Готовый перевод The Grand Court's Junior Secretary / Тайны Далисы: Следствие ведет пришелец: Глава 25

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Глава 24. Дело о персидской кошке (часть 6)

На следующий день А-Нью, кузнец из кузницы в северной части города, был вызван в Великий судебный приказ.

Цзи Бай показал А-Нью железную руку, снятую с Гу Ина, и спросил:

— Узнаешь ли ты эту вещь? Не твоих ли рук это дело?

А-Нью взял железную руку, внимательно осмотрел её и кивнул:

— Верно, господин. Полгода назад я лично выковал этот искусственный протез по чертежам, которые предоставил заказчик.

Цзи Бай кивнул и приказал судебным стражникам увести А-Нью.

— Выходит, убийца дворцовой служанки Сяо Мэй — это Гу Ин, — произнес Фэн Сюаньи, а затем покачал головой: — Нет, Гу Ин — личный телохранитель из Резиденции князя Пин. Скорее всего, он убил Сяо Мэй по приказу князя Пин, а настоящий преступник, стоящий за кулисами — сам князь Пин!

Цзи Бай с одобрением посмотрел на него и заметил:

— Ты рассуждаешь очень здраво. Но каков мотив? Зачем князю Пин убивать Сяо Мэй? Он — титулованный князь крови, с какой стати ему сводить счёты с ничтожной служанкой?

— Это… — Фэн Сюаньи задумался на добрую полминуты и в конце концов покачал головой. Он действительно не мог этого понять.

Цзи Бай легко улыбнулся:

— Кажется, мы все забыли об одном человеке, который уж точно замешан в этом деле!

— О ком? — на каменном лице Фэн Сюаньи застыло множество вопросительных знаков.

— О Наложнице Жу, — усмехнувшись, холодно произнес Цзи Бай. — С той самой минуты, как она рассказала нелепую историю о том, как персидская кошка превратилась в демона и убила Сяо Мэй, я начал в ней сомневаться. Благородный муж не говорит о странностях, силах хаоса и духах; она же откровенно сочинила страшную сказку, чтобы отвлечь внимание людей и перевести все подозрения на кошку. Но умный страдает от собственного ума: этот её поступок лишь выдал её причастность.

Фэн Сюаньи поразмыслил над услышанным и признал, что всё сходится:

— Если убийство Сяо Мэй действительно связано с князем Пин, то для Наложницы Жу вполне естественно было сочинить ложь, чтобы его прикрыть. В конце концов, они состоят в отношениях матери и сына по имени.

Слова Фэн Сюаньи вызвали у Цзи Бая искреннее удивление:

— Они мать и сын?!

— Лишь номинально, — пожал плечами Фэн Сюаньи и пояснил: — Княгиня прибыла в столицу недавно, поэтому неудивительно, что вы не в курсе дворцовых дел. Биологическая мать князя Пин происходила из низких слоев общества и умерла слишком рано. Князь Пин всегда зарился на императорский трон, но при дворе у него не было никакой опоры. Наложница Жу же пользуется наибольшей благосклонностью среди всех обитательниц заднего двореца, однако за несколько лет во дворецких покоях так и не смогла зачать наследника, из-за чего её положение оставалось шатким.

— И тогда они решили признать друг друга матерью и сыном, — подхватил мысль Фэн Сюаньи Цзи Бай. — Благодаря этому князь Пин обрел мощную поддержку в гареме, а Наложница Жу укрепила своё положение при дворе. Убийство двух зайцев одним выстрелом.

Фэн Сюаньи кивнул: именно так всё и обстояло.

Цзи Бай не смог сдержать улыбку. Пожалуй, Наложница Жу была даже моложе самого князя Пин. В его воображении живо представилась сцена, как взрослый князь Пин обращается к Наложнице Жу «матушка» — от этого зрелища веяло невероятной комичностью.

— Но это всё равно не объясняет, зачем князю Пин понадобилось убивать Сяо Мэй, — Цзи Бай потер подбородок в задумчивости и, казалось, заговорил сам с собой: — Сяо Мэй изначально была служанкой из личной свиты императора, а в Сад Жулань для прислуживания Наложнице Жу попала всего пару дней назад. Наложница Жу наверняка не доверяла ей. Между Наложницей Жу и князем Пин определенно существует какая-то тайна, которую Сяо Мэй случайно узнала. Тогда князь Пин послал во дворец Гу Ина, чтобы заставить Сяо Мэй замолчать навсегда, а Наложнице Жу велел выдумать историю о кошке-демоне, чтобы скрыть правду об их злодеянии. Какую же тайну выведала Сяо Мэй, за что её так жестоко лишили жизни?

В этот момент, пока Цзи Бай и Фэн Сюаньи ломали головы над расследованием, из-за двери донеслись звонкие и радостные голоса Чжи-эра и Цзи Циэр.

Цзи Циэр была одета как простая горожанка. Войдя в комнату, она почтительно поклонилась Цзи Баю и Фэн Сюаньи.

Цзи Бай спросил её:

— Почему ты пришла? Уж не князь ли меня ищет?

Цзи Циэр с улыбкой кивнула:

— Ванье велел передать, что приглашает княгиню и господина Фэна пообедать. Он уже ждет вас в Ванюэлоу.

Цзи Бай взглянул на солнце за окном и только тогда заметил, что уже близится полдень. Они с головой ушли в расследование и совсем забыли о еде.

— Пойдемте обедать, оставим пока это дело в покое. Еда для человека — всё равно что небеса! — Цзи Бай поднялся на ноги, заложил руки за спину и направился к выходу. Остальные трое с улыбками последовали за ним.

Ванюэлоу был весьма процветающим и известным рестораном столицы. В отличие от других питейных заведений, где собирался самый пестрый и разношерстный люд, Ванюэлоу славился высоким уровнем заведения, изысканным вкусом и безупречным обслуживанием. Разумеется, и цены на еду и вино здесь зашкаливали, отпугивая простых простолюдинов. Обедали тут исключительно богатые купцы, влиятельные чиновники и аристократы — словом, люди определенного положения и статуса.

Как только свита Цзи Бая переступила порог Ванюэлоу, они увидели Сяо Чжэна, сидевшего за столом у самого входа в главный зал. Заметив их, он махнул рукой, и все направились к нему, чтобы занять свои места.

Поскольку посетители Ванюэлоу дорожили своим высоким положением и предпочитали трапезничать в приватных кабинетах на втором и третьем этажах, желающих сидеть в общем зале почти не находилось. Из-за этого просторный зал был почти пустым и казался слегка опустевшим.

— Почему ванье не выбрал отдельный кабинет для трапезы? — понизив голос, поинтересовался Фэн Сюаньи.

Сяо Чжэн чуть изогнул губы:

— У меня на это свои причины. К тому же, какая разница, где есть? Мы пришли всего лишь пообедать, незачем скрываться от чужих глаз.

Ванюэлоу и впрямь оказался необычным местом. Даже слуги здесь отличались от работников прочих харчевен: они не носили одежд из грубой ткани, не перекидывали через плечо полотенца и не сгибались в три погибели перед гостями. Местные служащие были молоды, приятны и правильны на лицо, облачены в одинаковые белые одежды и передвигались по ресторану легкой, изящной походкой, что доставляло эстетическое удовольствие.

Один из таких «слуг» в белом подошел с несколькими меню и с почтительным поклоном передал их Сяо Чжэну и остальным, предлагая сделать заказ.

Судя по всему, Сяо Чжэн бывал здесь не впервые. Даже не заглядывая в меню, он бегло назвал с десяток блюд, а остальные добавили к ним еще несколько позиций по своему вкусу.

Цзи Бай ради интереса полистал страницы меню. Напротив каждого кушанья стояла цена, от которой действительно захватывало дух. Например, блюдо из нежных грибов с крабовым мясом, которое только что заказал Сяо Чжэн, стоило целых двадцать лямов серебра! И это при том, что годовой доход обычной простолюдинской семьи порой едва дотягивал до этой суммы! Не из золота же эти кушанья готовили?

Что уж говорить про такие изыски, как «Цыпленок в форме нефритовой шпильки», «Креветки с ночными лилиями», «Хрустящие голубиные тушки» или «Хрустальное молочное желе» — они стоили совершенно безумных денег, и после такого обеда оставалось только выплевывать кровь от досады. Впрочем, для «благородных господ», способных позволить себе ужин в Ванюэлоу, подобные суммы наверняка казались сущими пустяками.

Пока гости ожидали заказ, в зал вошел еще один человек. На нем было роскошное шикарное платье, сам он был высок, худощав, а черты лица выдавали в нем человека желчного и придирчивого.

Заложив руки за спину, он неспешной поступью прошел в глубь зала, сопровождаемый несколькими спутниками — по всему было видно, что эти люди относятся к нему с трепетом и уважением.

— Ого, да это же третий младший брат! Не ожидал встретить тебя здесь, — новоприбывший с первого взгляда заметил Сяо Чжэна и с улыбкой поприветствовал его, однако в уголках его глаз не было и намека на тепло.

Сяо Чжэн перевел взгляд на вошедшего и равнодушно бросил:

— Второй старший брат.

Возглавлявший группу мужчина и был князем Пин, а сопровождавшие его лица являлись влиятельными сановниками при дворе, принадлежавшими к партиции князя Пин. Эти люди, разумеется, прекрасно знали Сяо Чжэна, а поскольку Цзи Бай и Фэн Сюаньи состояли на государственной службе, им тоже не пристало сидеть сложа руки, поэтому все они обменялись краткими приветственными поклонами.

Князь Пин неизвестно откуда извлек веер, с треском распахнул его и принялся неторопливо обмахиваться, излучая показное изящество и заносчивость.

— Третий младший брат поддерживает весьма тесные связи с двумя чиновниками из Великого судебного приказа, — князь Пин посмотрел на Цзи Бая и Фэн Сюаньи, и улыбка на его губах слегка померкла. Он прекрасно помнил, как во время расследования убийства княгини Пин эти двоих публично выставили его в дурном свете.

— Эти двое — мои добрые друзья, а поскольку мы сегодня случайно столкнулись, то решили разделить скромную трапезу. Быть может, старший брат присоединится к нам? — без малейшей искренности пригласил Сяо Чжэн.

— Извольте, — князь Пин махнул рукой, брезгливо окинул взглядом общий зал и высокомерно протянул: — У меня нет твоих извращенных вкусов, чтобы трапезничать среди шумной толпы внизу. Я уже забронировал самый роскошный кабинет на третьем этаже. Не желает ли третий брат составить мне компанию наверху?

— Благодарю за щедрое приглашение, второй брат, но откажусь, — улыбнулся Сяо Чжэн. — Мне нечего скрывать от посторонних глаз, а сидя в общем зале, чувствуешь себя куда свободнее.

Глаза князя Пина сузились, а лицо мгновенно помрачнело. Что это еще за намеки? Уж не хочет ли этот мерзавец сказать, что он, князь Пин, выбирает отдельные кабинеты исключительно для того, чтобы плести тайные и грязные интриги? Проклятый Сяо Чжэн, рано или поздно я сживу тебя со свету!

Однако под прицелом стольких глаз князь Пин не мог позволить себе устроить скандал на ровном месте. Он гневно взмахнул рукавом и зашагал прямиком наверх.

Не успел он сделать и двух шагов, как сзади снова раздался голос Сяо Чжэна:

— Второй старший брат, нефритовая подвеска на твоем поясе выглядит необычайно диковинно. Не подскажешь, откуда она у тебя? Она мне так приглянулась, что я бы с радостью раздобыл себе похожую. Не откажешься назвать источник?

Взгляды Цзи Бая и остальных невольно устремились на нефритовое украшение, висевшее на поясе князя Пина. Это был овальный нефрит глубокого зеленого оттенка, изготовленный из отборного минерала наивысшего качества: чистый, прозрачный и лучащийся внутренним светом. В самом центре камня была искусно вырезана распустившаяся цветочная бутоньерка — судя по форме лепестков, это был цветок китайской розы.

Князь Пин рефлекторно накрыл подвеску ладонью и самодовольно усмехнулся:

— У третьего брата отменный вкус! Но вынужден тебя разочаровать: эту подвеску мне подарила Наложница Жу. Если она тебе так нужна, боюсь, придется просить её о милости.

С этими словами, в прекраснейшем расположении духа, он со смехом поднялся на верхний этаж, а следовавшие за ним министры поспешно отвесили поклоны князю Чжэну и последовали за своим господином.

Как только фигура князя Пина и его свиты скрылась из виду, Чжи-эр презрительно скривил губы и возмущенно пробормотал:

— Какой же этот князь Пин противный! Подумать только, завел себе матушку моложе его самого — и гордится этим! Глядя на его наглую рожу, меня аж выворачивает!

В этот момент подоспели заказанные блюда. Цзи Бай бесцеремонно засунул Чжи-эру в рот говяжий фрикадельки и строго приказал:

— Мы на людях, перестань болтать языком, лучше ешь молча!

Фэн Сюаньи бросил косой взгляд на мальчишку, подкинул ему в пиалу кусок свиных ребрышек в кунжуте и уныло протянул:

— Верно, детям нужно расти и кушать больше, иначе так и останешься коротышкой!

Жуя фрикадельку, Чжи-эр со злостью уставился на Фэн Сюаньи. Больше всего на свете он ненавидел, когда кто-то попрекал его ростом. Хм, ему всего шестнадцать, впереди целая жизнь, и он еще непременно перерастет этого Фэн Сюаньи!

Хотя блюда в Ванюэлоу влетали в копеечку, каждая порция редкого деликатеса выглядела поистине безупречно и радовала глаз, нос и язык — плата полностью оправдывала себя. Все наелись от души и до полного насыщения. Натешившись едой, компания единой дружной ватагой вернулась в Великий судебный приказ.

Во внутренних покоях ведомства

Слуги подали гостям свежий чай. Цзи Бай и остальные расселись по местам, чтобы промочить горло. Заметив, что высокопоставленные господа собираются обсуждать дела, слуга молча разлил по чашкам кипяток и тихонько испарился, аккуратно притворив за собой тяжелую дверь.

— Ты ведь затащил нас сегодня в Ванюэлоу вовсе не ради простого обеда, верно? — Цзи Бай отпил горячего чаю, смягчая горло, и перевел взгляд на Сяо Чжэна. — Ты заранее знал, что князь Пин объявится там, и намеренно привел нас туда.

Сяо Чжэн лукаво улыбнулся уголкакми губ, поставил пиалу на стол и произнес:

— Ну-ка, догадайся, зачем мне понадобилось устраивать вашу встречу с князем Пином?

Цзи Бай беспомощно усмехнулся. Этот человек снова затеял игру в угадайку?

— Ты нарочно усадил нас за столик у самого входа в зал, чтобы мы «случайно» столкнулись с князем Пином. А затем специально привлек наше внимание к подвеске на его поясе, чтобы мы все заметили этот камень, — Цзи Бай немного помолчал, раздумывая, и прямо спросил: — Что не так с этой подвеской?

— Подобные подвески идут парными. Точно такая же точная копия хранится у Наложницы Жу, и мне доводилось собственными глазами видеть, как она носила её, — ответил Сяо Чжэн.

— Но князь Пин сказал, что это подарок Наложницы Жу. В этом нет ничего странного, ведь они состоят в родстве как мать и сын, пусть и номинально, — возразил Фэн Сюаньи.

Сяо Чжэн с легкой усмешкой покачал головой:

— Вы знаете лишь верхушку айсберга и не ведаете сути. Думаю, все вы обратили внимание на узор в виде розы, вырезанный на нефрите.

Цзи Бай и остальные кивнули.

Тогда Сяо Чжэн продолжил:

— По моему приказу люди навели справки: Наложница Жу на самом деле не ханька по происхождению, она принадлежит к малочисленному народу минь. Племя минь крайне немногочисленно, о таком названии едва ли слышала хотя бы горстка людей. Наложница Жу воспитывалась в ханьской семье и тщательно скрывала своё истинное происхождение, так что почти никто не догадывался о её корнях. Люди народа минь обожают выращивать розы, и у них в племени издавна живет древний обычай: когда мужчина сватается к женщине, он непременно дарит ей свежий бутон розы в знак любви и преданности. Все обручальные амулеты и парные безделушки у них обязаны украшаться изображениями роз. Для народа минь роза равнозначна любви.

После этих слов в комнате воцарилась звенящая тишина — все присутствующие на мгновение замерли, а затем одновременно судорожно втянули воздух.

Наложница Жу происходила из миньцев, а значит, не могла не знать сакрального значения розы для своего народа. Выходит, нефритовое украшение с розой, подаренное ею князю Пину, — ничто иное как любовный залог?

— Получается, между князем Пином и Наложницей Жу крутится грязная интрижка?! — брякнул прямолинейный Чжи-эр.

Фэн Сюаньи бросил на него сердитый взгляд:

— Сопляк, что ты вообще понимаешь в таких делах?

— Через два месяца мне исполнится семнадцать, я уже совсем не ребенок! — недовольно пробормотал Чжи-эр. — Многие в семнадцать лет уже женятся и детей заводят.

Он терпеть не мог, когда Фэн Сюаньи продолжал относиться к нему как к малышу.

Фэн Сюаньи лишь обреченно покачал головой.

— Теперь-то мне ясна причина, по которой убили Сяо Мэй, — нарушив молчание, глухо вздохнул Цзи Бай.

— Если рассуждать так, то Сяо Мэй непременно случайно подсмотрела за тайной связью Наложницы Жу и князя Пина. Князь испугался, что она доложит об этом Императору Шундэ, и послал Гу Ина с той проклятой железной рукой, чтобы расправиться со служанкой и свалить всё на демонического зверя, — подытожил Фэн Сюаньи.

— Однако у нас по-прежнему недостаточно улик. На одних лишь нефритовых подвесках далеко не уедешь — боюсь, Император не поверит. В конце концов, Наложница Жу — его любимейшая наложница, — Цзи Бай слегка нахмурил брови. Император Шундэ ни за что не пожелает с легкостью поверить в то, что фаворитка бесстыдно предает его с собственным сыном.

— Это дело я беру на себя, — коварно усмехнулся Сяо Чжэн. — Мой венценосный отец по природе своей подозрителен и никому не доверяет до конца. Стоит лишь намекнуть ему, что Наложница Жу — уроженка миньских земель, и объяснить истинное значение розы для её соплеменников, как в его сердце тотчас поселятся сомнения. А нам останется лишь слегка подбросить хворосту в огонь, чтобы принудить мерзавцев снять личины.

Цзи Бай прищурился, разглядывая Сяо Чжэна. Обычно этот человек выглядел донельзя праведным и холодным, словно не таящаяся за тысячелетия ледяная глыба, но стоило ему затеять пакость, как подвоха можно было ждать отовсюду — среди членов императорской семьи и впрямь не водилось ни единого по-настоящему простого человека.

Не прошло и двух дней, как Сяо Чжэн неизвестно где отыскал двух изумительных по красоте девушек, доставил их прямо в Поместье князя Чжэна и велел обучить придворному этикету.

Обе девицы отличались юностью, ослепительной внешностью и несравненной прелестью. Их кожа сияла подобно топленому жиру, изящные фигуры обладали идеальными пропорциями, а в глазах плескались волны чистейшей воды. Каждое их движение источало соблазнительный и в то же время утонченный магнетизм — от них невозможно было оторвать глаз.

Вдобавок к роскошной внешности те умели виртуозно петь и танцевать, а также владели всеми четырьмя искусствами: цитрой, го, каллиграфией и живописью. Настоящая пара сокровищ.

Тому факту, что две столь привлекательные особы целыми днями крутились у него перед глазами, Цзи Бай был не слишком рад, однако прежде чем он успел как следует ревниво вздохнуть, Сяо Чжэн отправил девиц во дворец в качестве подношения Императору Шундэ.

Император пришел от девушек в такой восторг, что пожаловал им титулы благородных госпож прямо на месте и с тех пор не отпускал от себя ни днем, ни ночью. Новенькие объявили себя представительницами народа минь и мимоходом упомянули, что у них на родине страстно почитают розы: у каждого уроженца племени минь от рождения на спине красуется выбитая красная татуировка в виде цветка розы.

Выслушав это, Император Шундэ не на шутку изумился, ведь он собственными глазами видел точно такой же красный цветочный узор на спине Наложницы Жу.

Чуть позже девушки преподнесли повелителю собственноручно вышитые кисеты с изображением роз, пояснив, что это древний миньский обычай: роза символизирует любовь и страсть, и если кто-то пылает чувствами, он дарит избраннику вещь с этим цветком как залог сердечной верности.

В голове Императора Шундэ словно полыхнула молния. Он отчетливо вспомнил пару совершенно одинаковых нефритов зеленого тона, которые Наложница Жу привезла с собой из внешнего мира — на обоих камнях красовались именно резные розы. И одну из тех подвесок она отдала князю Пину.

Мысли понеслись вихрем: князь Пин — молод и хорош собой, в то время как ему самому уже стукнуло за шестьдесят. По слухам, князь Пин зачастил в Сад Жулань; пусть номинально они приходились друг другу матерью и сыном, но разница в возрасте почти отсутствовала, и со стороны они выглядели куда больше похожими на пару пылких возлюбленных.

Стоило посеять зерно сомнения, как выкорчевать его становилось невероятно трудно, а упущенные прежде мелочи теперь раздувались в гигантские подозрения.

Терзаемый паранойей Император велел тайком проверить прошлое Наложницы Жу, в результате чего выяснилось, что она действительно родом из племени минь. Тогда разъяренный монарх приказал схватить личную служанку фаворитки и после жестоких пыток выбил из той признание: Наложница Жу и впрямь тайком крутила роман с князем Пином, перейдя все мыслимые границы.

Служанка под пытками выложила даже то, что князь Пин пообещал возвысить её до главной супруги, как только взойдет на императорский престол.

И это — его любимая женщина и его же доверенный сын! Они объединились за его спиной, чтобы вонзить нож в спину!

Словно обезумевший лев, Император Шундэ ворвался в покои Чжиянгун, где временно проживала Наложница Жу, вцепился своими пальцами в её хрупкую шею и закричал, требуя ответа, за что она предала его, швырнув к её ногам перехваченные тайные послания, которыми они обменивались с князем Пином.

Поняв, что игра проиграна и спасения больше нет, Наложница Жу выложила всю правду от начала до конца, а затем бессильно рухнула на пол, ожидая окончательного приговора монарха.

Вскоре Император вызвал во дворец Цзи Бая и Фэн Сюаньи для доклада о завершении расследования. Цзи Бай доложил:

— Ваш императорский слуга, мы отыскали настоящего душегуба, повинного в гибели служанки Сяо Мэй. Его кодовое имя Гу Ин, он возглавляет отряд личных телохранителей князя Пина. Его правая рука — искусственный железный протез. Согласно проведенной вашим слугой экспертизе, именно это смертоносное лезвие послужило орудием убийства Сяо Мэй.

Цзи Бай обеими руками преподнес злосчастную железную руку, и Император знаком велел главному евнуху забрать её.

Линь Хэ подошел ближе, забрал железный протез и продемонстрировал его императору. Император Шундэ вперил тяжелый взгляд в эту демоническую когтистую лапу. Лицо его осунулось, глаза потухли, словно высохшие колодцы, а вся фигура излучала такую угрюмую обреченность, будто государь постарел сразу на десяток лет.

Спустя долгое время Император глухим, простуженным голосом произнес:

— Объявляю мою волю: князь Пин умышленно подговорил слугу расправиться с дворцовой служанкой Сяо Мэй. С сегодняшнего дня лишить его княжеского титула и посадить под домашний арест в Резиденции князя Пин, без моего повеления — носа за ворота не казать! Наложница Жу нарушила дворцовый устав и осквернила чистоту императорских покоев — лишить её звания наложницы, пожаловать кусок белого шелка для удавки, а тело после смерти не хоронить в усыпальнице наложниц, а выбросить в общую яму для бродяг за городской стеной!

Слушая этот приговор, Цзи Бай ощущал глухую тоску. Наложница Жу, безусловно, была виновна, но суждение императора выглядело чудовищно несправедливым. Настоящий главный зачинщик — князь Пин — отделался лишь потерей титула!

— Вы оба славно потрудились над этим делом, верные слуги. Я издам указ о награждении вас через Министерство ритуалов и дарую вам месячный отпуск. О прочем вам думать больше не нужно — отправляйтесь-ка лучше развеяться куда-нибудь на время отдыха, — обратился к ним Император Шундэ, и в его тоне проскользнули властные нотки.

Цзи Бай прекрасно понял подтекст: государь вовсе не желал, чтобы они продолжали копаться в этом деле или цеплялись к князю Пину — император открыто выказывал тому снисхождение.

— Верные министры могут быть свободны, я порядком устал, — Император махнул рукой, попытался подняться, но колени подкосились, и он чуть не рухнул обратно на троны. Стоявший рядом Линь Хэ в испуге подскочил, подхватил государя под руку, а на лице евнуха застыло выражение глубокой тревоги.

Цзи Бай почувствовал укол жалости — как ни крути, а перед ним все же сидел отец Сяо Чжэна.

— Ваше Величество, с вами всё в порядке? — с беспокойством осведомился Цзи Бай, понимая, какой страшный удар нанесла Императору вся эта история с князем Пином и Наложницей Жу.

Император бессильно отмахнулся, показывая, что жив-здоров. Тем временем евнухи и слуги в тронном зале засуетились хуже потревоженного муравейника: одни бросились звать лекарей, другие побежали докладывать вдовствующей императрице, царице и остальным наложницам в глубине дворца. Остальная челядь в панике семенила позади правителя, смертельно боясь, что если с императором стрясется беда, их собственные головы мгновенно полетят с плеч.

Поместье князя Чжэна

Задний сад

Цзи Бай сидел в плетеном кресле-качалке, пригревшись на солнышке, прижимал к груди белую персидскую кошку и блаженно дремал с закрытыми глазами. Вдруг чья-то теплая ладонь с шероховатыми мозолями на подушечках пальцев нежно скользнула по его щеке.

Цзи Бай приоткрыл глаза и увидел склонившегося над ним Сяо Чжэна.

— Ты недоволен? — Сяо Чжэн ласково потрепал его по волосам и улыбнулся: — Я знаю, что исход дела тебя не устроил. Но отец — император, ему необходимо блюсти лицо династии и не позволять роду Сяо стать предметом насмешек для простого народа.

С этими словами он достал из рукава пару круглых белых нефритовых подвесок, в центре которых красовались всё те же распустившиеся розы.

Сяо Чжэн протянул одну из подвесок в руку Цзи Бай и хрипло, проникновенно шепнул:

— Согласен ли ты носить это украшение вечно?

Цзи Бай улыбнулся и тут же привязал нефрит к своему поясу.

В глазах Сяо Чжэна вспыхнул ослепительный, неземной свет, и он наклонился, чтобы запечатлеть на губах возлюбленного нежный поцелуй.

http://bllate.org/book/24506/2873951

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода