— Конечно, как А-Чоу пожелает, так и будет.
Когда Чоу Есюэ вослед за ним вошел в совещательный зал, его, разумеется, усадили рядом с Чжу Чжичжэ.
По дороге оба заместителя начальника то и дело бросали на него и Чжу Чжичжэ странные взгляды, однако Чоу Есюэ оставался к этому совершенно равнодушен.
Он редко придавал значение слухам и репутации.
В конце концов, это был плац, воинский лагерь, где не водилось ни служанок, ни мальчиков-слуг, а чай подавали простые солдаты Патрульного отряда.
И чай-то был самым заурядным, но ни Чоу Есюэ, ни Чжу Чжичжэ не выказали ни малейшего недовольства.
Из-за присутствия третьего лишнего в лице Чоу Есюэ оба заместителя немного замялись, однако Чжу Чжичжэ сразу перешел к делу:
— Как идет подготовка к весенним экзаменам в Гоцзыцзянь через пять дней?
Тань Кэ, тот из них, что был повыше, доложил:
— Все уже готово, подобное прошлогоднему беспорядку больше не повторится.
Чоу Есюэ приподнял брови и с любопытством спросил:
— А что случилось в прошлом году?
Эта история не была такой уж тайной, в столице можно было все разузнать без труда, так что Тань Кэ ответил напрямую:
— В прошлом году из-за халатности Патрульного отряда на месте проведения царил полный беспорядок, и дочь чиновника Фу Фэна затерялась в толпе. Ее искали целые сутки, прежде чем нашли.
Чоу Есюэ нахмурился.
Девушка пропадала всю ночь… Да после этого от ее доброго имени почти ничего не осталось.
— И даже это происшествие не смогло потопить Жэнь Вэньлуна?
— Мм.
Ответил Чжу Чжичжэ, его тон был непринужденным:
— Потому что Фэн Лянь не стал поднимать шум.
Другой заместитель начальника, Чжан Фэнчан, вздохнул:
— Мало того, он еще и защищал Жэнь Вэньлуна при дворе, так что Его Величество даже не мог ничего предпринять. Из-за этого случая его еще долго клеймили позором за спиной.
Чоу Есюэ:
— ?
Он не понимал:
— У Фэн Ляня что, были какие-то претензии к собственной дочери?
— Вовсе нет, прежняя отцовская любовь Фэн Ляня была притчей во языцех, — усмехнулся Чжу Чжичжэ. — Говорят, бывало, выпивает он с коллегами, но стоит ему заметить дочку, которая стоит неподалеку и улыбается ему, как он тут же бросает чарку, поднимается с виноватой улыбкой и клянется больше никогда не прикасаться к вину, а потом уговаривает дочку вместе идти домой.
— Все только и говорили, что он носит дочку на руках, как какого-то предка.
Значит, в этом деле скрывалось нечто большее.
Чоу Есюэ бросил взгляд на Чжу Чжичжэ и изначально не собирался ничего говорить, но тот, склонив голову набок, улыбнулся:
— А-Чоу, не смотри на меня так. Если бы я знал наверняка, в чем тут дело, непременно рассказал бы тебе.
Чоу Есюэ предпочел не отвечать.
Чжу Чжичжэ продолжил:
— В последние дни дел в столице невпроворот: сразу после весенних экзаменов в Гоцзыцзянь начнутся столичные экзамены, а за ними подтянутся и послы из вассальных государств с дарами… Всем вам нужно быть начеку.
А еще, — Чжу Чжичжэ слегка помедлил и, в конце концов решив ничего не утаивать, произвел прямое указание: — Не следите слишком пристально, дайте государю Ся и остальным возможность проявить себя. Я хочу посмотреть, какие еще козыри припрятала в рукаве вдовствующая императрица.
Чоу Есюэ приподнял брови.
Неудивительно, что Чжу Циюй так легко себя выдал — оказывается, у вдовствующей императрицы оставались скрытые агенты?
Оба заместителя начальника отрывисто отозвались, подтверждая приказ.
Чжу Чжичжэ неторопливо перевел взгляд на Чоу Есюэ:
— У А-Чоу есть какие-то поручения?
Список, переданный ему Чжу Чжичжэ, был донельзя подробным, и Чоу Есюэ еще не успел все проверить до конца, поэтому ответил:
— Пока нет.
Тогда оба заместителя откланялись первыми.
В зале снова остались лишь свои. Чжу Чжичжэ сделал глоток чая и небрежным тоном бросил:
— А-Чоу, ты не жалеешь, что ввязался во все это?
Чоу Есюэ понял, о чем речь:
— Я действительно не стремлюсь участвовать в политической борьбе. Но, Ваше Высочество, я ведь не настолько наивен.
Он произнес спокойно:
— Оказавшись в самом водовороте, разве сможешь остаться в стороне?
К тому же тот, кто посмел поднять руку на его мать, несомненно, был замешан в этой борьбе за власть.
Чоу Есюэ несколько удивил его.
Первое впечатление Чжу Чжичжэ о нем сводилось к тому, что тот хорош собой, дерзок, умен и к тому же хвором.
Позже ему стало казаться, что этот человек поистине умом превосходит небожителей, беседовать с ним — одно удовольствие, вот только сердце у него слишком мягкое.
Еще позже он решил, что у Чоу Есюэ лишь мягкий вид, а внутри он человек несгибаемый, порой даже напоминающий твердый камень. Правда, невзгод на его веку выпало маловато, и огранки он еще не прошел.
Но если взглянуть на него теперь…
Интересно.
Он-то полагал, что они одного поля ягоды, просто у Чоу Есюэ сохранилась эта капля наивной чистоты.
Оказалось, нет. Чоу Есюэ неизменно верен собственной совести, и все его поступки продиктованы исключительно велением сердца. В этом отношении он был точной копией самого Чжу Чжичжэ.
Вот только истинные устремления у них были разными.
На следующий день Чоу Есюэ все же взял с собой Чжичжу послушать искусство чэнъи — звукоподражателей.
Только вот он никак не ожидал встретить там Чжу Циюя.
Столичные артисты разговорного жанра пользовались огромной популярностью, и к моменту прибытия Чоу Есюэ все места в зале были уже заняты.
Он вовсе не спешил и уже собирался попросить отдельный кабинет, как Чжу Циюй окликнул его.
Обменявшись половинными приветственными поклонами, Чоу Есюэ уселся с Чжу Циюем лицом к лицу.
Чжу Циюй пододвинул стоявшее на столе угощение ближе к собеседнику:
— Сырное печенье в этом местечке пользуется некоторой известностью, наследный сын может отведать.
Чоу Есюэ не стал церемониться: вытерев руки, он взял одно пирожное:
— И впрямь неплохо.
Печенье оказалось нежным, тающим во рту и свежим — как раз по вкусу Чоу Есюэ.
Чжу Циюй улыбнулся:
— Наследный сын тоже любит выступления чэнъи?
— Да нет, — покачал головой Чоу Есюэ, бросив взгляд на Чжичжу, которая, приникнув к деревянным перилам, с восторгом разглядывала происходящее внизу. — Этой служанке по душе подобные забавы.
Чжичжу на мгновение отвлелась и бросила через плечо:
— Наследный сын, только посмотрите, какой талантливый человек! Одним только голосом издает столько разных звуков… о боже мой.
Чоу Есюэ лишь беспомощно вздохнул.
Чжу Циюй задумчиво произнес:
— Как вам живется в столице в эти дни, наследный сын, привыкли ли?
— Вполне привык, — непринужденно ответил Чоу Есюэ. — В столице полно интересных мест, много диковинных вещиц, которых не сыщешь в Суйнане, так что скучать не приходится.
— В Суйнане царит мир и покой, там тоже есть своя тихая прелесть, — в голосе Чжу Циюя прозвучала легкая ностальгия. — Я родился в Суйнане в детские годы, и хотя воспоминания уже померкли, я все еще помню горы и воды того края — такие мягкие и душевные, недаром он служит краем грез для бесчисленных литераторов.
Он тихо вздохнул:
— Как было бы прекрасно, если бы весь мир стал похож на Суйнань.
http://bllate.org/book/24468/2868617
Готово:
