Младший лейтенант Ли кивнул и сказал: Верно, поэтому этот человек кажется мне крайне подозрительным.
Старина Вэй кивнул в ответ: Как бы то ни было, сначала вызовите этого Хуан Саньцяна, проверим, что он за птица.
Хуан Саньцяну было около тридцати лет, и он действительно носил прозвище Лысый. На его лице залегал длинный шрам, от одного взгляда на который становилось не по себе.
Он попадал в отделение полиции уже не в первый раз, держался развязно и ничуть не робел.
Старина Вэй спросил: Хуан Саньцян, знаешь, почему мы тебя пригласили?
Хуан Саньцян покачал головой и развязно ответил: Знаю, ясное дело, из-за убийства Вань Чанчэня.
Старина Вэй спросил: Где ты был с семи до девяти часов вечера 14-го числа этого месяца?
Хуан Саньцян ухмыльнулся: Это вы хотите узнать, есть ли у меня алиби на момент преступления? Не тратьте время, верно, в этот отрезок времени я действительно находился неподалеку от моста Цинъян, и я действительно хотел убить Вань Чанчэня, но убил его не я.
На допросе Хуан Саньцян признался, что у него действительно были намерения покончить с Вань Чанчэнем.
В тот день во второй половине дня от водителя Вань Чанчэня он узнал, что тот отправился по делам в одиночку, и решил, что подвернулся отличный случай.
Он позвонил Вань Чанчэню и выяснил, что тот пойдет пешком от вокзала домой через мост Цинъян. Тогда он сел на мотоцикл и затаился в засаде неподалеку от ворот элитного жилого комплекса Хуанцзин Шаньчжуан, где жил Вань Чанчэнь, на повороте, мимо которого тому обязательно нужно было пройти. Он собирался подкараулить его на этом участке. Однако прождав до половины восьмого вечера и так и не дождавшись появления Вань Чанчэня, он снова набрал его номер, но телефон уже был отключен.
Смириться с неудачей он не пожелал, сел на мотоцикл и поехал искать его по дороге. Около семи сорока он проехал на мотоцикле мимо аварийного моста, но Вань Чанчэня там не заметил, а доехав до вокзала, не обнаружил его и там.
Решив, что Вань Чанчэнь его обманул, он выругался черт побери и, разозленный, был вынужден повернуть назад.
Лишь на следующий день, посмотрев телевизионные новости, он узнал, что тем вечером Вань Чанчэнь утонул в реке Цинъян.
Заметив, что его глаза бегают, а речь звучит так, будто он заучил заранее подготовленные реплики, старина Вэй сразу понял, что здесь кроется какой-то подвох. Он со злостью хлопнул ладонью по столу и приказал: Паршивец Лысый, прекрати кривляться и говори честно. Раз мы привели тебя сюда, значит, у нас уже есть доказательства твоих делишек. Если ты и сейчас будешь упорствовать и не признаешься, то сам навлечешь на себя беду.
Он бросил взгляд на младшего лейтенанта Ли, и тот сразу всё понял. Засучив рукава, он с грозным видом двинулся вперед, изображая человека, который намерен как следует проучить задержанного.
Эй-эй, вы что, и вправду посмеете применять пытки на допросах? Хуан Саньцян знал, что умный в гору не пойдет, умный гору обойдет, поэтому поспешно закричал: Ладно-ладно, скажу, я всё скажу! Признаюсь, Вань Чанчэня убил я. Я ехал на мотоцикле через тот аварийный мост, случайно столкнулся с Вань Чанчэнем, во мне взыграла злость, и я столкнул его с моста.
Старина Вэй спросил: Когда ты его увидел, он уже был без сознания на мосту?
Хуан Саньцян ответил: Да-да-да, он тогда валялся без чувств. Я сперва подумал, что он уже отдал концы, и обрадовался, что руки марать не придется. Но когда подошел поближе и заглянул к нему, оказалось, что он просто отключился, дыхание ровное, помирать вроде не собирался. Вот я и стиснул зубы и скинул его с моста.
Старина Вэй спросил: Зачем ты засунул ему в карманы ватника два камня?
Камни? Хуан Саньцян опешил. Это называется утяжелить тело, чтобы утопленник не всплыл, вы что, не понимаете? Заставил его прихватить в карманы парочку камней для веса, чтобы труп не всплывал так легко.
Старина Вэй откинулся на спинку стула и слегка перевел дыхание.
К этому моменту ход событий в деле об убийстве Вань Чанчэня в общих чертах уже прояснился.
Тон Лян со своими подельниками сначала оглушили Вань Чанчэня, ограбили его и скрылись, полагая, что вскоре он придет в себя естественным путем. Но стоило им уйти, как на мосту остался лежать потерявший сознание Вань Чанчэнь, и тут как раз вовремя появился обуреваемый жаждой убийства Хуан Саньцян, который без труда сбросил абсолютно беспомощного Вань Чанчэня в ледяную реку Цинъян, привязав к нему камни для верности.
Старина Вэй спросил: По нашим данным, у тебя с Вань Чанчэнем не было ни вражды, ни обид. Почему ты решил его убить?
Хуан Саньцян ответил: Взял чужие деньги — избавь от беды.
Старина Вэй на мгновение замер: Ты хочешь сказать, что действовал по чьей-то указке? И кто этот человек?
Хуан Саньцян заявил: Этого я вам не скажу. Поглядев на младшего лейтенанта Ли, который поигрывал перед ним кулаками, он добавил: В нашей среде существуют свои понятия. Я признаюсь, что лишил его жизни, дело Вань Чанчэня на мне. Но я ни за что не назову имя стоящего за моей спиной босса. Можете хоть до смерти меня забить, мой ответ не изменится.
Старина Вэй улыбнулся и сказал: Не переживай, он тебя просто пугает. Пытки на допросах — удел ни на что не способных полицейских, мы таким не занимаемся. Кто твой кукловод, мы очень скоро выясним сами. Лучше готовься к расстрелу.
Несмотря на то, что Хуан Саньцян бесчинствовал на улице, дома он был примерным сыном, каких поискать.
Из-за тяжелого труда в годы его тюремного заключения у его матери развилась редкая болезнь. Говорили, что вылечить ее могут только в крупной больнице Пекина, причем стоимость операции составляла по самым скромным подсчетам не меньше двухсот тысяч.
В криминальных кругах ходили слухи, что ради сбора денег на лечение матери Хуан Саньцян даже втайне планировал ограбление банка, но дело сорвалось.
Однако недавно его мать внезапно полетела самолетом в Пекин и успешно перенесла операцию в одной из ведущих больниц, причем триста тысяч за медицинские услуги уже были выплачены...
Выслушав доклад младшего лейтенанта Ли, старина Вэй откровенно изумился.
Похоже, слова этого парня Хуан Саньцяна не были пустым звуком — он действительно взял чужие деньги и избавил заказчика от проблем.
Триста тысяч за операцию матери, очевидно, и стали платой за убийство Вань Чанчэня.
Но кому же понадобилось выкупать жизнь Вань Чанчэня за такую сумму?
Неужели это его кровный враг или непримиримый конкурент по бизнесу?
Поразмыслив немного, старина Вэй неожиданно спросил младшего лейтенанта Ли: Как по-твоему, кто главный выгодоприобретатель после смерти Вань Чанчэня?
Младший лейтенант Ли выпалил: Разумеется, его молодая жена.
Старина Вэй покачал головой, и на его лице промелькнула странная улыбка.
В голове младшего лейтенанта Ли мелькнула догадка: Его смазливый водитель.
Старина Вэй кивнул.
Младший лейтенант Ли продолжил: Я ведь тоже заметил, что у его жены Чжао Хуэй с водителем далеко не простые отношения. Вы хотите сказать, что за убийством Хуан Саньцяна стоят они вдвоем?
Старина Вэй ничего не ответил.
Младший лейтенант Ли покачал головой: Мне это кажется маловероятным. Будь это они, они бы желали лишь одного — чтобы Хуан Саньцян прятался как можно надежнее, и ни за что не стали бы выдавать его сами в тот момент, когда полиция вообще не обращала на него внимания.
Старина Вэй согласился: Разумно.
Тем же днем руководство городского управления передало старине Вэй письмо, поступившее из дисциплинарной комиссии и касающееся дела об убийстве Вань Чанчэня.
Развернув бумагу, старина Вэй увидел, что текст распечатан на принтере. Суть сводилась к тому, что некий вице-мэр по фамилии Цай и Вань Чанчэнь вступили в преступный сговор и занимались коррупцией: брали взятки и проворачивали темные махинации при распределении муниципальных подрядов. Именно по этой причине мост Цинъян оказался построен из рук вон плохо. После обрушения вице-мэр Цай и Вань Чанчэнь пытались замять дело и отмыться от обвинений с помощью подделки документов. Недавно вице-мэр Цай должен был пойти на повышение в провинциальное управление на руководящую должность, но в провинциальную дисциплинарную комиссию поступил донос, и расследование катастрофы моста Цинъян решили возобновить. Говорили, что поездка Вань Чанчэня в провинциальный центр с пятьюстами тысячами наличных была связана именно с этим. Желая избавиться от угрозы своей карьере и замести следы, вице-мэр Цай отдал тайный приказ и пообещал триста тысяч за голову Вань Чанчэня.
Старина Вэй счел эту нить важной и немедленно приказал начать проверку.
Однако в ходе расследования выяснилось, что этот вице-мэр Цай угодил под двойное ограничение провинциальной дисциплинарной комиссии еще более двух месяцев назад и содержался под строгой секретной охраной. В его камере, помимо бумаги и ручки для написания признаний, не было ни сотового телефона, ни доступа к интернету — условия ничем не отличались от тюремных, так что отдать приказ о физическом устранении неугодного человека он никак не мог.
На этом след оборвался.
Старина Вэй был крайне разочарован. На совещании по анализу улик он спросил младшего лейтенанта Ли: Судя по текущему положению дел, с какой стороны нам теперь лучше взяться за дело?
Младший лейтенант Ли подумал и произнес: Вань Чанчэнь вел дела и вашим, и нашим, врагов у него хватало, а конкурентов в бизнесе и того больше. Проверять каждого по очереди слишком сложно. Полагаю, нам всё же стоит продолжить копать под Хуан Саньцяна.
Старина Вэй возразил: Но этот парень невероятно предан своим принципам, из него клещами не вытянешь имя заказчика.
Младший лейтенант Ли предложил: Разве он не примерный сын? Возможно, нам удастся найти подход через его мать.
Старина Вэй кивнул: Пожалуй, это выход.
Два дня спустя старина Вэй вместе с младшим лейтенантом Ли прилетел в Пекин и отыскал в одной из крупных больниц мать Хуан Саньцяна, которая после операции все еще находилась в стационаре.
Опасаясь за состояние пожилой женщины, они не стали говорить ей об аресте сына за убийство. Прихватив фруктов и переодевшись в гражданское, они вошли в палату и представились хорошими друзьями Хуан Саньцяна, которые прибыли в столицу по делам и заглянули проведать ее по его поручению.
Старушка была тронута до глубины души.
Во время беседы старина Вэй как бы между прочим поинтересовался стоимостью операции, и женщина с горечь в голосе ответила: На лечение ушло почти тридцать тысяч, и всё это Саньцян занял у друзей.
Старина Вэй спросил, знает ли она, кто одолжил Хуан Саньцяну такую сумму.
Старуха покачала головой: Точно не знаю. Деньги он получил за день до поездки в столицу, то есть пятнадцатого ноября, и его товарищ лично принес их прямо к нам домой.
Старина Вэй поинтересовался, знакома ли она с этим человеком и о чем они тогда разговаривали.
Старушка снова покачала головой и пояснила, что они заперлись в комнате и шушукались, так что она ничего не расслышала. Самого гостя она тоже не знала.
Немного подумав, она добавила: Впрочем, лицо показалось мне знакомым, кажется, я где-то его видела.
Старина Вэй тут же попросил: Вспомните, пожалуйста, получше.
Поразмыслив, пожилая женщина произнесла: Вот ведь дырявая моя голова, вспомнила! Раньше я собирала пластиковые бутылки в деревне Чжунхэ и видела его там, он вроде бы жил в тех краях.
Старина Вэй уточнил: Сколько ему примерно лет и как он выглядит?
Старуха ответила: Около сорока с небольшим, носит очки, интеллигентный такой, прямо как учитель.
Старина Вэй знал, что деревня Чжунхэ — это так называемая городская деревня в черте города Цинъян, где как раз планировался снос и реконструкция. Селение небольшое, так что отыскать человека труда не составит.
Он переглянулся с младшим лейтенантом Ли, и тот сразу выскочил в коридор, чтобы позвонить в паспортный стол управления и попросить выслать на рабочий адрес данные удостоверений личности всех постоянных жителей деревни мужского пола в возрасте от тридцати пяти до сорока пяти лет.
Спустя десять с небольшим минут адресные справки поступили на почту.
В результате предварительного отсева, проведенного сотрудниками адресного стола, из ста пятидесяти дворов деревни Чжунхэ под заданные критерии подошли восемьдесят два мужчины.
Младший лейтенант Ли открыл фотографии на ноутбуке и стал по очереди показывать их старушке.
Та долго щурилась в экран, пока наконец не указала на худого мужчину в очках для коррекции зрения: Это он.
Взглянув на снимок, старина Вэй узнал в нем некоего Гаo Мина, проживавшего в доме номер сто два в деревне Чжунхэ.
Вернувшись в город Цинъян, старина Вэй без промедления вызвал Гао Мина на допрос.
Гао Мин, сорока двух лет, коренной житель деревни Чжунхэ, работал учителем физики в третьей средней школе.
Старина Вэй сразу взял быка за рога: Пятнадцатого ноября кое-кто видел, как вы лично передали тридцать тысяч юаней Хуан Саньцяну. Было такое?
Гао Мин ответил: Да, но деньги не мои. Их собрали по две тысячи с каждой из ста пятидесяти семей нашей деревни Чжунхэ.
Старина Вэй слегка удивился: С какой стати жителям вашей деревни понадобилось собирать для него деньги?
Гао Мин пояснил: Потому что мы хотели нанять его, чтобы он избавил нас от Вань Чанчэня.
http://bllate.org/book/24488/2872304
Готово:
