Из-за чьего-то вмешательства план отпроситься с урока и сходить в туалет потерпел полный крах.
Еще больше злило то, что стоило Янь Ханю рявкнуть, как собеседник тут же перевел взгляд на его лицо и принялся невозмутимо разглядывать его, ни капли не смутившись от того, что его назвали извращенцем.
Янь Хань подумал: «Эту... нынешние подростки и правда бесстыжие такие?»
Проблема была в том, что Линь Цзяньлу ничего не чувствовал, а вот он — очень даже.
Наверное, это и называется «на воре и шапка горит».
Будь он на самом деле девушкой, от такого пристального взгляда Линь Цзяньлу он бы уже давно врезал этому парню так, что тот улетел за горизонт.
Но сейчас... Разве он не... чувствовал себя неуверенно?!
Совесть грызла Янь Ханя, но он не смел подать виду и, выдерживая взгляд Линь Цзяньлу, зашагал в сторону класса.
Дверь мужского туалета распахнулась, и Су Линьпэй со свежим и довольным выражением лица вышел к Линь Цзяньлу:
— Ой, босс, ты всё еще меня ждешь?
Не дождавшись ответа от собственного босса, Су Линьпэй вытянул шею, проследил за взглядом Линь Цзяньлу и в итоге заметил стройную высокую фигуру в юбке, скрывающуюся за дверью одного из классов.
— Какая высокая девчонка.
— Высокая?
— Довольно высокая, а что, босс?
— Ничего, — задумчиво произнес Линь Цзяньлу.
После второго урока наступало время общешкольной зарядки. Чтобы ученики поддерживали крепкое здоровье, посещаемость гимнастики была одним из важнейших пунктов, за которыми строго следил педколлектив: за исключением дежурных и тех, кто отпросился по уважительной причине, все были обязаны собраться на большом стадионе перед учебным корпусом.
В коридорах школы раздавался знакомый «Марш спортсменов». Словно по условному рефлексу, едва зазвучала музыка, как все автоматически и организованно потянулись к выходу на улицу.
Очутившись в толпе, Янь Хань не преминул оглянуться и издалека бросил взгляд на опустевший, но вновь оживившийся туалет — в этот момент он внезапно почувствовал, что хочет в туалет еще сильнее.
— Сестрица Янь! Подожди меня, сестрица Янь!
Пока Янь Хань оборачивался, к нему, виляя крепким туловищем, подбежал Вэнь Цзюэжун. Круглолицый, с короткой стрижкой под ежик, он расплывался в улыбке, напоминая пухлого Будду.
Сейчас он с ухмылкой пристроился рядом с Янь Ханем и затараторил:
— Сестрица Янь, ты тоже идешь на зарядку? Давай тогда вместе!
— Зови меня братом Янем, — поправил Янь Хань.
— Ой! Брат Янь! — предельно услужливо отозвался Вэнь Цзюэжун.
Нынче девчонки-сорванцы давно уже хозяйничали в школах, и многих миловидных с виду учениц за их размашистый характер друзья шутливо звали братьями. Вэнь Цзюэжун, подавленный властной аурой Янь Ханя, называл его братом совершенно искренне и без тени смущения.
Сам же Янь Хань был не в лучшем расположении духа. Хотя с самого утра он не сделал ни глотка воды и острой нужды вроде бы не ощущал, постоянное напряжение ни к чему хорошему не привело бы.
Эту проблему предстояло решить рано или поздно.
Он шел впереди с бесстрастным лицом — возможно, его вид казался слишком суровым, потому что по пути он привлекал немало косых взглядов других учеников.
Вэнь Цзюэжун отличался назойливостью и общительностью, благодаря чему имел множество друзей в других классах, и подавляющее большинство из них составляли девочки. Многие из них с любопытством косились на того, кто шел рядом с ним, и не преминули подбечь поздороваться с Вэнь Цзюэжуном.
На самом деле они просто тайком разглядывали Янь Ханя.
— Эй, Вэнь Цзюэжун, это еще кто за красотка? Такая крутая мимика! И походка просто загляденье! — дернув его за рукав, шепнула одна из девушек.
— Это мой брат Янь! — громко объявил Вэнь Цзюэжун. Этот парень вечно валял дурака, а присутствие Янь Ханя вызывало у него непонятную гордость, так что голос его прозвучал на пару тонов громче обычного: — Это мой брат Янь, а я — его младший братуха!
— Да ну тебя! Опять шутишь, такую симпатичную девчонку братом зовешь? Совсем совесть потеряла! — другая девочка хлопнула Вэнь Цзюэжуна по плечу, но все равно украдкой бросила на Янь Ханя еще несколько взглядов.
В семнадцатом классе появилась такая симпатичная и крутая девчонка?.. Как это они раньше не замечали?!
Короткая стрижка Янь Ханя придавала ему резкую, острую красоту. Его черты лица были безупречны, но от него так и веяло властностью. Шагая, он машинально покачивал плечами, из-за чего его фигура казалась немного размашистой, полной первобытной, грубоватой дикости. Если бы не юбка, мало кто смог бы с уверенностью сказать, кто он — парень или девушка.
Девчонки любили не только симпатичных пацанов, но и крутых девчонок.
Особенно таких, с настолько уникальным темпераментом.
Вдобавок к этому расхваливания Вэнь Цзюэжуна сделали свое дело: вскоре за спиной Янь Ханя собралась целая толпа. Щебеча, они болтали с Вэнь Цзюэжуном и то и дело пытались заговорить с самим Янь Ханем.
Янь Хань был не в духе и не обращал на них внимания, позволяя болтать сколько влезет.
Добравшись до стадиона, они нашли место семнадцатого класса. На время зарядки каждый класс выстраивался в колонну: девочки впереди, мальчики сзади. Поскольку Янь Хань был высоким, он автоматически занял место в самом хвосте женского ряда, а за ним выстроилась вереница парней.
— Увидимся после зарядки, брат Янь! — напоследок отпустив шуточку и покрутив пухлым пальцем, Вэнь Цзюэжун махнул ему и поплелся в конец мужского строя.
Девчонки, шедшие с ним, тут же рассеялись по своим классам.
Некоторые из них, такие же общительные и любящие пошутить, как Вэнь Цзюэжун, на прощание тоже помахали Янь Ханю:
— Пока, брат Янь!
Янь Хань: «……»
Когда народ более-менее собрался, фоновая музыка резко оборвалась, и на возвышение для ведущих поднялся завуч, ведавший школьной дисциплиной.
В последнее время посещаемость и качество выполнения зарядки оставляли желать лучшего — дошло до того, что завучу пришлось лично выйти и отчитать учеников.
— Только выполняя движения в полную силу, вы можете принести пользу своему организму! Здоровье — это фундамент всего, как вы собираетесь справляться с тяжелейшей учебной нагрузкой без крепкого тела?
— К тому же, когда вы выбегаете на переменке играть в баскетбол, у вас откуда-то столько энергии? А как доходит до зарядки, так у каждого то руки не поднимаются, то ноги не сгибаются... Сегодня я лично посмотрю, кто делает хуже всех! Я заставлю его подняться на помост и показывать движения перед всей школой, хочу я посмотреть, появится ли у него сила воли на глазах у всех учителей и учеников!
Точь-в-точь как в начальной школе, когда за зарядкой для глаз должен был следить учитель: многие обожали уроки физкультуры, но на дух не переносили школьную разминку.
Подростки под влиянием гормонов в большинстве своем были довольно бунтарскими, а в школьные годы заразиться чуковатым отношением проще простого: если кто-то один не хотел заниматься, остальные тут же бросали. Большинство просто вяло покачивалось из стороны в сторону, для вида взмахивая руками.
Однако слова завуча натолкнули Янь Ханя на определенные мысли.
Совершенно очевидно, что добросовестное выполнение зарядки, когда каждое движение доведено до конца — это именно то, что должен делать примерный ученик. Раз уж остальные делать ее не хотят, то если он выполнит всё идеально, возможно, ему удастся заработать очки достижений.
Завуч закончил отчитывать учеников, и под вступление гимнастической радиопрограммы Янь Хань поднял голову, устремив взгляд на ведущего на помосте.
В свое время он, без сомнения, относился к тем ученикам, которые решительно бойкотировали утреннюю зарядку.
Тогда те движения казались ему глупыми и не соответствовали образу крутого старшака.
Остальные под его влиянием тоже наотрез отказывались заниматься: школа смотрела на это сквозь пальцы, а их банда слыла отъявленными бунтарями, с которыми учителя предпочитали не связываться.
— Упражнение первое, потягивания —
Воспоминания нахлынули волной. Хотя он давно забыл, как делается эта гимнастика, к счастью, комплекс был предельно простым, а впереди стоял ведущий.
Янь Хань быстро поймал ритм, стараясь сделать каждое движение четким и безупречным.
Он расправил плечи, поднял подбородок, стараясь дышать в такт движениям, чтобы добиться наилучшего тренировочного эффекта.
Его сухощавая, прямая фигура застыла в строгой стойке; длинные руки и ноги работали мощно и уверенно, превращая скучную школьную разминку в нечто энергичное и грозное.
Из-за того, что его движения были чересчур правильными, четкими и сильными, резко контрастируя с остальными школьниками, даже не удосуживавшимися поднять руки, присутствие Янь Ханя быстро привлекло всеобщее внимание.
— Юй Цзин, посмотри на ту! Какая умора! Ха-ха-ха!
Классные руководители ушли на совещание, и сегодня на зарядке никто за ними не следил, так что предостережения завуча вылетели у всех из головы еще до того, как он успел договорить.
Юй Цзин захихикала:
— Она что, из кожи вон лезет? Какая-то клоунесса, ха-ха-ха...
Хотя Янь Хань стоял на стыке мужских и женских рядов, девчонок из соседнего восемнадцатого класса оказалось больше, и сразу за ним справа расположилось несколько разодетых учениц, которые небрежно размахивали руками в такт музыке.
Они стояли в самом хвосте девичьей колонны вовсе не из-за высокого роста, а потому что не хотели заниматься и прятались сзади, боясь попасться на глаза школьному патрулю.
Для многих последняя ряды были излюбленным местечком.
И поскольку они сами были главными хулиганками младших классов из восемнадцатого, никто не смел возразить против их присутствия в конце строя.
Девчонки болтали очень громко, и Янь Хань, стоявший рядом, прекрасно всё слышал.
Но он был уже не в том возрасте, чтобы обращать внимание на пустяки — для него не было ничего важнее начисления очков за задания. Он и не думал поддаваться стадному чувству и бросать зарядку только потому, что кто-то там зубоскалил.
Над ним смеялись не только девчонки: парни сзади тоже вытягивали шеи, пытаясь разглядеть, кто тут такой комичный.
Янь Хань продолжал разминаться, выполняя комплекс на пределе возможностей.
Пока наконец —
— Упражнение шестое, повороты туловища —
Это упражнение требовало разворотов. Янь Хань под музыку резко и мощно развернул корпус.
Те, кто стоял позади и по бокам от него, либо отставали на такт, либо вообще поленились поворачиваться, и сосредоточенное, утонченное лицо Янь Ханя внезапно оказалось прямо в поле их зрения...
Из-за слишком резкого движения прядки чести со лба взметнулись вверх. Наложенный Системой фильтр делал его лицо необычайно чистым и прекрасным, с изящным румянцем, но при этом на нем читалось свойственное исключительно Янь Ханю упорство и несгибаемость. Это была совершенно особенная, дерзкая удаль, от которой у окружающих мгновенно загорались глаза!
В итоге ученики с задних рядов просто остолбенели, а девчонки, только что потешавшиеся над ним, забыли повернуться обратно.
...И ведь движения были такими дурацкими, и со спины он выглядел предельно нелепо, но почему в сочетании с этим лицом всё смотрелось совершенно иначе?
Этот человек вовсе не делал школьную зарядку. Он словно танцевал какой-то суперкрутой танец — что-то вроде уличных танцев или той самой мощной, пробирающей до мурашек народной пляски, но уж точно не банальную разминку...
Эта часть состояла всего из четырех восьмисчетов, и Янь Хань быстро развернулся обратно, но успел оставить неизгладимое впечатление у тех, кто обратил на него внимание.
— Охренеть, Вэй-гэ, это же та девчонка, которая вчера звала тебя на баскетбольную площадку?
В строю парней восемнадцатого класса несколько человек, теснившихся возле Вэй Нинсиня, начали шушукаться, вытягивая шеи.
— С короткой стрижкой она выглядит куда лучше, чем с длинными волосами. Как мы раньше-то ее не замечали?
— Слышь, Вэй-гэ, а может, замутишь с ней? Она же тебя на баскетбол звала, ха-ха-ха!
Вэй Нинсинь молчал. Хоть у него и был взрывной характер, злопамятным он не являлся, и вчерашняя обида, едва успев взбесить его до смерти, сегодня уже выветрилась из головы.
Сейчас же, неожиданно увидев вчерашнюю задиру с такой стороны, он почувствовал, будто кто-то легонько дернул за струны его сердца...
— Отвалите, идиоты.
Хотя он и огрызнулся, в глубине души Вэй Нинсинь подумал, что девчонка забавная, и если выпадет свободная минута, он и впрямь не против сыграть с ней...
Когда зарядка закончилась, все ученики сплотили ряды для общего построения.
Школьники тесно жались друг к другу, промежутков между ними почти не оставалось. На этом фоне Янь Хань, застывший с опущенными вдоль туловища руками и прямой, как струна, выглядел отдельной, приковывающей взгляды достопримечательностью.
Нагрузка от утренней гимнастики была небольшой, так что Янь Хань даже не запыхался и не покраснел.
Завуч с возвышения подводил итоги только что завершившейся зарядки. Тон его был далек от дружелюбного, и он особо отчитал шестнадцатый, семнадцатый и восемнадцатый классы за недавний шум в задних рядах —
Стоило ему только заикнуться о том, как важно старательно заниматься, как прямо во время зарядки поднялся галдеж, а сами ученики отнеслись ко всему спустя рукава, рассыпавшись как горох перед бурей, словно лично плюнув ему в лицо!
Тучный завуч был страшно рассержен, но наказать всех разом он не мог, поэтому ему оставалось лишь томить всю школу на стадионе, заставляя выслушивать нотации.
...Вот тут-то и проявилась вся важность роли прилежного ученика.
Раз уж он сам вел себя безупречно и ругали вовсе не его, Янь Хань без всяких угрызений совести болтал с Сяо У.
Убедившись, что утренняя разминка действительно засчитана как достижение — пусть в графах «мораль» и «физическая подготовка» прибавилось всего по два очка, — Янь Хань всё равно считал, что потел не зря.
Единственным минусом было то, что за выполнение целого достижения давали так мало очков, зато за малейший промах могли и оштрафовать. Система, требовавшая доводить всё до абсолютного совершенства, казалась чересчур суровой и давила на психику Янь Ханя.
— И за это мне накинули всего капельку очков, зато норовят списать по любому поводу? В какой же это жизни я наберу сотню? — с досадой вопросил он у Сяо У.
[Достижения на самом деле зарабатывать легко, ты просто еще не нашел подход!]
[К тому же, не забывай про скрытые задания, а ты ведь здесь всего сутки... Хозяин должен сделать свою школьную жизнь разнообразной, и тогда получать достижения станет легко и просто!] — ободрил его Сяо У.
«……»
Тем временем завуч продолжал свою бесконечную проповедь. Весенний ветерок пробирал до костей; в эту пору, когда на улице уже не так холодно, но вода еще ледяная, многие ученики, особенно девочки в юбках, из соображений красоты заранее поснимали теплые рейтузы и щеголяли с голыми ногами. Простояв неподвижно столь долгое время, они начали сильно дрожать от холода.
Восемнадцатый класс был публично пристыжен, но сидевшие рядом с Янь Хань девчонки даже не думали раскаиваться и лишь раздраженно притопывали ногами.
А Юй Цзин, которая во время зарядки громче всех смеялась и заливалась хохотом, вдруг злобно бросила:
— Тьфу, блин, во всем она виновата! Нашла чем выделиться, типа самая красивая?
Голос у нее был негромкий, но поскольку все стояли вплотную, ее слова легко долетели до окружающих. Кое-кто не удержался и бросил взгляд на спину Янь Ханя, раздались насмешливые смешки.
Будучи «старшачкой» восемнадцатого класса, Юй Цзин обладала обширными связями. Почти все тупицы и хулиганы, забросившие учебу, водились с ней, причем преобладали среди них парни — иначе с чего бы ей так рьяно стремиться в последние ряды? Ведь там во время зарядки можно было всласть поболтать и посплетничать, не соскучившись.
— Она... и правда симпатичная. Кто это? Раньше я ее не видела... — подала голос подруга Юй Цзин и та самая ученица, что первая заметила Янь Ханя, Ван Яньсинь.
Как хулиганка, Юй Цзин никогда особо не отличалась хорошими манерами, и мат для нее был привычным делом. По сравнению с ней Ван Яньсинь выглядела куда более тихой и красивой, признанной первой красавицей параллели.
Сейчас в голове у Ван Яньсинь крутился тот самый момент, когда ученица резко обернулась, а вспоминая шепотки стоявших сзади парней, она чувствовала, что ее статус первой красавицы подвергся серьезной угрозе.
— Да кто ее знает? Наверное, больная на голову! — выругалась Юй Цзин.
Сама Юй Цзин была щуплой, с темной кожей, и красотой не блистала, но тоже безумно любила чувствовать себя в центре внимания.
Поэтому устроенный Янь Ханем переполох казался ей намеренным позерством. Она была уверена, что тот просто красуется, и уж никак не ожидала, что парни из их компании тоже клюнут на это... Она же слышала краем уха, как сзади кто-то обсуждает ее!
У Юй Цзин имелась своя свита из девчонок, стоявших в хвосте женской шеренги. Услышав ругань своей главарьки, они тут же обернулись и посмотрели на Янь Ханя полными презрения взглядами.
Это мгновенно спровоцировало новую волну волнений.
Завуч на трибуне окончательно потерял терпение:
— ...Девчонки из восемнадцатого класса! Вы что себе позволяете?!
Школьная форма для мальчиков и девочек сильно различалась, и даже с трибуны ему было отлично видно эпицентр беспорядков.
— Я сейчас именно о вас говорю! Совсем стыд потеряли?! Те девчонки в самом конце строя, кто только что болтал — учитель всё прекрасно видел, и ваши соседи по ряду слышали каждое слово! Постыдились бы своего поведения! Обязательно нужно отчитывать вас перед всей школой, чтобы до вас дошло?!
Сколько бы бунтарскими ни были подростки, все они дорожили своей репутацией, а выговор на глазах у всей школы, пусть даже без перехода на личности, — это уже чересчур.
Юй Цзин и ее компания наконец угомонились, хотя и бросили на Янь Ханя убийственные взгляды.
Сам же Янь Хань от начала до конца хранил молчание и не выказывал никаких эмоций.
Дело было вовсе не в том, что ему было всё равно или что он готов был терпеть плевки в душу.
Он просто понятия не имел, как препираться с целой стайкой девчонок.
Не драться же с ними в самом деле?
В конце концов, среди негласных правил его уличного прошлого было одно незыблемое: никогда не бить женщин.
Едва завуч закончил свою отповедь, школьники начали организованно двигаться обратно в учебный корпус.
Из-за своего расположения семнадцатый и восемнадцатый классы заходили внутрь последними.
Когда подошла очередь семнадцатого класса, учителя на трибуне уже разошлись, и колонна медленно поплыла вперед.
Юй Цзин, чем больше думала об этом, тем сильнее кипела от злости. Она внезапно выскочила вперед и хлопнула Янь Ханя по плечу.
— Эй!
Юй Цзин была невысокой, по крайней мере, на полголовы ниже Янь Ханя.
Когда тот обернулся и посмотрел на нее с близкого расстояния, ей вдруг показалось, что эта девчонка ей кого-то напоминает.
И она действительно была невероятно красива...
В отличие от тихой, утонченной красоты Ван Яньсинь, в этом человеке не было ни капли мягкости. Его черты лица были безупречны, а во взгляде читалась такая дерзость, что в прекрасном лице отчетливо сквозила дикая, необузданная сила.
Стоило этому человеку одарить ее раздраженным взглядом, как Юй Цзин едва не шарахнулась назад от испуга.
Но одноклассники смотрели на нее сзади, и Юй Цзин подавила желание отступить. Стиснув зубы, она выпалила:
— Какого хрена ты так старательно прыгал на этой зарядке? Как полный дебил! Ты специально подставил нас под учителенский гнев?
В школе она привыкла бесчинствовать, а банда хулиганов из восемнадцатого класса всегда прикрывала ее спину, так что логику она соблюдать не привыкла.
И раз уж из-за этого человека им пришлось торчать на стадионе и выслушивать нотации на холоде, Юй Цзин считала, что имеет полное право злиться.
Янь Хань остановился, но колонна семнадцатого класса продолжала движение.
Вэнь Цзюэжун, шедший сзади, увидел, что его брату Яню хлопнули по плечу и преградили путь, и слегка растерялся.
Ему хотелось помочь Янь Хане, но было страшно ввязываться в неприятности.
Хоть учился он так себе, но лишь потому, что был ленивым и любил побездельничать, а не потому, что числился в хулиганах. Он со всеми ладил и мог найти общий язык как с обычными учениками, так и со школьной шпаной, но сейчас Юй Цзин явно была в невменяемом состоянии, и Вэнь Цзюэжун не решался лезть на рожон.
Пока он лихорадочно соображал, остаться ли ему или плестись со своим классом, он вдруг увидел, что брат Янь слегка улыбнулся и совершенно бесстрашно произнес:
— Какое тебе вообще дело до того, как я делаю зарядку? Я топтал твой стадион или сожрал твой рис? Слишком много на себя берешь, старшачка.
— Ах ты! — Юй Цзин никак не ожидала отпора и от злости потеряла дар речи.
Помимо привычки с ходу упоминать чужих предков до седьмого колена и поливать людей грязью так, чтобы те прилюдно обтекали, никаких выдающихся талантов у нее не было. А сейчас Янь Хань перехватил инициативу и обвинил ее в излишнем любопытстве, поставив в неловкое положение уже ее саму.
Будучи грозной старшачкой всей школы, когда она вообще слышала в свой адрес подобное?
Мало того, что она онемела и не знала, чем ответить, так еще и это обращение «старшачка» звучало так издевательски, будто ее назвали последней хабалкой!
В критический момент ей оставалось лишь одно...
Замахнувшись, она попыталась отвесить ему пощечину. Скорость Юй Цзин была высока, но Янь Хань легко перехватил ее за запястье.
Юй Цзин попыталась двинуть ногой в кадык, но для Янь Ханя подобные фокусы были детским лепетом. Возиться с девчонкой он не хотел, но и позволять себя обижать не собирался.
Крепко сжав ее запястье, Янь Хань мягким, но уверенным толчком отбросил ее в сторону. Стоявшая рядом Ван Яньсинь с испуганным «ай» ахнула и подхватила Юй Цзин.
Отодвинув подругу, Юй Цзин с воплем бросилась обратно, намереваясь впиться ногтями прямо в лицо Янь Ханя.
Однако сколь бы стремительной ни была ее атака, ее руку снова перехватили на лету.
— Вы чего? Драку затеяли? — раздался за спиной ясный голос, сопровождаемый давящей, непостижимо глубокой аурой, от которой Юй Цзин в испуге замерла на месте.
Она хотела было дернуться и оглянуться, но прежде чем она успела шевельнуться, ее зажатое запястье отпустили.
Позади нее Линь Цзяньлу слегка хмурился, вытаскивая из кармана брюк влажную салфетку, чтобы вытереть руки.
Хотя его лицо казалось много суровее обычного, даже несмотря на то, что он вытирал руки прямо перед Юй Цзин, та не чувствовала себя униженной.
Ведь у Линь Цзяньлу была тяжелейшая форма гермофобии — об этом знала вся школа.
К тому же... это же был Линь Цзяньлу!
Школьный инспектор дисциплины, эталон отличника, ходячий символ школы и воплощение всего самого правильного и праведного!
И надо же было такому случиться, чтобы он застал ее за подобным занятием... Пусть даже у нее толстая шкура, сейчас Юй Цзин была готова провалиться сквозь землю.
В отличие от Юй Цзин и остальных, внимание которых было приковано совсем к другому, Янь Хань думал лишь об одном: «Когда этот парень успел здесь появиться?!»
Движения были настолько бесшумными, что он даже не заметил его приближения!
— В школе запрещены любые драки и потасовки, — глядя на них тяжелым взглядом и продолжая протирать пальцы, произнес Линь Цзяньлу. — Так что вы тут устраиваете?
http://bllate.org/book/24413/2851814
Готово:
