Музыкальный фестиваль организуют второкурсники. Он состоит из отборочного тура и финала: отборочный пройдет в эту субботу, а финал — в следующий понедельник, когда на школьном газоне развернется решающая битва.
Цзин Жун почерпнул эту информацию из разговоров однокурсников, после чего опустил голову и вернулся к чтению. Однако не успел он прочитать много, как телефон вибрировал.
Цюй Юй: [Брат, ты вернешься на обед?]
[Я приготовил для тебя маленький сюрприз на сегодня]
[Не упусти возможность, заходи посмотреть!]
Цзин Жун легко представил, как юноша стоит перед ним и ластится. Его мягкий, нежный голос в конце фразы наверняка тянется и подрагивает, словно крошечный крючок, от которого на душе становится неспокойно.
После того как Цзин Жун обработал Цюй Юю раны, тот стал походить на раненого ягненка, при любой возможности осторожно проверяя границы их дозволенного общения. В ту ночь Цзин Жун решил плыть по течению и перестал игнорировать подобные проявления тревожной ласки. И отношения между ними, казалось, начали теплеть — сигнал, смысл которого оставался для него загадкой.
Не получив ответа на свои сообщения, юноша не стал докучать, затих, словно зверек, который лишь на миг высунул лапку, чтобы проверить почву, и тут же поспешно отдернул её.
Цзин Жун немного подумал и напечатал:
[Вернусь пораньше]
Собеседник мгновенно прислал стикер с котиком, чокающимся бокалом, словно все это время не отрываясь смотрел в экран. Цзин Жун с легкой досадой покачал головой, отложил телефон и продолжил читать.
Впрочем, вскоре снова зазвонил телефон. Бросив взгляд на имя абонента, он ответил:
— Алло?
— Заедь за мной в квартиру и отвези в больницу, у меня обострился гастрит, а лекарств здесь нет, — донесся до него ленивый голос Цзин Цяня.
Цзин Жун нахмурился:
— А где твой помощник?
— Взял отгул, не могу до него дозвониться.
— Ты что, опять пил вчера?
На том конце воцарилось молчание. Цзин Жун с каменным лицом поправил очки и не удержался от колкости:
— Если сопьешься — сам виноват.
Несмотря на резкие слова, он взглянул на часы: до конца занятий оставался час. Если отвезти брата в больницу, а потом вернуться в съемную квартиру, он должен успеть. Не раздумывая, Цзин Жун сложил учебники, вышел из аудитории и поймал такси.
У Цзин Цяня была просторная квартира в центре города. Раньше он, кажется, держал там своего любовника, но после того, как тот сбежал, Цзин Цянь почти не появлялся здесь. Это был первый раз, когда Цзин Жун пришел в эту квартиру. Он позвонил в дверь и после пяти минут ожидания увидел, как та открывается.
Всегда энергичный Цзин Цянь предстал перед ним с помятой рубашкой и всклокоченными волосами — живое воплощение человека, сломленного неудачей на любовном фронте. Цзин Жун невольно вспомнил, как уверенно и гордо тот выглядел совсем недавно. Похоже, тот возлюбленный не так сильно дорожил его братом, как казалось.
Цзин Цянь лишь мельком глянул на него и посторонился:
— Медленно ехал.
— Скажи спасибо, что вообще приехал, — ответил Цзин Жун, поправляя очки, и шагнул в квартиру.
Плотные шторы закрывали солнце, в помещении царил полумрак. На полу и журнальном столике валялось бесчисленное множество пустых банок, в воздухе стоял стойкий запах алкоголя. Цзин Жун поморщился и пошел открывать окна, чтобы проветрить.
Шторы с грохотом раздвинулись, в квартиру хлынули потоки яркого света, а сквозь сетку потянуло легким ветерком. Цзин Цянь недовольно прищурился, лениво прислонившись к стене, и, выудив откуда-то сигарету, привычным движением чиркнул зажигалкой. Огонек вспыхнул и погас, он запрокинул голову и выпустил облако дыма.
Цзин Жун с бесстрастным видом бросил ему пиджак от костюма:
— Посмотри на себя, на кого ты стал похож?
В отличие от других детей, брат в его представлении всегда был озорником. Он был вполне надежным человеком, который вовремя протягивал руку помощи, когда это было нужно, но в остальном вел себя легкомысленно, словно искушенный ловелас. Кто бы мог подумать, что на этот раз он так сильно обожжется.
Цзин Цянь усмехнулся и промолчал. Цзин Жун нахмурился, посмотрел на телефон и поторопил:
— Разве мы не собирались в больницу? Идем.
После осмотра врач диагностировал гастрит, вызванный чрезмерным употреблением алкоголя. Выписав лекарства, он посоветовал следить за питанием и в ближайшее время воздержаться от спиртного, раздражающего желудок.
Глядя на то, как его брат ведет себя словно опустившийся человек, Цзин Жун без колебаний позвонил Сюй Бин.
Вскоре Цзин Цянь посмотрел на него с обидой:
— Ну зачем так радикально? Теперь опять придется выслушивать нотации.
— Если не следишь за своим здоровьем, почему другие должны за тебя волноваться? — холодно ответил Цзин Жун, глядя на него спокойным взглядом. — Это всего лишь расставание, стоит ли так убиваться?
Цзин Цянь осекся и покачал головой:
— Ты все-таки не понимаешь. Впрочем, лучше и не понимать. Если можно не вкусить горечь любви — лучше не вкушать.
Цзин Цянь пожал плечами и зашел в лифт, чтобы забрать лекарства внизу. Цзин Жун на мгновение замер, о чем-то задумался, сжал губы в тонкую линию и зашел в соседний лифт.
Доставив непутевого брата домой, он отклонил предложение Сюй Бин остаться на обед и на такси вернулся в съемную квартиру. Выйдя из лифта, он взглянул на время — он опоздал ровно на полчаса, обеденное время уже началось.
Он открыл дверь и неожиданно увидел человека, свернувшегося калачиком на диване. Тот спал, закрыв глаза. Вероятно, звук открывающейся двери разбудил его — юноша нахмурился, медленно приподнял веки и, увидев стоящего в дверях Цзин Жуна, не спеша сел:
— Брат, ты вернулся.
Голос, сонный и чуть хриплый, звучал очень по-детски, словно он снова непроизвольно ластился.
Цзин Жун тихо хмыкнул, переобулся и, не подавая виду, налил себе воды:
— Почему не пошел спать в спальню?
Цюй Юй покачал головой, не сдержал зевка, потянулся и ответил:
— Брат обещал вернуться к обеду, я должен был дождаться.
В этот момент Цзин Жун почувствовал укол вины и жалости. Он обещал вернуться пораньше, но возникли непредвиденные дела, а предупредить юношу он не догадался. Представив, как тот послушно сидел на диване, сменяя ожидание разочарованием и тоской, но всё равно упорно продолжал ждать, он почувствовал, как сердце болезненно сжалось, словно его пронзила невидимая игла, оставляя кровоточащую рану.
Цюй Юй все еще сидел на диване. Вероятно, он был очень сонный: он потер глаза, и его обычно ясные зрачки покраснели, наполнившись влагой, словно он вот-вот расплачется. Юноша снова зевнул, и влаги в уголках глаз стало еще больше.
Чувство самобичевания у Цзин Жуна усилилось. Он поставил стакан, подошел ближе, присел перед ним на корточки и, слегка наклонив голову, осторожно стер влагу с уголков его глаз.
Цюй Юй перестал зевать, его рот остался слегка приоткрыт, выражая растерянность. Под пальцами Цзин Жуна была нежная, гладкая кожа — от слез она стала влажной, что сделало её ещё более податливой. Цзин Жун изначально не думал ни о чем таком, он просто не мог видеть эти покрасневшие от слез глаза, даже если они были вызваны лишь сонливостью. Но сейчас он почувствовал, что не хочет убирать руку — кожа юноши была теплой, фарфорово-белой, а при легком нажатии на ней оставался маленький отпечаток — это было невероятно красиво.
Сам того не осознавая, он подался вперед. Это было подозрительно похоже на поцелуй.
Ресницы Цюй Юя слегка дрогнули, сердце забилось чаще. Его рука, лежащая сбоку, впилась в подушку дивана так сильно, что побелели кончики пальцев. Атмосфера внезапно стала двусмысленной и тонкой. Даже такой неопытный и нерасторопный в этих вопросах, как Цзин Жун, почувствовал неладное и, прежде чем разум успел среагировать, его тело попыталось отстраниться.
Однако Цюй Юй внезапно протянул руки, обнял его за талию и уткнулся носом в шею, жадно вдыхая свежий, тонкий аромат геля для душа. Хотя они пользовались одним и тем же средством, Цюй Юй был упрямо уверен, что от Цзин Жуна пахнет по-особенному. Это заставляло хотеть захватить его целиком, подчинить себе и оставить на этом здоровом, совершенном теле свой собственный запах. Словно дикий зверь, помечающий территорию, Цюй Юй властно проявлял собственнический инстинкт и жажду разрушения.
В глазах Цюй Юя промелькнула тень, но тут же они снова стали чистыми, будто секундное безумие было лишь иллюзией.
Цзин Жун чувствовал, как его обнимает нечто вроде крупного домашнего питомца, который время от времени терся о его кожу, словно пытаясь выпросить ласку.
— Брат, ты так долго не возвращался, я так волновался, — медленно проговорил Цюй Юй.
Он ведь обещал вернуться, но прошло столько времени, а его всё не было. Юноша решил, что недавняя проверка границ подействовала в обратную сторону и Цзин Жун возненавидел его. Цзин Жун же подумал, что тот просто не получил от него сообщений и беспокоился о его безопасности.
Его пальцы на мгновение застыли, но он всё же поднял руку и погладил юношу по волосам, словно пытаясь успокоить:
— Прости, больше так не будет.
Собеседник помолчал несколько секунд, а потом внезапно сказал:
— Брат, от тебя пахнет сигаретами.
Цзин Жун замер, а затем объяснил:
— Встречался с другом, пропитался запахом. Сейчас пойду приму душ.
— Вот оно что, — голос Цюй Юя прозвучал прямо у него над ухом, низкий и глубокий.
По непонятной причине у Цзин Жуна внутри всё сжалось, и он инстинктивно перевел тему:
— Кстати, ты же говорил, что у тебя есть для меня маленький сюрприз?
Говоря это, он попытался разжать его руки, желая вырваться из этих тесных объятий. К его удивлению, Цюй Юй покорно разжал руки. Цзин Жун закусил губу, не в силах описать свои чувства — в любом случае, он ощутил не ту радость, на которую рассчитывал.
Цюй Юй потер кончик носа, выглядя немного виноватым:
— Он уже потерял вид, завтра подготовлю для тебя другой.
Цзин Жун понял, что всё из-за его опоздания. Представив, как юноша с воодушевлением готовил подарок, он почувствовал, как сердце смягчается. Он покачал головой:
— Ничего страшного, давай посмотрим сейчас.
Цюй Юй посмотрел на него и после нескольких секунд колебаний поднялся и направился на кухню. Юноша нагнулся, чтобы открыть дверцу морозильной камеры, и из-за этой позы его длинные, стройные ноги натянулись, округлые бедра очертились красивой линией, а поясница слегка прогнулась, под расслабленной одеждой обнажая ослепительно-белую кожу.
Выражение лица Цзин Жуна застыло. Вспомнив свои недавние непристойные сны, он с усилием отвел взгляд. Образ юноши из того сна словно снова возник перед глазами, вызывая внутри жар.
Цзин Жун сглотнул, неловко прочистил горло и поднялся, двигаясь немного неуклюже. Он едва не споткнулся и успел схватиться за подлокотник дивана, чтобы удержать равновесие и не выглядеть совсем уж нелепо.
Цюй Юй, достав что-то из холодильника, закрыл дверцу и обернулся, удивленно спросив:
— Что случилось, брат?
Цзин Жун подавил панику и с невозмутимым видом указал на пол:
— Ничего, просто что-то подвернулось под ногу.
Там было совершенно пусто.
http://bllate.org/book/24458/2867798
Готово:
