Нельзя отрицать, что благодаря суровой школе последних лет войны общий уровень подготовки палубных лётчиков американского ВМФ значительно вырос по сравнению с её началом. Некоторые из них обладали поистине высочайшим мастерством, ни в чём не уступая асам военно-морского флота Великой Мин. Миновав заградительный огонь истребителей в беспорядочном строю, пилоты перед самым выходом на боевой курс стихийно разбивались на пары, тройки или четвёрки и атаковали корабли минского соединения. Эти американцы управляли машинами виртуозно, и по тому, как они уклонялись от зенитного огня с кораблей, было ясно — перед нами матёрые ветераны. Впрочем, иного и не ждали: прорваться сквозь истребительный заслон и сеть ПВО без прикрытия ордена под силу лишь опытным бойцам, а новички, судя по всему, были сбиты ещё на подступах к рубежу атаки.
Очевидно, что эти американские лётчики прошли отличную подготовку: они отрабатывали и прорыв на сверхмалой высоте, и бреющий бомбометательный удар с рикошетом бомб от воды, и атаку с кабрирования при выходе из предельно малых высот, причем владели этими приёмами весьма искусно. Потерпев неудачу в первоначальных стандартных пикированиях с больших высот, американцы перешли на сверхмалые высоты. Даже бомбардировщики-торпедоносцы типа «Эвенджер» держались над самой гладью моря, на высоте менее пятидесяти метров.
Правда, казалось, что американцев интересуют исключительно минские авианосцы в центре походного ордена, а на остальные корабли они попросту не обращали внимания. Это стоило им потери большей части «Донтлессов» и «Эвенджеров» еще до того, как те успели сбросить бомбы. Отчаянно бросаясь на два крупнейших авианосца в сердце минского соединения, американцы демонстрировали такую яростную стойкость, что офицеры и матросы 11-го оперативного флота были глубоко потрясены.
Наконец, под прикрытием товарищей трем «Донтлессам» и двум «Эвенджерам» удалось прорваться сквозь минскую оборону и сбросить бомбы и торпеды. Однако лишь одна бомба поразила намеченную цель — тяжёлый авианосец минского флота «Юань Чунхуань»!
Этот 500-фунтовый авиабомбовый снаряд упал возле кормового лифта на правом борту верхней палубы, разворотив подъёмник. Незначительные повреждения получила и задняя часть полетной палубы, хотя их рассчитывали восстановить в кратчайшие сроки; двое палубных техников у кормового лифта погибли от ударной волны. Помимо этого, других результатов столь дорого стоившая американцам бомбардировка не принесла — на этом всё и закончилось. Зато торпеда, сброшенная одним из «Эвенджеров», промахнулась мимо главной цели, но в результате счастливой случайности добилась самого крупного успеха всей американской волны атаки: она пустила ко дну эсминец сопровождения, державшийся неподалёку от минского авианосца.
Из всей ударной волны Флетчера благополучно вернулись лишь три пятых машин, причем подавляющую часть потерь составили как раз «Донтлессы» и «Эвенджеры», упорно рвавшиеся к вражеским авианосцам. Из 21 «Донтлесса», 17 «Эвенджеров» и 13 «Хэллкетпов», потерянных американцами, лишь менее чем трети пилотов посчастливилось выпрыгнуть с парашютом. Более того, часть спасшихся таким образом летчиков погибла из-за того, что победители в морском сражении не успели вовремя подобрать их из воды. [Согласно расследованию Американской ассоциации ветеранов войны, проведённому после её окончания, из всех пилотов этой авиагруппы дожить до конца войны суждено было лишь 27 человекам. Один из этих счастливчиков после прыжка с парашютом в данном морском бою остался без своевременной помощи и дрейфовал в открытом море почти четверо суток, пока его не подобрала случайно проходившая мимо минская подводная лодка. Все эти четыре дня американский лётчик превозмогал невероятные, немыслимые опасности благодаря поразительной силе воли. Позднее медицинские светила открыто изумлялись безграничным скрытым резервам человеческого организма. Это чудесное спасение в 1999 году было перенесено на киноэкраны знаменитым американским режиссером Спилбергом и удостоилось высшей кинематографической награды того года; название картины должно быть хорошо знакомо читателям: «92 часа» (в другом прокате — «Чудо выживания»)].
Когда остатки американских самолетов вернулись в расположении своего флота, перед их глазами предстала удручающая картина: на глади моря царил полный хаос, и несколько кораблей, включая два авианосца, полыхали ясным пламенем. Судя по бортовым номерам, один из них был прославленным авианосцем «Йорктаун» — именно его палубная авиация в прошлогоднем сражении в Коралловом море пустила на дно два минских авианосца. Другим же оказался лёгкий авианосец типа «Индепенденс» — «Сан-Хасинто», что легко определялось по его силуэту. Небо над соединением заволокло густыми клубами гари от горящих кораблей, и толстые черные столбы дыма были видны за сотни морских миль.
Боже правый, какому же удару подвергся наш флот! — Летчики не верили глазам, подозревая, что перепутали ордера, но от правды было некуда деваться. Хотя экипажи еще за сотни миль знали, что соединение наверняка понесло тяжёлые потери, в глубине души всё же теплилась искра надежды. Флагманский «Йорктаун» и авианосец «Франклин», отделавшиеся сравнительно легко, теперь принимали возвращавшуюся первую ударную волну — в строю оставались только они одни. При посадке разбились еще две машины, причем одна из них врезалась в островную надстройку «Франклина», вызвав локальный пожар, к счастью, горючего в баках возвращавшихся самолетов почти не осталось... Короче говоря, по крайней мере на тот момент американцы оказались в крайне незавидном положении. Если заглянуть в лунный календарь, то обнаружится, что сегодняшний день — явно не лучший для Флетчера! Впрочем, у американцев, похоже, не было привычки сверяться с календарями.
Какой же удар обрушился на соединение, приведя его в столь плачевное состояние? История эта началась полутора часами ранее...
Когда вторая волна подлетела к району расположения американского флота, командир прикрывавших её истребителей с изумлением обнаружил, что, помимо редких одиночных «Хэллкетпов», враг не выставил против них ни одного крупного соединения истребителей непосредственного прикрытия! Он, конечно, не знал, что почти все «Хэллкетпы» в небе над американцами сорвались в погоню за отступающей первой волной.
Подполковник Цзя Фэн не возвращался с первой волной: он остался, чтобы лично руководить действиями второй. Изначально в составе второй волны имелся заместитель командира — ведущий группы торпедоносцев типа «Хок», в чьи обязанности входило перенять командование на случай, если подполковник Цзя погибнет или будет сбит в первом налете. Однако теперь Цзя Фэн был цел и невредим, так что руководство авиацией закономерно оставалось за ним. Назначенный же заместитель вернулся к своим прямым обязанностям командира группы торпедоносцев, хотя, выдайся свободная минута, он мог поучиться мастерству у старого мастера Цзя Фэна, понаблюдав за тем, как тот дирижирует воздушной атакой.
Не успевшие остыть стволы орудий вновь раскалялись от стрельбы. Хотя орудийные стволы и были снабжены штатными системами ускоренного охлаждения, непрерывный огонь на предельном темпе привел к тому, что стволы многих 40-мм зениток «Бофорс» и 20-мм «Эрликонов» покраснели от жара. Расчёты опасались разрыва снарядов прямо в стволе и не решались вести огонь на максимальной скорости; к тому же от перегрева металл размягчался, что пагубно сказывалось на темпе и точности стрельбы.
Лишившись заслона из «Хэллкетпов», а также мощной вражеской ПВО, минские эскадрильи без труда вклинились вглубь американского соединения через брешь, пробитую предыдущей волной. Не встретив достойных противников, истребители сопровождения тоже ринулись вниз, подавляя бортовыми пушками огонь американских зениток.
Вызванные приказом командного пункта истребительной авиации с флагманского «Йорктауна», «Хэллкетпы» бросили преследование и поспешно вернулись, но обнаружили, что минские самолеты уже разбились на десятки мелких групп и заняли ударные позиции, а истребители прикрытия противника, с которыми им полагалось сцепиться в бою, вовсю штурмуют цели на малой высоте. Растерявшиеся пилоты «Хэллкетпов» замерли в нерешительности: стоит ли рисковать быть сбитыми огнем собственного флота ради атаки на минские машины?
Видя, что минские самолеты уже приступили к ударам, доведенный до отчаяния командир истребителей с флагманского «Йорктауна» приказал «Хэллкетпам» любой ценой атаковать бомбардировщики и торпедоносцы противника, пресечь их бесчинства и спасти флот.
Впрочем, некоторые пилоты «Хэллкетпов» уже и до этого бросались вниз, невзирая на смертельную опасность, и яростно атаковали минские машины. Один «Хэллкетп», сбив минский «Скайхок», не успел уклониться и влетел прямо в огневую завесу, созданную собственным флотом, и разбился насмерть. Совершенно очевидно, что этот американский лётчик прекрасно понимал, что его ждет: ради того, чтобы сбить «Скайхок», он направил истребитель прямо в огненный шторм. Личный состав 11-го оперативного флота, ставший свидетелем этой сцены, был глубоко поражен. Раньше им почти не доводилось сталкиваться с американскими пилотами лицом к лицу, и все представления об этих противниках они черпали из отечественной пропаганды, не испытывая к ним никакого уважения как к достойным соперникам. Однако теперь это мнение рушилось на глазах: оказывается, американцы тоже способны на столь безрассудную отвагу!
Один из «Хэллкетпов», подбитый минским огнем, зашатался в воздухе — казалось, летчик потерял управление. Машина стремительно падала к воде, но высоты еще хватало для прыжка с парашютом. Однако пилот не стал покидать самолет: резко переложив рули на снижении, он направил падающий истребитель прямо на заходивший для атаки торпедоносец «Хок». В предсмертной вспышке над морем столкнулись две машины, и ни один из четырех членов экипажей — трое минских авиаторов на торпедоносце и американский пилот — не имел шансов выжить в таком пекле!
Эта страшная гибель американского истребителя словно вдохнула новую жизнь в остальных летчиков США. Пилоты «Хэллкетпов» с криками ярости по радиосвязи ринулись в атаку, полностью забыв о собственном выживании. Минские же летчики на мгновение остолбенели, словно потрясенные мужеством врага. Казалось, ситуация, до того складывавшаяся исключительно в пользу ударных сил Мин, в одночасье грозит переломиться.
Перед лицом этих фанатичных противников минские летчики, обладаврешие преимуществом в численности и выгодных позициях, но лишённые реального боевого опыта, начали паниковать. Не ожидавший такого безумия командир ударной волны подполковник Цзя Фэн поначалу тоже растерялся, но быстро взял себя в руки, трезво оценив обстановку: американцы расходовали последние силы на пределе человеческих возможностей. По радиосвязи подполковник громким голосом ободрил товарищей, напомнив им, что подобная ярость врага долго продолжаться не может.
Впрочем, самым эффективным средством воодушевить соратников и сокрушить моральный дух неприятеля оставался собственный пример. Вызвав ближайшее звено «Скайхоков», Цзя Фэн лично повел их в атаку.
Четыре машины этого звена обошли зону побоища и, прижавшись к самой воде, скрытно и стремительно пошли на сближение с американским авианосцем. На пути им то и дело попадались «Хэллкетпы», пытавшиеся перехватить их, но благодаря своевременному предупреждению Цзя Фэна и собственному высокому мастерству пилоты благополучно уклонились от всех нападений и вышли на боевой курс.
Старшина Джимми Келли служил старшим наводчиком зенитного расчета на авианосце «Йорктаун». Его боевой пост располагался вблизи левого борта на корме, прямо у кормового лифта. В его подчинении находилась счетверенная 40-мм установка «Бофорс». Всего в расчете насчитывалось одиннадцать человек, включая самого старшину: наводчик по вертикали, наводчик по горизонтали, четверо заряжающих, четверо подносчиков снарядов и командир расчета — то есть сам сержант. Проявив себя с лучшей стороны в прошлогоднем сражении в Коралловом море, Джимми Келли заслужил репутацию отличного артиллериста, был награжден Военно-морским крестом и Серебряной Звездой. Военно-морской крест — награда, которую редко удавалось получить нижним чинам, снискала ему глубокое уважение товарищей.
Поскольку обзор наполовину загораживали гигантские надстройки корабля, старшина Келли поначалу командовал стрельбой по двум вражеским самолетам слева по носу, заметив приближение низко летящих машин с кормы лишь с опозданием. Сослуживцы на правом борту, должно быть, заметили минские самолеты раньше и уже вели по ним огонь, однако из-за мертвых зон вести стрельбу могли лишь считанные установки — об этом свидетельствовало скудное количество водяных всплесков от снарядов далеко позади неприятеля.
Было очевидно, что пилоты врага — сплошь ветераны, чьи маневры уклонения отличались виртуозностью; снаряды соседей с правого борта ложились далеко позади. «Веди огонь мой расчет — и мы бы живо сбили этих стервятников», — проворчал про себя Джимми Келли. Те два самолета слева по носу уже удрали, и его расчет на мгновение остался без работы, позволив сержанту уделить внимание злосчастным самолетам на кормовых ракурсах.
Резко заложив вираж, те машины устремились прямиком в корму «Йорктауна», стремительно сокращая дистанцию до двухсот метров. Из-за столь близкого расстояния и предельно малой высоты полета все зенитные расчеты корабля, кроме двух кормовых, потеряли возможность вести огонь — включая и пост Келли. Даже если бы кормовые стволы и зацепили неприятеля, тот по инерции все равно врезался бы в корпус авианосца, если только не разлетелся бы на куски в воздухе. Фактически эти машины уже вошли в мертвую зону ПВО «Йорктауна». Затаив дыхание, Келли отметил про себя: высота полета не превышает семидесяти футов... Черт побери, да это же сливки их элиты, сплошные асы!
Нападение на авианосец стало неизбежным!
Не успел сержант подумать, что самолеты сейчас таранят корабль, как все четыре машины дружно взмыли вверх, и бомбы под их днищами, описав изящные дуги, точно легли на полетную палубу. В этот момент кормовые зенитки успели-таки всадить снаряд в одну из машин: после короткой заминки в воздухе та клюнула носом и рухнула на палубу рядом с островной надстройкой, породив мощный взрыв...
— Круглые идиоты! Какого чёрта они сбили этот самолёт? Разве это не равносильно тому, что в нас угодила пятая бомба?! — взревел Келли, вскочив на ноги и гневно глядя в сторону кормы, едва не угодив под осколок неизвестно откуда прилетевшего снаряда. Подоспевший товарищ рывком сбил сержанта с ног, заставив вцепиться в леерное ограждение, чтобы взрывной волной их не смыло за борт.
Из глубщы корпуса донеслись раскатистые взрывы, и сокрушительная дрожь покатилась по кораблю одна за другой. Поскольку бомбы сбросили с предельно малой высоты, они хоть и пробили деревянный настил полетной палубы, но не смогли осилить трехдюймовую броневую палубу ангара, которая по сути и являлась основной верхней бронезащитой авианосца.
Помимо того, что вражеские снаряды не пробили ангарную палубу, утешало лишь то, что аварийные партии заняли посты задолго до появления новой волны противника. И хотя к моменту прилёта первой волны все топливопроводы в ангаре перекрыли, стоило неприятелю уйти, как там закипела лихорадочная подготовка к вылету второй волны собственного соединения. Топливные магистрали вновь открыли для заправки самолетов, а из бронированных погребов на палубу ангара уже вытащили бомбы и торпеды, разложив их у машин. Летчики как раз направлялись в комнату предстартового ожидания под островом... И когда минские самолеты сбросили бомбы, техники успели лишь перекрыть подачу горючего, но убрать боеприпасы в безопасное место времени уже не оставалось. Что и говорить о множестве заправленных под завязку самолетов — ведь они сами по себе превратились в гигантские бомбы!
Поначалу, помимо пожара в ангаре, остальная часть авианосца пострадала мало. Однако высококачественное авиационное топливо из разорванных баков самолетов питало чудовищное пламя, с которым аварийные команды не справлялись. И хотя водонепроницаемые переборки задраили наглухо, от чудовищного жара металл начал плавиться, и огонь, подгоняемый ударной волной взрывов, стремительно расползался по внутренним отсекам. Локальные взрывы лишь ускоряли распространение пожара.
Командиру авианосца не оставалось ничего иного, кроме как отдать приказ об эвакуации всего личного состава, кроме аварийных команд, на подошедшие эсминцы «Паттерсон» и «Блю». Приказа об оставлении корабля, однако, не последовало: капитан 1-го ранга Фурман посчитал, что его корабль еще можно спасти, о чем и доложил Флетчеру, который одобрил решение продолжать борьбу за живучесть.
Успешная атака на один из сильнейших американских авианосцев невероятно подняла боевой дух минских летчиков и одновременно сломила волю к сопротивлению у пилотов «Хэллкетпов». Под совместным ударом минских модернизированных «Хоков» и зенитного огня флота «Хэллкетпы», и без того исчерпавшие силы в отчаянном рывке, словно в одно мгновение растеряли былую прыть. Потеряв подряд более десятка машин, они перешли к выживанию, уже не представляя угрозы для ударных самолетов Великой Мин.
Поврежденный и пылающий «Йорктаун» приковал к себе внимание большей части минских машин, туда же перенесся и основной огонь американской ПВО, что открыло возможности для действий остальных минских сил.
Два торпедоносца резко свернули с курса на «Йорктаун» и на бреющем полете устремились к стоявшему неподалеку легкому авианосцу «Сан-Хасинто». Ни один другой минский самолет в этот момент не угрожал «Сан-Хасинто», из-за чего действия этой пары торпедоносцев остались без внимания большинства американцев.
Лишь когда дистанция сократилась до полутора километров, на «Сан-Хасинто» заметили приближавшуюся угрозу и поспешно развернули орудия, однако в царившей панике разрывы легли далеко от целей. Дерзкие «Хоки» держались на высоте сорока-пятидесяти метров и лишь на подходе к отметке в восемьсот метров сбросили торпеды. Перед сбросом пилоты прекратили стрельбу из бортовых пушек, так как отдача сбивала прицел — на такой шаг решались лишь опытные торпедоносцы, собаку съевшие на подобных налетах.
Сбросив боеприпасы, оба самолета круто свернули в сторону и ушли на малой высоте: для них задание было выполнено. Но «Сан-Хасинто» отделаться так легко не мог: при скорости минских авиационных торпед дистанцию в восемьсот метров они преодолевали менее чем за сорок секунд. Требовалось срочно предпринять эффективный маневр уклонения!
Командир «Сан-Хасинто» проявил незаурядную смелость, приказав развернуть авианосец носом наперерез идущим торпедам, чтобы уменьшить площадь поражения. Практика показала, что это возымело некоторый успех: первая торпеда прошла слева по борту, буквально задев обшивку. Однако от второй торпеды увернуться не удалось — она угодила прямо в носовую часть легкого авианосца, и чудовищный взрыв едва не вынес нос корабля из воды.
Если бы дело ограничилось этим, положение «Сан-Хасинто», пожалуй, не было бы столь катастрофическим. Те самые два торпедоносца, что ранее безуспешно атаковали «Йорктаун», развернулись для повторного захода и неожиданно обнаружили в девятистах метрах прямо по курсу застывший «Сан-Хасинто», из носовой части которого валил черный ход при почти нулевом ходу. Разве можно было упустить такую легкую добычу? Торпедоносцы немедленно довернули машины, прицелились и сбросили торпеды.
Уже получивший тяжелые повреждения «Сан-Хасинто» отчаянно попытался уклониться, но избежал лишь одной торпеды — иначе говоря, поймал вторую. Та ударила в правый борт в районе кормы. Двойное попадание тяжелых торпед вызвало серию мощных взрывов, отчего самолеты в ангаре начали сталкиваться друг с другом, а пролитое горючее воспламенилось, породив пожар.
Помимо двух авианосцев, незавидная участь постигла и тяжелый крейсер «Балтимор». Вошедший в строй в начале апреля и прибывший в Новую Зеландию в мае, крейсер был включен в состав Тихоокеанского флота США под командованием Флетчера (авторское примечание: на самом деле в тот момент официальным наименованием соединения была Седьмая флотилия в составе Тихоокеанского флота США, а номинальным командующим чичался адмирал Нимиц, однако из-за того, что это соединение составляло почти всю главную морскую ударную силу Тихоокеанского флота, его часто отождествляли со всем флотом целиком). «Балтимор» был головным кораблем своего типа со стандартным водоизмещением 14 500 тонн и вооружался тремя трехорудийными 8-дюймовыми башнями с длиной ствола в 55 калибров, обладая колоссальной огневой мощью. Его противовоздушная оборона, состоявшая из шести спаренных 5-дюймовых универсальных установок с длиной ствола 38 калибров, двенадцати счетверенных 40-мм «Бофорсов» и двадцати четырех «Эрликонов», уступала лишь модернизированным линкорам ПВО. В условиях нехватки быстроходных линкоров «Балтимор» считался лучшим кораблем сопровождения для авианосных соединений. В этом бою тяжелый крейсер, на который возлагались столь большие надежды, и впрямь продемонстрировал мощнейшее ПВО, сбив четыре минских самолета, атаковавших флагманский «Йорктаун» и «Йорктаун» (прим. автора: здесь в оригинале описка, речь шла об охранении авианосцев), и отлично прикрыл соседние корабли. Однако из-за этого «Балтимор» сам превратился в бельмо на глазу для минских сил (из-за особенностей силуэта разведчик под управлением лейтенанта Пань Чжэнвэя ранее принял «Балтимор» за новый линкор или линейный крейсер американцев). Ирония судьбы заключалась в том, что другой обладавший грозной ПВО линкор «Индианана» поначалу остался без внимания минской авиации — по идее, более крупный и мощный корабль должен был привлекать куда больше вражеских машин, но на деле вышло иначе: помимо авианосцев, главной мишенью для минцев стал именно тяжелый крейсер «Балтимор».
Такое решение принял командир ударной волны подполковник Цзя Фэн. Опытный офицер быстро понял, что американское соединение опирается на два мощных укрепрайона противовоздушной обороны — линкор «Индиана» и тот самый тяжелый крейсер с бортовым номером CA-68 (тип «Балтимор» был новейшим, и минцы еще не успели точно классифицировать его). Стоило вывести из строя хотя бы один из них, как эффективность всей системы вражеской ПВО падала в разы. Звучит, возможно, странно, но это чистая правда: помимо собственной огневой мощи, каждый из этих кораблей служил центром управления зенитным огнем целого сектора, и повреждение любого из них неминуемо подрывало оборону всего соединения в целом.
Поскольку первый ударный эшелон армии Мин неизменно избегал прямых атак на внутренние порядки американского флота, ограничиваясь лишь зачисткой периметра, второй ударный эшелон под командованием подполковника Цзя Фэна поначалу действовал точно так же. Это навело Флетчера на ложную мысль, будто силы Мин намерены неторопливо расчистить все его периферийные боевые корабли и лишь после этого ударить по главным силам. По правде говоря, подобная тактика действительно была отличным средством против столь мощного в плане противовоздушной обороны соединения, каким располагал Флетчер, — при условии, что атакующая сторона обладала огромным превосходством в живой силе и выдающейся способностью вести непрерывные боевые действия. Флетчер, уже успевший сделать выводы о силе противника, попался в ловушку собственного стереотипного мышления, из-за чего в тактическом планировании и расстановке психологических приоритетов сосредоточился главным образом на противодействии именно такой манере нападения.
Однако, покружив со своей авиагруппой на внешней дистанции, подполковник Цзя Фэн внезапно пошел на прорыв к внутреннему кольцу, разом преодолел внешний строй американских кораблей ПВО и в ходе дальнейшего налетал последовательно поразил сразу два авианосца — Интрепид и Сан-Хасинто. Впрочем, к тому моменту Флетчер тоже опомнился: он перестроил тактические приоритеты флота, сорвав планы армии Мин по расширению успеха. В результате подполковнику Цзя Фэну пришлось изменить тактику: хотя главной целью его авиагруппы оставалисьраспоясавшиеся вражеские авианосцы, теперь приходилось действовать по изначальному сценарию первой волны — сначала разделаться с кораблем сопровождения авианосцев.
Поскольку часть самолетов типов Орел и Сокол была сбита, а другие уже израсходовали боекомплект, в распоряжении подполковника Цзя Фэна оставалось не так уж много сил. Он, конечно, страшно хотел лично добить американские авианосцы, но это уже выглядело маловероятным. Внимательно осмотрев с воздуха бушующее на Интрепиде пламя, подполковник Цзя Фэн быстро вынес вердикт: этому авианосец конец — даже если он не пойдет ко дну, на ремонт в доке уйдет по меньшей мере месяцев восемь. Потопить его немедленно было бы идеальным вариантом, но приходилось учитывать задачи совместной операции двух флотов, расчищать дорогу для следующего ударного эшелона и снижать нагрузку на последующие волны налета.
Недолго колеблясь, подполковник Цзя Фэн выделил из группы, атаковавшей Интрепид, 8 самолетов типа Орел и 6 самолетов типа Сокол. По правде говоря, ударных машин в тот момент у него набралось всего-то одиннадцать Орлов и девять Соколов. Можно сказать, что на штурм Балтимора подполковник Цзя Фэн бросил семьдесят процентов всех сил, которыми вообще располагал в данный момент.
Схема оставалась прежней: при сближении с Интрепидом четырнадцать самолетов внезапно сменили курс и ринулись на Балтимор. Подобные резкие маневры неизменно сбивали прицел вражеской ПВО, рассчитывавшей упреждение. Трюк старый, но чертовски эффективный. Зенитные снаряды американских кораблей, шедших под началом Балтимора, разорвались далеко впереди нового курса этих четырнадцати машин, после чего те немногие Орлы и Соколы, что изображали ложную атаку на Интрепид, приковали к себе львиную долю внимания американцев. В конце концов, пока янки опомнились, самолеты Мин уже вышли на боевой курс. В итоге одиннадцать машин успешно нанесли удар, а еще три были сбиты до сброса бомб.
Балтимор отчаянно уворачивался от летящих бомб и торпед, но из-за того, что корабль вступил в строй совсем недавно, команде не хватало опыта, и толком справиться с управлением маневром не удавалось. Эффект оказался невелик: крейсер получил попадания двух торпед и четырех бомб. Разрушительная сила тяжелых авиационных торпед армии Мин была общеизвестна, а четыре полубронебойные авиабомбы весом по пятьсот килограммов и вовсе не стоило сбрасывать со счетов — окажись на месте Балтимора крейсер другого класса, корабль вполне мог развалиться на части прямо на месте. К счастью, бронезащита нового корабля оказалась на высоте: внешне он выглядел вполне боеспособным, продолжал ход, да и часть зенитных установок на борту вела огонь, хотя полыхавший повсюду пожар внушал серьезные опасения.
Имитация атаки на Интрепид тоже принесла радостные плоды: в Интрепид угодила еще одна пятисот килограммовая авиабомба! Кроме того, на охваченном пламенем авианосце Сан-Хасинто прогремел мощный взрыв. И хотя оба этих авианосца еще не подавали признаков скорого погружения в воду, их печальная участь казалась предрешенной.
Помимо этого, трофеями второго ударного эшелона стали два эсминца, но на фоне тяжелых повреждений двух авианосцев и новейшего тяжелого крейсера об этом можно было и не упоминать. Однако за подобные успехи армии Мин пришлось заплатить весьма высокую цену: семнадцать Хоков модификации, шестнадцать Орлов и пятнадцать Соколов не вернулись на базы.
Глядя на полыхающие авианосцы Интрепид и Сан-Хасинто, а также на тяжелый крейсер Балтимор, Флетчер стоял с потемневшим от злости лицом, не произнося ни слова. Если бы не только что полученное донесение о действиях его собственной второй ударной волны, он бы немедленно признал себя побежденным.
Только что командир второй ударной группы Флетчера отрапортовал по раю, что по меньшей мере два авианосца армии Мин охвачены пламенем!
Теперь у него, Флетчера, еще оставался шанс!
Правда, при одном непременном условии: противостоит ему в данный момент лишь одно соединение противника! Хотя до сих пор никаких следов появления новых сил обнаружить не удалось, это еще не значило, что у врага нет второго флота. Судя по имеющимся разведданным, действовавший против него флот Мин, судя по всему, являлся тем самым 11-м оперативным флотом, что прибыл из региона Западной Пацифики. Сначала Флетчер думал, что имеет дело с усиленным 21-м оперативным соединением армии Мин, но теперь стало ясно — нет. Больше всего Флетчера тревожило то обстоятельство, что о местонахождении его старого знакомого Цю Хайбо по-прежнему не было ни малейших вестей. Раньше Флетчер нисколько не боялся схваток с флотом Цю Хайбо и даже жаждал подобных сражений, но теперь, когда в боях с 11-м оперативным флотом Мин два его авианосца выбыли из строя, да вдобавок имелись оставшиеся силы Юань Яньхуна, он ни в коем случае не мог позволить себе столкновение со старым недругом Цю Хайбо в текущих условиях. Разве что…
Флетчер обратился к офицерам разведки и авиации с вопросами: где сейчас находится японский авианесущий флот? Сколько боеспособных самолетов осталось в распоряжении соединения?
Офицер авиации дал Флетчеру сравнительно точный ответ, а вот разведчики оставили вопрос командующего без ответа: соблюдавшее радиомолчание японское соединение умудрилось провести в заблуждении даже своих союзников-американцев.
http://bllate.org/book/24445/2865517
Готово:
