Вечером на пиру в честь возвращения, когда Мин Жоюнь не явился, император Хунцзин, как и ожидалось, не стал его винить. Напротив, он милостиво пожаловал два блюда со своего стола, приказав стражникам Цзиньивэй доставить их в поместье князя Нин, чтобы тот мог разделить радость с сыном. Этот жест заставил многих придворных недоуменно переглянуться.
Мин Жоюнь без всякого интереса потыкал палочками в еду — аппетита не было совсем.
Мин Юй коснулась дна тарелки и нахмурилась:
— Блюда совсем остыли, как же их есть? Я отнесу на кухню, разогрею.
Мин Жоюнь остановил её:
— Оставь. Голова немного кружится, лучше разомни мне виски.
Услышав это, Мин Юй тут же взяла его за запястье, проверила пульс и, убедившись, что это лишь остаточные явления теплового удара, успокоилась и принялась за массаж.
— Молодой господин, я не поняла, что произошло днём. Тот лекарь Ци Хуан, ему можно доверять? Не слишком ли рискованно было так рано показывать нефритовую подвеску с лекарством?
Мин Жоюнь, лежа на мягких подушках, ответил спокойно:
— Риск есть, но это был необходимый шаг. Мы под самым носом у императора, в столице. Если пойдут слухи о моем слабом здоровье, он непременно воспользуется случаем, чтобы прислать лекарей из Императорской академии для проверки. Лучше действовать на опережение, чем ждать удара, сидя сложа руки.
Мин Юй запуталась еще больше:
— Но как вы могли знать, что лекарь, которого пришлет император, обязательно окажется из Долины Божественных лекарей?
— Я не знал. У меня было лишь семь шансов из десяти.
Император Хунцзин подозрителен. Чтобы проверить мой недуг, он непременно выбрал бы того, кому доверяет и чье искусство не вызывает сомнений. Если в Академии есть хоть кто-то из Долины, это будет человек не из последних.
Мин Юй внезапно осенило. Неудивительно, что господин принимал снадобья, чтобы имитировать болезнь: если бы пришел не ученик Долины, их бы не обвинили в обмане императора. Это был беспроигрышный вариант.
— Похоже, мне еще учиться и учиться у вас, молодой господин.
Мин Юй улыбнулась, её глаза превратились в полумесяцы, а движения рук стали еще нежнее. Вся она светилась преданностью и восхищением.
Мин Жоюнь едва заметно улыбнулся:
— В Ецзине бушуют скрытые течения, здесь нельзя терять бдительность, если мы хотим сохранить в целости себя и поместье Нин.
Мин Юй покорно кивнула, помогла Мин Жоюню устроиться на ночлег, а затем, задув свечи, вышла и прикрыла дверь.
На следующее утро состоялось большое собрание. Князь Нин, вернувшийся накануне из дворца вдрызг пьяным, едва рассвело, был вынужден подняться к утренней аудиенции. Мин Жоюнь с тоской вспомнил безмятежные дни в Юньчжоу и попросил Мин Юй заварить крепкого чаю.
Князь Нин пил его большими глотками, словно вино, и, закончив, с довольным вздохом поднял большой палец вверх, расхваливая Мин Юй на глазах у старых слуг:
— Умение Мин Юй заваривать чай становится всё лучше. Не зря она моя будущая невестка.
Щеки Мин Юй вспыхнули, она лишилась дара речи.
Она бы и сама хотела стать законной женой молодого господина, но, увы, положение и статус не позволяли!
Теребя в руках платок, она притворилась смущенной:
— Ваша светлость, вы снова дразнитесь...
Бросив на Мин Жоюня взгляд, полный невыразимой нежности, она схватила поднос и пулей вылетела из комнаты, идеально сыграв роль застенчивой девушки, которую сватают замуж.
Князь Нин расхохотался.
У него было мало детей, только сын, поэтому он любил время от времени подшучивать над Мин Юй. Она была разумной, знала правила приличия и проявляла к Мин Жоюню трогательную заботу — лучшей наложницы для сына было не найти.
Мин Жоюнь воспринял слова отца как шутку и не стал ничего пояснять.
В древности ранние браки были обычным делом, но, получив современное образование, он никак не мог свыкнуться с мыслью, что, будучи моложе двадцати лет, уже станет отцом.
— Мин Юй скоро исполнится пятнадцать, не так ли? Пора присмотреть ей достойную партию, — намекнул князь Нин.
Мин Жоюнь притворился, что не понимает:
— Она воспитана мной, на неё и так засматриваются многие молодые таланты. К тому же, если она не выйдет замуж, что с того? Поместье Нин вполне может её прокормить.
Князь подумал про себя: эта девушка — твоя личная служанка, о ней уже весь гарнизон судачит, мол, ей не хватает лишь официального статуса. Выдать её замуж на сторону будет ох как непросто.
А еще тот самый загадочный молодой господин Жун, наследник Долины, который, по слухам, получил все знания своего учителя, но с которым они еще не успели встретиться... Похоже, у его сына дела на любовном фронте идут куда лучше, чем у него самого когда-то.
Поразмыслив, он решил, что положение сына сейчас не располагает к разговорам о браке, которые могут лишь помешать девушке, и закрыл тему.
Мин Жоюнь позвал слуг, чтобы те помогли князю собраться, проводил его к выходу, а затем, взяв с собой Вэй Цюна, отправился прогуляться по поместью.
Как и во дворе, в остальных частях поместья царило запустение. В дальних садах трава выросла выше человеческого роста — если бы кто решил там спрятаться, его бы и за день не нашли. Было ясно, что за ними не ухаживали много лет. Старый управляющий был уже слишком стар, чтобы следить за ленивыми слугами.
— Найди, где тут библиотека.
Мин Жоюнь прикрыл рот и нос платком и отошел назад, а Вэй Цюн отправился на поиски.
Солнце поднималось всё выше, слепя глаза. Мин Жоюнь заметил восьмиугольную беседку и уже направился к ней, как вдруг прямо над головой раздался дерзкий, насмешливый голос:
— А господин Мин поправляется на удивление быстро! Всего одна ночь прошла, а вы уже вышли погреться на солнышке.
Мин Жоюнь замер и резко обернулся. Прямо перед ним, свесив ноги с ветки, сидел Хэ Цзюсы.
В Юньчжоу его всегда охраняли тайные стражи, и если кто-то проникал без приглашения, он узнавал об этом заранее. Такого, чтобы его застали врасплох, не случалось уже давно!
Хэ Цзюсы, ты же принц, потомок императорского рода! Что ты делаешь в поместье подданного в такую рань, превратившись в воришку, сидящего на дереве?!
Мин Жоюнь был потрясен и возмущен, но виду не подал. Изобразив вид человека, только что оправившегося от тяжелого недуга, он медленно поднял руку, чтобы поприветствовать принца:
— Приветствую девятого принца.
Хэ Цзюсы спрыгнул с дерева и, не спеша, обошел Мин Жоюня по кругу, цокая языком:
— Искусство лекаря Ци Хуана становится всё совершеннее. Всего одна ночь, и господин Мин уже может свободно передвигаться. Обязательно попрошу отца щедро наградить его по возвращении.
Мин Жоюнь остался невозмутим:
— Всё лишь благодаря великой милости императора.
Хэ Цзюсы пристально разглядывал его, словно пытаясь высмотреть какой-то секрет. Мин Жоюнь, не желая давать повод для подозрений, незаметно перевел тему:
— Не знаю, какая нужда привела вас в мой скромный дом, Ваше Высочество?
Хэ Цзюсы не ответил сразу.
Вчера он был отвлечен руками Мин Жоюня и ничего не заметил, но сегодня, присмотревшись, он понял, насколько тот худой — он мог бы целиком укрыться в его тени.
Однако в самом Мин Жоюне чувствовалась какая-то стойкость. Он стоял здесь, такой холодный и отстраненный, словно гибкая ива на ветру — мягкая, но непокорная.
Мин Жоюнь, чувствуя себя неловко под его пристальным взглядом, понизил голос и спросил еще раз:
— Ваше Высочество, у вас есть поручение?
— А? О.
Хэ Цзюсы опомнился. Заметив на плече Мин Жоюня опавший лист, он протянул руку и смахнул его:
— Вчера вас не было на пиру, вот я и решил заглянуть, проведать.
Увидев, что Мин Жоюнь одет лишь в легкую одежду, он добавил с намеком:
— А где же накидка господина Мина? Сегодня уже не нужно кутаться?
http://bllate.org/book/24428/2859107
Готово:
