова, как стоявшая рядом госпожа Ван вдруг выпалила:
— Эта женщина узнает этого мужчину! Он — наемный убийца, которого нанял господин Пан, я однажды видела его в поместье Пан!
— Этот человек — тот самый преступник, который в постоялом дворе Ред-Лифа пытался убить жену Чжана Жаня, Госпожу Лю, — Цзи Бай перевел взгляд на Пан Юаня. — Все улики у тебя перед глазами. Теперь тебе больше нечем оправдаться?
— Ну и что с того, что это сделал я? — дерзко бросил Цзи Бай Пан Юань. — Ты всего лишь шаньцинь четвёртого ранга, а мой дядя — сам министр наказаний! Смеешь ли ты вынести мне приговор?
Цзи Бай остался абсолютно невозмутим и лишь слегка улыбнулся уголками губ:
— Ты наконец сам признался в преступлении. Прекрасно.
Не переставая шуметь и отказываясь признавать поражение, Пан Юань был препровожден в тюремные застенки.
Автор хочет сказать следующее:
Это дело завершено.
http://bllate.org/book/24506/2873957
Готово: