Бросив взгляд на полностью успокоившегося Фугаку, который всем своим видом демонстрировал полнейшее равнодушие, Сарутоби Хирудзен перевел взгляд на Утиха Идзина:
— Цзинь-цзюнь, ты знаешь, что в Конохе начался беспорядок?
— Не знаю, — бесстрастно ответил Утиха Идзин. — И мне неинтересно. Я всего лишь свободный ниндзя, у меня нет никаких заданий, я хочу сидеть в квартале клана и за ситуацией снаружи никогда не следил.
Услышав это, Сарутоби Хирудзен почувствовал, как у него на лбу вздулись вены.
Свободный ниндзя?
Ты что, блядь, надо мной издеваешься?
Парень, который отстранил от дел главу клана Фугаку и почти полностью подмял под себя весь Утиха, теперь заявляет мне, что он свободный ниндзя?
Тем не менее, он глубоко вздохнул и произнес тяжелым тоном:
— Цзинь-цзюнь, не дури. Ты же лидер радикальной фракции. Если ты всего лишь свободный ниндзя, то кем тогда считать остальных ниндзя Конохи?
Однако, к сожалению, лицо Утиха Идзина осталось прежним — он лишь небрежно пожал плечами.
— То, что говорит господин Хокаге, я не совсем понимаю. Какая еще радикальная фракция? Впервые слышу. Я просто свободный ниндзя, у меня на руках нет никаких должностных полномочий, я даже к Военной полиции не присоединялся.
Лицо Сарутоби Хирудзена мгновенно помрачнело.
Этот Утиха Идзин просто не шел на контакт, из-за чего Хирудзен чувствовал себя так, будто ударил куском ваты по хлопку. Он понятия не имел, что делать дальше.
И поделать было нечего!
Ведь если подходить к делу строго по закону, Утиха Идзин действительно не лгал.
Так называемая радикальная фракция Утиха не была официальной зарегистрированной организацией Конохи — это было частное объединение внутри самого клана ниндзя, и пока они сами все отрицали, поделать с этим было решительно нечего.
Согласно официальным данным, Утиха Идзин числился обычным тюнином — одним из самых точных и безупречных свободных ниндзя.
Просто члены его команды погибли во время Третьей мировой войны, а учитывая специфику клана Утиха, на каждом поле боя ги немало сородичей, но еще больше пробуждали Шаринган.
Поэтому по его собственному приказу клан Утиха оказался заперт в Конохе, и им больше не позволяли свободно брать задания.
Именно поэтому
официальная должность Утиха Идзина повысилась до тюнина лишь за заслуги на поле боя.
Дзёнин? Ха-ха!
Дзёнины Конохи — это вовсе не дешевая капуста, это привилегированный класс, обладающий правом голоса на выборах. С какой стати ему было просто так отдавать его Утиха Идзину?
Вот в чем проблема!
Если рассуждать чисто с точки зрения служебных полномочий, у него действительно не было никаких оснований придираться к Утиха Идзину.
Возложить на простого тюнина ответственность за хаос среди жителей Конохи?
Если эта новость просочится наружу, его репутации как Хокаге придет конец!
— У! Ти! Ха! Идзин! — Сарутоби Хирудзен в один миг сломал в руке курительную трубку, а его голос стал до предела ледяным.
Впрочем,
лицо Утиха Идзина оставалось невозмутимым.
Глядя на стоящего перед ним Сарутоби Хирудзена, он смотрел на него с откровенным презрением.
И едва заметным пренебрежением!
Будучи в прошлой жизни родом из Поднебесной, он прекрасно понимал: в этом мире у любой хитрости на самом деле давно заготовлена скрытая цена.
Равенство прав и обязанностей — это железное правило!
Раз уж вы ради собственных замыслов пожалели для меня даже статус дзёнина, то и перекладывать ответственность на мою голову не смейте!
На самом деле, именно в этом и заключалась главная причина, почему сам Утиха Идзин не испытывал ни гнева, ни желания искать какие-то лазейки, когда деревня не повысила его до дзёнина.
Ведь он знал: главнее всего — личная сила!
Пока твоя собственная сила достаточно велика, повышен ты до дзёнина или нет — совершенно неважно.
Напротив!
Раз у меня нет этой должности, то и заставлять меня отвечать за последствия никто не посмеет.
Даже если он старейшина радикальной фракции Утиха, даже если весь Утиха тайком подчиняется ему, даже если в деревне распустили Военную полицию и начался хаос — Сарутоби Хирудзен все равно не сможет заставить его нести ответственность.
Потому что на бумаге он — всего лишь тюнин!
И раз уж Сарутоби Хирудзен сам зажал для него повышение до дзёнина, теперь настал момент, когда ему придется за это расплачиваться.
— Господин Хокаге, не переживайте так.
— О чем бы ни шла речь, давайте говорить спокойно — излишняя злость вредит здоровью!
— Требуется ли от меня, простого тюнина, выполнить какое-нибудь задание?
— Но как же жаль!
— У меня сейчас даже товарищей по команде нет, так что по правилам Конохи я могу выполнять поручения максимум ранга C.
— У кого-то потерялась кошка? Кому-то нужно посидеть с ребенком? Или требуется расчистить русло реки?
— Я уже полностью готов внести свой вклад в благополучие Конохи, так что прошу господина Хокаге напрямую выдать мне задание!
Уголки губ Утиха Идзина тронула улыбка.
Хотя тон его был совершенно спокойным, любой мог расслышать в нем издевку.
Да!
Он — зарегистрированный тюнин без какой-либо команды, и всё, что ему доступно — это миссии ранга C.
Как бы в Конохе ни хотели подставить Утиха Идзина, у них это не получится, ведь у Утиха Идзина даже нет допуска к миссиям ранга B.
Тело Сарутоби Хирудзена крупно дрожало — этот Утиха Идзин вызывал у него чувство полной беспомощности.
Этот малец слишком изворотлив!
Неудивительно, что он никогда сам не подавал заявку на экзамен дзёнина, и даже когда ему не стали формировать новую команду или включать в Военную полицию, парень с самого начала вел себя так, будто ему абсолютно всё равно.
Оказывается…
Вот в чем была его цель!
Сарутоби Хирудзен погрузился в молчание.
Глядя на стоявшего перед ним Утиха Идзина, он чувствовал себя точно пес, пытающийся укусить черепаху — зубы сломаешь, а подступиться не к чему.
Помолчав долгое время, он наконец заговорил:
— Давай говорить откровенно: что именно должно произойти, чтобы вы согласились восстановить Военную полицию?
— По этому вопросу вам лучше обратиться к нашему главе клана, — Утиха Идзин тут же перевел стрелки.
Лицо Фугаку скривилось от крайнего неудовольствия, и он несколько раз попытался заговорить.
Да я бы с радостью взял всё под контроль, только меня никто не слушает, мать вашу!
Тем не менее,
вспомнив, что он — номинальный глава клана, обладающий нулевым авторитетом перед Утиха Идзином, он в конце концов тяжело вздохнул и решил занять выжидательную позицию:
— Я тоже ничего не могу поделать, остальные меня не слушают.
Лицо Сарутоби Хирудзена перекосило.
Ситуация снова сделала полный круг!
Фугаку хотел бы всё уладить, но у него нет на это рычагов влияния — низы клана Утиха просто игнорируют его приказы.
Утиха Идзин имеет возможность всё решить, но сам человек не хочет этим заниматься, а главное — у него нет официальной должности, и даже он, Хокаге, не может наказать его за это.
Дело зашло в тупик — и подступиться к нему трудно!
Однако порядок в деревне восстанавливать необходимо, поэтому, немного подумав, Старик выдал слабую улыбку:
— Полномочия Цзинь-цзюня действительно пора бы повысить. В конце концов, такому сильному человеку не пристало вечно оставаться тюнином.
— Я прямо сейчас особым решением возвышаю тебя до дзёнина Конохи, а Фугаку пусть передаст тебе пост главы Военной полиции.
— Что скажешь?
Мысли Сарутоби Хирудзена работали четко.
Ему не удавалось прижать Утиха Идзина лишь потому, что статус этого парня был слишком низким.
С другой стороны, из страха спровоцировать мятеж клана Утиха он не мог наказать всех Утиха разом.
Но если бы удалось поднять должность Утиха Идзина, то в дальнейшем, вздумай тот отлынивать от работы, он, как Хокаге, получил бы полное право призвать Утиха Идзина к ответу.
Однако, к сожалению…
То, до чего додумался он сам, для Утиха Идзина не было секретом!
Не колеблясь ни секунды, тот покачал головой:
— Господин Хокаге шутит. Мои способности оставляют желать лучшего, и я сомневаюсь, что смогу сдать экзамен на дзёнина.
— Давайте обойдемся без особых повышений, это было бы слишком несправедливо по отношению к другим ниндзя.
— В нашей Конохе принято опираться на Волю Огня, всё должно быть честно и непредвзято. Господин Хокаге, вам следует подавать личный пример!
Голос Утиха Идзина звучал меланхолично.
Но от этих слов Сарутоби Хирудзен едва не взорвался от ярости.
Воля Огня?
Разве у какого-то Утиха вообще есть право произносить эти слова?!
Ему безумно хотелось выругаться матом и огреть этого Утиха Идзина палкой по голове до смерти.
Но нельзя!
Он даже не мог дать достойный ответ — последняя фраза Утиха Идзина окончательно и бесповоротно загнала его в угол.
Будучи Хокаге, он обязан защищать Волю Огня.
На этом зиждился весь фундамент его многолетнего правления, поэтому после слов Утиха Идзина у него напрочь исчезла любая возможность силой заставить парня занять этот пост.
По правилам Конохи, чтобы стать дзёнином, требовалось прежде всего личное волеизъявление кандидата.
И вот тут-то всё и стопорилось.
Конечно, существовало и внеочередное повышение!
Но для этого кандидат должен был совершить выдающийся подвиг, а таковых за Утиха Идзином не числилось.
Если бы продвигали своего человека — провернуть такое проще простого.
Утиха Идзин? Уж он-то к своим не относился!
Сарутоби Хирудзен искренне боялся, что если он прямо сейчас насильно присвоит парню звание дзёнина, то уже на следующий день Утиха Идзин выйдет на центральную улицу и заявит всему миру, что у этого Хокаге никакой Воли Огня и в помине нет.
Так что… Эх!
Тяжело вздохнув, Сарутоби Хирудзен предельно четко осознал:
если он хочет сжить со свету этого Утиха Идзина, у него остался лишь один путь — прикончить его напрямую грубой силой. Пытаться задавить его с помощью формальных правил слишком сложно.
Чего он никак не мог взять в толк —
почему этот парень, будучи чистокровным Утиха, в политической грызне разбирается куда лучше него самого?
Наконец,
Сарутоби Хирудзен с досадой покачал головой и отложил трубку в сторону:
— Хватит ломать комедию, выдвигай свои условия прямо.
— Порядок в деревне должен быть восстановлен немедленно, здесь не может быть никаких компромиссов. Иначе, если Коноха погрузится в хаос окончательно, думаю, другие кланы и простые жители просто так тебя, Утиха, не отпустят.
— Ну а если ты уже подготовился к разрыву и гражданской войне, тогда я, Сарутоби Хирудзен, с радостью приму этот вызов!
Эти слова прозвучали с поистине властной силой.
Глядя на Сарутоби Хирудзена, Утиха Идзин прищурился: на мгновение ему и впрямь показалось, что перед ним стоит бывалый «герой ниндзя» прошлых лет.
Тем не менее,
не успел он раскрыть рот, как Фугаку взволнованно выпалил:
— Цзинь-цзюнь, прекрати балаган!
— Проблема с порядком в Конохе — это не разменная монета. Это обязанность нашего клана Утиха, и ты должен взять её на себя!
Утиха Идзин поморщился.
Глядя на Фугаку, ему нестерпимо захотелось отвесить тому звонкую оплеуху.
Разве он не видит, что они тут ведут серьезные переговоры с Сарутоби Хирудзеном?!
Но, глубоко вздохнув, он всё же небрежно пожал плечами:
— Раз ты такой умный, давай сам!
— Ты же глава клана, тебе и карты в руки. С меня хватит, я больше не лезу!
Услышав это, Фугаку чуть рассудка не лишился.
Будь у меня хоть капля реальной власти, стал бы я терпеть, как ты здесь воду мутишь и языком треплешь?!
С другой стороны,
Сарутоби Хирудзен, наблюдавший за внезапно вклинившимся Фугаку, хоть в душе и был полностью согласен с его глупыми речами, прекрасно понимал, что вес этого Фугаку внутри собственного клана равен нулю.
Поэтому —
Хлоп!
Сарутоби Хирудзен ударил ладонью по столу:
— Фугаку, заткнись!
Фугаку: «……»
Глядя на разъяренного Сарутоби Хирудзена, он почувствовал себя до крайности обиженным.
Я же на вашей стороне выступаю!
Впрочем,
Сарутоби Хирудзену было совершенно не до него. Прямо глядя на Утиха Идзина, он произнес:
— Идзин, продолжай.
— Есть требования — выкладывай. Пока это в моих силах, ради порядка в Конохе я готов согласиться на любые твои условия.
Утиха Идзин кивнул.
Вот это совсем другое дело, вот это правильный подход к переговорам!
А тот дуболом Фугаку ни черта не смыслит, умеет только палки в колеса вставлять.
Его мозг закрутился с бешеной скоростью, и уже через секунду в глазах мелькнул огонек догадки.
Слегка кашлянув, он неторопливо заговорил:
— Господин Хокаге!
— Разумеется, простому тюнину вроде меня не с руки вмешиваться в дела такого масштаба.
— Но раз уж господин Хокаге оказал мне такую честь, ради Воли Огня Конохи я все же готов приложить усилия и уладить этот вопрос.
— Только вот обида среди членов клана Утиха сейчас накопилась колоссальная!
— Без какой-нибудь солидной компенсации для них я здесь действительно бессилен, так что мне жизненно необходима поддержка господина Хокаге.
Взгляд Сарутоби Хирудзена стал непроницаемым.
Он зауважал Утиха Идзина еще чуточку сильнее: этот паршивец мастерски заворачивает свои шкурные интересы в благородную обертку «ради Воли Огня».
Вот это методы, ничего не скажешь!
Однако в этот момент он снова заметил, как Фугаку собирается открыть рот, и у него от этого зрелища едва не заболела голова.
Да что ж этот Фугаку такой тупой-то?
Он поспешно оборвал того:
— Фугаку, замолчи! С этой секунды — ни слова!
Фугаку, уже разинувший рот, чтобы отчитать Утиха Идзина, замер от такого окрика, окончательно потеряв дар речи.
А тем временем
Сарутоби Хирудзен, полностью игнорируя его, холодно и вежливо поинтересовался:
— Чего ты хочешь?
— Не я хочу, это нужно моим сородичам! — тут же поправил его Утиха Идзин.
Сарутоби Хирудзен поморщился:
— Хорошо, хорошо. И в чем же нуждаются члены клана Утиха?
— Наш исконный квартал! — без тени сомнений выдал Утиха Идзин. — Тот самый, что находится по левую руку от Здания Хокаге.
— Тот самый квартал Утиха, что был до инцидента с Девятихвостым. Если господин Хокаге соизволит вернуть нам наши земли, у меня появится полная уверенность, что я без труда улажу этот бардак.
Ого!
Стоило Утиха Идзину произнести это, как в Кабинете Хокаге воцарилась абсолютная, звенящая тишина.
Взгляд Сарутоби Хирудзена стал темным и непроницаемым, он принялся яростно дымить трубкой, а в голове закрутилась карусель лихорадочных размышлений.
Лицо Утиха Идзина осталось прежним.
Он по-прежнему невозмутимо стоял на месте, вид его выражал полнейшее равновесие к происходящему.
Фугаку же переживал целую бурю эмоций.
Он смотрел на Утиха Идзина со смесью мистического ужаса и паники: хотя вернуть исконный квартал Утиха было его заветной мечтой, до сих пор он смел лишь робко вздыхать об этом в самых тайных снах.
Потому что он знал — это абсолютно невозможно!
Мясо, однажды попавшее в зубы «большой четверки» Конохи, никто и никогда добровольно не выплюнет обратно.
Силы клана Утиха недостаточно, а авторитет в деревне ниже плинтуса — им об этом и мечтать нечего.
Но что же происходит сейчас?
Утиха Идзин выкатил это требование прямо на стол переговоров, и первой реакцией Фугаку была вовсе не радость, а пронизывающий до мозга костей животный страх.
Что, если высшее руководство Конохи взбеленится и порвет все связи?!
Нельзя забывать, что отношения между кланом и деревней и без того висели на волоске, и если из-за этого требования они окончательно покатятся к открытой вражде — нам конец.
Поэтому,
не раздумывая ни секунды, он тут же вмешался:
— Господин Хокаге, ни в коем случае!
— У клана Утиха в мыслях не было возвращать исконные земли, все эти слова — чистой воды бредни Утиха Идзина!
— Прошу вас, не принимайте это всерьез!
Голос Фугаку дрожал от решимости.
По его мнению, главным приоритетом было сохранение мира между Утиха и деревней, и впредь нужно было искать пути к примирению.
Утиха Идзин слишком радикален!
Он категорически против.
С другой стороны,
Утиха Идзин сохранял полнейшее спокойствие.
Глядя на перепуганного Фугаку, в его глазах отчетливо читались насмешка и презрение.
Тем не менее,
возражать он не стал, а лишь с легкой улыбкой произнес:
— Глава клана Фугаку абсолютно прав. Я ведь всего лишь скромный тюнин, куда уж мне понять масштабные планы деревни.
— Раз уж так, то заставить Утиха пойти на сотрудничество я, к сожалению, не смогу — тут мои возможности исчерпаны.
— Ничего не попишешь, я ведь просто тюнин!
Логика Утиха Идзина была проста до безобразия: не занимаешь должность — не лезь в дела.
Раз вам жалко дать мне привилегии, раз у меня нет официального статуса — давить на меня больше не получится.
Сарутоби Хирудзен: «……»
Старик тяжело вздохнул.
Покладистость Фугаку его несказанно радовала: ох, как же было бы прекрасно, будь все Утиха такими же смирными дурачками!
Но, к великому сожалению…
Сколько бы он ни радовался этой слабости, сам глава клана Утиха Фугаку не имел никакого веса среди собственных сородичей.
Что же касается… исконного квартала Утиха?
Честно говоря, тот район действительно отличался процветанием, и земля та давным-давно перешла во владение клана Сарутоби.
Но, с другой стороны,
Сарутоби Хирудзен никогда не придавал этому клочку земли особого сакрального значения — за десятки лет на посту Хокаге его собственный клан Сарутоби и так обзавелся несметными богатствами.
Изначальной причиной приказа о переселении Утиха было лишь желание держать их под жестким колпаком.
Тот район располагался слишком близко к оживленному центру Конохи, по соседству с другими влиятельными кланами, и больше всего на свете старик боялся, что если загнать Утиха в угол, те в приступе ярости в первую очередь вырежут именно клан Сарутоби.
Теперь же всё иначе!
Пусть Утиха и становились всё более строптивыми, Сарутоби Хирудзен ясно видел: Утиха Идзин — парень исключительно башковитый.
Такие люди…
Если не загонять их в безвыходное положение, бунтовать на пустом месте не станут.
Раз дело обстоит так, вернуть исконные земли Утиха было вполне приемлемым компромиссом.
В конце концов, земля землей, а текущий порядок в деревне волновал его куда сильнее.
В последнее время из-за царившего на улицах хаоса на него, Хокаге, уже начали сыпаться первые открытые жалобы.
Так что…
Пусть лучше Утиха снова отправляются в эту выгребную яму!
Приняв решение, он прямо кивнул:
— Хорошо, я согласен.
— В течение трех дней я очищу территорию, а клан Утиха обязан немедленно навести порядок на улицах.
— Утиха Идзин, возражения есть?
Сарутоби Хирудзен говорил предельно прямо.
Ему надоело препираться по мелочам: вернуть базовую безопасность в деревню и отправить Утиха копаться в их грязном болоте, где они снова станут мишенью для всеобщего недовольства — вот что волновало его больше всего.
На это Утиха Идзин кивнул:
— Раз господин Хокаге столь великодушен, у меня отлегло от сердца. Через три дня порядок на улицах будет полностью восстановлен.
— Три дня? — прищурился Сарутоби Хирудзен. — Давай в течение одного. Я освобожу территорию за сутки!
Утиха Идзин пожал плечами:
— И я управлюсь за сутки.
С этими словами
он даже не удостаивался старика прощальным взглядом и просто развернулся, направляясь к выходу.
Уважение?
В нем не было никакой необходимости!
Обе стороны давно сорвали друг с друга маски приличия, и хрупкое перемирие держалось лишь на том, что ни у кого не было возможности уничтожить противника без потерь для себя.
На такую вопиющую дерзость Сарутоби Хирудзен отреагировал с полным равнодушием.
По сравнению с тем, как этот демон убивал Данзо в его присутствии бессчетное количество раз, сегодняшняя грубость казалась сущим пустяком.
Напротив,
переведя взгляд на бледного Фугаку, в котором смешались страх и тень робкой радости, пренебрежение на лице Хокаге мелькнуло и тут же исчезло:
— Фугаку, больше дел нет — можешь возвращаться.
— Слушаюсь, господин Хокаге, — поспешно поклонился Фугаку.
Он со всеми признаками почтительности покинул Кабинет Хокаге и даже вернувшись в квартал клана все еще не мог прийти в себя.
Вот так… просто?!
В этот момент он просто не мог постичь происходящего.
Ведь в его глазах Утиха Идзин вел себя донельзя нагло — с чего вдруг деревня позволила ему творить такой беспредел?
http://bllate.org/book/24452/2866585
Готово:
