Групповой этап турнира завершился без сюрпризов: трое главных претендентов на победу ожидаемо вышли в четвертьфинал. Цинь Нянь, выступавший с пугающей легкостью, словно используя чит-коды, стал первым в своей группе и в глазах публики моментально превратился в основного кандидата на чемпионство. Стоит отметить, что глава клана Бай, Бай Чжи, также считавшаяся фаворитом, в групповом этапе неожиданно уступила Мин Цзинхуну и заняла лишь второе место.
После окончания вечерних состязаний отношения Цинь Няня с учениками Секты Тяньянь заметно потеплели. Вежливо отклонив приглашение на общий ужин, он попросту оккупировал комнату Ци Суя, даже не удосужившись поставить хозяина в известность, и с самым невозмутимым видом расположился там.
Наступили сумерки. Цинь Нянь, держа в руках планшет, изучал расписание завтрашних игр. Впрочем, это было не совсем точно, ведь состав четвертьфинала еще не был окончательно определен: по заявлению организаторов, пары должны были распределяться случайным образом непосредственно перед началом матчей, дабы обеспечить справедливость и беспристрастность.
Этот планшет, служивший Цинь Няню артефактом под названием Сценарий, обладал способностью считывать нити судьбы, поэтому Цинь Нянь уже видел завтрашнее расписание.
В комнате не горел свет, и в холодном сиянии экрана лицо Цинь Няня казалось особенно зловещим.
Голос Эргоу звучал подавленно:
— Хозяин, дела плохи. В первом же раунде главный герой столкнется с тобой.
Учитывая способности главного героя, стоит признать: в оригинальном сюжете Ци Суй действительно проиграл.
— В швейцарской системе поражение в одной игре ничего не значит, — небрежно отозвался Цинь Нянь. Кончик стилуса обвел имя Ци Суя, выделив его, а затем поменял местами с его собственным именем. — Думаю, если я позволю главному герою проиграть один раунд, это тоже ни на что не повлияет, верно?
— А-а-а! Хозяин!
Маленькая белая змейка внезапно превратилась в истошно вопящую птицу. Словно увидев фильм ужасов, она заметалась по своему пространству, выглядя совершенно жалко.
Цинь Нянь нахмурился, его голос стал ледяным:
— Ты болен?
Эргоу мгновенно замолчал. Озираясь по сторонам, как воришка, он осторожно спросил:
— Хозяин, мы ведь в порядке? Нас не ударило небесной молнией?
То, что проделал Цинь Нянь, казалось простой манипуляцией, но на деле было незаконным вмешательством в предопределенную судьбу мира. Подобные действия неизбежно влекут за собой крупные неприятности — в лучшем случае это небесная кара, в худшем — катастрофа. Даже Эргоу, будучи сознанием главного мира, не осмеливался вносить незаконные правки в правила и судьбы.
Это ведь были законы мироздания!
— Я всего лишь меняю будущее, а не историю. Это гораздо проще. К тому же я Божественное сокрытие, и Ему меня не увидеть, — тон Цинь Няня был настолько обыденным, что его спокойствие, способное выдержать даже обрушение небес, успокоило и Эргоу. И верно, его хозяин — злой дух, который уже не раз переписывал историю, кардинально менял законы мира и даже кромсал сознание Небесного Дао. Разве может его пугать закон какого-то мелкого мира?
Успокоившись, Эргоу стал необычайно оживленным. Он выбрался из своего пространства, прополз по руке Цинь Няня к планшету и впился в него жадным взглядом. Это ведь был артефакт, способный менять прошлое и будущее! Один взгляд на него — уже удача. Сценарий существовал в трех формах: телефон, планшет и книга, но в главном мире Цинь Нянь почти ими не пользовался, поэтому Эргоу был с ним плохо знаком.
— Хозяин, можно изменить судьбу, просто нажав на экран? Можно мне попробовать? — кончик хвоста змейки потянулся к дисплею.
Цинь Нянь схватил маленькую змейку, с которой вот-вот готова была капнуть слюна на его планшет, приподнял её и произнес:
— Ты не Божественное сокрытие. Хочешь, чтобы тебя разорвало законами мироздания — пробуй. Попробуешь — умрешь.
Неизвестно, откуда у змейки, только что визжавшей от страха, взялась такая смелость, но слова Цинь Няня её ничуть не испугали. Она лишь разочарованно протянула:
— Оу, ну тогда я просто посмотрю. Смотреть-то не запрещено? — А потом добавила: — Хозяин, раз уж ты можешь видеть детали будущего через Сценарий, значит ли это, что оно предопределено?
Будучи сознанием мира, Эргоу мог видеть будущее лишь частично, лишь общие тенденции — как тот сюжет, что он получил при входе в этот мир. За пределами сюжета будущее было лишь наброском. Сценарий Цинь Няня тоже был создан из сознания Небесного Дао, так почему же он показывал будущее так детально? Неужели он эволюционировал?
Цинь Нянь ответил:
— О чем ты думаешь? Будущее никогда не бывает определенным, иначе как бы мы меняли сюжеты мелких миров? Но чрезмерное предвидение приводит к тому, что все вероятности схлопываются в одну — ту, что наблюдается. Вот почему люди, увидев подробное будущее, не могут его изменить. Слышал о принципе самосогласованности Новикова? Это происходит из-за того, что само наблюдение за будущим заставляет его схлопываться, создавая иллюзию неизменности. Поэтому для трехмерных существ лучшее решение — ничего не видеть и ничего не знать.
Эргоу гордо заявил:
— Но я ведь не трехмерное существо!
— Угу, конечно, ты очень крут, — отмахнулся Цинь Нянь, переключая планшет на игровое меню. Он услышал следующий вопрос Эргоу: — А разве мастер Божественного расчета не человек? Он не только точно предсказывает судьбу, но и меняет её. Разве он не видел будущее, но при этом изменил его?
Цинь Нянь скривил губы:
— Он сейчас в полуживом состоянии. Видел, сколько он выторговал у судьбы? Вечно ходит с такой кислой миной, от него веет даже большей мертвечиной, чем от меня.
Не то чтобы из этого порочного круга нельзя было выбраться, но какова цена?
Цинь Нянь помнил Хун Яньняня в самые мрачные времена: гений, низвергнутый с небес в пыль, намертво запертый в цепях кармы, не способный ни жить, ни умереть. Он отчетливо помнил, как сотни лет назад Хун Яньнянь умолял его — этот мастер Божественного расчета был в таком отчаянии, что просил пришлого бога стереть его существование, стереть всю его карму с начала времен и до самого конца.
Цинь Нянь не согласился. Не по какой-то особой причине, просто тогда Хун Яньнянь перепутал имя. Его имя не было Существование.
Эргоу вынес вердикт:
— Думаю, это результат того, что он вечно не высыпается.
Эргоу, который сам постоянно сидел с Хун Яньнянем по ночам за играми, имел право на такое мнение. Цинь Нянь не хотел больше обсуждать эту змею, интересующуюся только играми:
— Проваливай обратно играть в свои игры, они вернулись.
Эргоу послушно исчез. Течение времени в мелком мире и главном отличается, а сейчас у него рабочее время, и возможности зависать с Хун Яньнянем по ночам нет — приходится бедняге в одиночестве читать комиксы и романы.
— Учитель, вы хотите спросить меня о Цинь Няне?
С тех пор как они вернулись в отель, где остановилась Секта Тяньянь, Лю Вэнь всю дорогу беседовал со своим старшим учеником. Они уже стояли у двери Ци Суя, но у Лю Вэня, казалось, было бесконечное количество тем: соревнования, дела секты — что угодно, кроме того, что было действительно важно.
— Кхм-кхм, — Лю Вэнь, пойманный с поличным, неловко кашлянул. — Видишь ли, твой друг... У него ведь глубокие познания в талисманах и массивах. Не мог бы ты представить нас ему? Интересно, не захочет ли он посетить Секту Тяньянь для обмена опытом? Твой дядя Ли все уши прожужжал мне об этом даосе Цине. Покоя от него нет.
Старейшины не могли найти нужного человека, поэтому им пришлось обратиться к старшему ученику. Лю Вэнь всю дорогу не знал, как подступиться, но Ци Суй сам подсказал тему. Какой внимательный ученик!
Ци Суй, открывая дверь, ответил:
— Понял. Я передам ему.
Лю Вэнь услышал то, что хотел, и на его лице проступили морщинки от улыбки:
— Вот и славно...
Он не успел договорить, как оба заглянули в полуоткрытую дверь и увидели, что в комнате, где должно было быть темно, горит свет. Кто-то играл в игры в комнате Ци Суя! Что происходит? Ошибка отеля?
Услышав шаги, игрок ловко нажал кнопку паузы и обернулся, словно ожидая их прихода:
— Вернулись? И дядя Лю здесь? Я слышал, вы говорили обо мне. Что-то случилось?
Лю Вэнь нахмурился. Что-то здесь не так. Почему этот голос кажется таким знакомым? И обращение дядя, и фраза говорили обо мне...
Ци Суй щелкнул выключателем, и комната залилась ярким светом. Лю Вэнь сразу узнал того человека. Разве это не Цинь Нянь, о котором все говорят и о котором он только что думал?
— В следующий раз не играй в темноте, зрение испортишь.
Ци Суй вошел в комнату так естественно, словно присутствие Цинь Няня в его спальне было чем-то само собой разумеющимся. У Лю Вэня дернулся уголок рта. Что здесь происходит? Он перестал понимать ситуацию. Ци Суй, что это за тон? Разве друзья так разговаривают?
Цинь Нянь был еще более беспечен. Не обращая внимания на слова Ци Суя, он бросил:
— Пустяки, ничего не случится.
Между ними словно возник какой-то магический барьер, из-за которого старик чувствовал себя лишним. Наконец, молчаливый Лю Вэнь заговорил. Он посмотрел на своего старшего ученика, затем на Цинь Няня, который вел себя в этой комнате как полноправный хозяин, и заподозрил неладное:
— Какие у вас отношения?
Они ответили одновременно, совершенно не сговариваясь.
Ци Суй: — Мой друг.
Цинь Нянь: — Его парень.
Воздух внезапно стал тяжелым. Они переглянулись и снова, без всякого сговора, поправились.
Ци Суй: — Любовники.
Цинь Нянь: — Мои братья.
Лю Вэнь сделал глубокий вдох, выдох, снова вдох. У него закружилась голова — не то от злости, не то от смеха. Этот ученик, которого он воспитывал с детства! Он искренне предложил:
— Может, вы сначала договоритесь о версии?
Ци Суй вздохнул и посмотрел на злобного духа, который улыбался с невинным видом — трудно было не заметить, что он делает это намеренно.
— Не нужно, — сказал Ци Суй. — Мы любовники. Хотите войти, Учитель?
Посреди ночи чай пить не стали, Ци Суй просто разлил по стаканам горячую воду. Когда они сели, Цинь Нянь, не давая Лю Вэню начать разговор, спросил первым:
— Дядя Лю, вы хотите, чтобы я пришел в вашу секту для обмена опытом в области талисманов и массивов?
Лю Вэнь не ожидал, что Цинь Нянь сразу перейдет к делу, и поспешно собрался с мыслями:
— Именно так. В искусстве талисманов и массивов вы достигли такого мастерства, что наши старейшины, специализирующиеся на этом, могут лишь завидовать. Мы надеемся, что вы окажете нам честь и посетите Секту Тяньянь.
Лю Вэню было за пятьдесят. За годы практики он приобрел облик истинного мудреца — добрый взгляд, благородные манеры, мастерство в расчетах. Жаль только, что истинную сущность Цинь Няня он так и не смог вычислить.
— Вы сами сказали, что ваши старейшины могут лишь завидовать моему мастерству. Так что мой визит вряд ли можно назвать обменом опытом.
Это означало: я настолько хорош, что мой визит в вашу секту будет выглядеть как лекция, а не как учеба.
Лю Вэнь уловил скрытый отказ и перевел взгляд на Ци Суя, надеясь, что старший ученик замолвит словечко. Но тот, встретившись взглядом с учителем, равнодушно отвел глаза, даже не пытаясь помочь.
Ну и ну, хороший же у него ученик!
Был ли смысл Цинь Няню посещать Секту Тяньянь? Безусловно. Предложение Лю Вэня было попыткой наладить отношения, а для Цинь Няня — отличным шансом подобраться к главному герою и устроить неприятности. Но одно дело — отношения, другое — интересы. Ему, злому духу, не нужно дружить с крупными сектами. Когда его план придет в действие, первыми под удар попадут именно они.
Но будущие конфликты не мешали текущим выгодам. Цинь Нянь сказал:
— Раз это не обмен опытом, как насчет того, чтобы я прочел несколько лекций? Открытые лекции.
Лю Вэнь просиял. Вот оно, решение!
— Отлично, отлично! Тогда договорились!
— Конкретное время определим после окончания Конференции Сюаньмэнь. Давайте обменяемся контактами, не забудьте подготовить контракт.
После того как договор был заключен, обе стороны остались довольны. Лю Вэнь не ожидал, что изначально задуманный как равноправный обмен опытом визит превратится в наемную работу. Его вежливо выставили за дверь, прежде чем он успел осознать, что что-то идет не так. В тихом коридоре отеля Лю Вэнь посмотрел на закрытую дверь и вдруг вспомнил: он ведь так и не спросил, что именно происходит между Ци Суем и Цинь Нянем!
Поколебавшись между тем, чтобы постучать снова, или уйти, Лю Вэнь принял решение и, не оглядываясь, зашагал прочь.
— Твой учитель ушел, — злой дух, лежавший головой на коленях Ци Суя, играл с его волосами. — Он даже не заметил, что со мной что-то не так.
Ци Суй с нежностью смотрел на него:
— Ты имеешь в виду свою сущность злого духа или то, что ты намеренно держишь дистанцию? Твои привычки, сознание и поведение совсем не похожи на того, кто умер тысячу лет назад. У тебя нет ауры смерти, ты не похож на призрака. Учитель не видит этого и не может вычислить, потому что ты слишком силен.
Этот злой дух был очень странным. Ци Суй никогда не видел, чтобы духи так запросто общались с людьми.
Цинь Нянь перевел взгляд на Ци Суя:
— А какими, по-твоему, должны быть духи? Теми, кто после смерти не может обрести покой из-за обиды, или теми, кто крадет чужую удачу и жизни, чтобы найти замену? Раньше, может, так и было, но сейчас все изменилось. Ваша Секта Тяньянь должна была это вычислить, верно?
Ци Суй вздрогнул, а затем улыбнулся:
— Похоже, ты знаешь все. Брат Цинь тоже умеет гадать?
— Не повезло, за тысячу лет поиска бессмертия я много чего изучил, но как раз гаданию не учился. В конце концов, прошлое уже предопределено, а будущее я знать не хочу.
Для духа, способного переписывать историю и видеть будущее, такие слова звучали странно, но это был Цинь Нянь. Лгать с невозмутимым лицом было его сильной стороной, хотя в данном случае он говорил чистую правду.
Ци Суй спросил:
— Раз ты заговорил об этом, значит, есть решение?
— Есть. Но пирог под названием Сюаньмэнь придется переделить!
Цинь Нянь сел и серьезно добавил:
— Я хочу, чтобы основные силы Сюаньмэнь перешли под контроль государственного аппарата.
http://bllate.org/book/24436/2861950
Готово:
