�
Генеральская резиденция словно стряхнула привычную суровую тишину и стала оживлённее — здесь встречали старого друга.
Шэнь Цинсянь всё-таки пришёл на приветственный пир. На нём был светло-лунный парчовый халат с узором облаков, который Сяо И приготовил для него ещё раньше. Он сидел рядом с Сяо И и изо всех сил старался выглядеть спокойно, но слегка поджатые пальцы всё равно выдавали напряжение.
«Приветственный пир» звучало торжественно, но на деле это была просто встреча двух давних друзей — Чжоу Мучжи и Сяо И.
Когда Чжоу Мучжи широкими шагами вошёл внутрь, Шэнь Цинсянь невольно оживился. Гость был высоким, почти не уступал ростом Сяо И, но сегодня оделся в вызывающе щегольской тёмно-красный парчовый костюм с узкими рукавами для стрельбы из лука. Красивые брови, естественно приподнятые уголки губ, непринуждённая лихость человека, которому всё нипочём, — он составлял яркий контраст с холодной сдержанностью Сяо И.
— Ичжи! Я так по тебе соскучился, братец! — громко рассмеялся Чжоу Мучжи.
Он шагнул вперёд, крепко обнял Сяо И и несильно стукнул кулаком по спине. Движения были настолько привычными и естественными, что сразу становилось понятно, насколько они близки.
Сяо И сохранил обычное спокойное лицо, но взгляд заметно потеплел. Он похлопал друга по плечу.
— Тяжёлая была дорога.
Только теперь Чжоу Мучжи перевёл взгляд на Шэнь Цинсяня. Его персиковые глаза — да, снова персиковые, хотя в них было куда больше ветреной лихости, чем у Шэнь Цинсяня, — мгновенно загорелись. Он без стеснения рассматривал гостя и явно был поражён его красотой.
— Так это и есть твой молодой супруг? — Чжоу Мучжи обошёл стол, подошёл к Шэнь Цинсяню и весело сложил руки в приветствии. — Давно слышал от Ичжи. Сегодня увидел — и правда… слухи не преувеличивали!
Он специально растянул последние слова, и от явной насмешки у Шэнь Цинсяня снова разогрелись уши.
Тот поднялся и безупречно поклонился.
— Генерал Чжоу.
Голос был чистым, манеры — совершенно правильными.
— Эй, какой ещё генерал? Так слишком чужо! Зови меня старшим братом Мучжи! — Чжоу Мучжи широко махнул рукой и с удивительной бесцеремонностью похлопал Шэнь Цинсяня по плечу. — Если Ичжи когда-нибудь посмеет тебя обидеть, скажи мне. Старший брат его сам проучит!
Сяо И сел рядом и медленно налил себе вина.
— Справишься со мной?
Чжоу Мучжи цокнул языком и обернулся к нему с недовольным взглядом.
— Перед твоим молодым супругом можно хотя бы оставить мне немного достоинства?
Благодаря постоянным шуткам Чжоу Мучжи весь пир прошёл намного легче и веселее.
Он без остановки рассказывал занятные истории с северных рубежей и забавные придворные слухи. Сначала Шэнь Цинсянь держался скованно, но постепенно и сам начал время от времени улыбаться уголками губ.
Он ясно видел: Чжоу Мучжи искренне рад за Сяо И и так же искренне принимает самого Шэнь Цинсяня. Ни презрения, ни назойливого любопытства в нём не было. От этого напряжение понемногу отпускало.
К середине пира Чжоу Мучжи уже тянул Сяо И соревноваться, кто больше выпьет. Оба обладали завидной выносливостью, и по мере того как чаши сменяли друг друга, разговор становился всё свободнее.
Когда Биюнь позвала Шэнь Цинсяня во двор посмотреть на только что привезённые сорта осенних хризантем, Чжоу Мучжи тут же придвинулся к Сяо И и с многозначительным видом понизил голос.
— Неплохо, Ичжи. Глаз у тебя меткий! Красавец и характер интересный — не то что эти деревянные красавчики или жеманные наследники знатных домов.
Сяо И покосился на него. Уголок губ едва заметно приподнялся — молчаливое согласие.
Увидев это, Чжоу Мучжи неожиданно посерьёзнел.
— Слушай, раз ты ещё два года назад на него глаз положил и столько всего провернул, чтобы наконец жениться, почему ему не расскажешь?
Рука Сяо И с чашей замерла. Он посмотрел в окно: Шэнь Цинсянь слегка наклонился над горшком с почти чёрной хризантемой, внимательно разглядывая цветок. В осеннем солнце его профиль казался особенно мягким и тонким.
Взгляд Сяо И стал глубоким. Он помолчал, затем медленно ответил:
— Рассказать что? Что два года назад увидел его один раз в персиковом саду храма Ханьшань за городом и запомнил до сегодняшнего дня? Или рассказать, как после этого тайно следил за новостями о нём, а когда вдовствующая императрица начала заставлять меня жениться, решил, что время пришло, и воспользовался случаем?
Говорил он ровно, без заметных эмоций.
Чжоу Мучжи нахмурился.
— И что здесь такого, о чём нельзя сказать? Узнает, что ты давно к нему неравнодушен, а не вдруг прихватил первого встречного и не из-за какой-нибудь дрянной выгоды. Разве так ему не будет проще тебя принять?
Сяо И отвёл взгляд от окна и посмотрел в прозрачное вино в чаше. Покачал головой.
— Мучжи, ты не понимаешь.
Он сделал паузу. Голос стал ниже.
— Он ещё молод, характер не устоялся. Его заставили выйти за меня, и в нём и без того полно обиды и нежелания. Если сейчас я скажу, что уже много лет его желал, в его глазах этот брак только ещё сильнее станет доказательством того, что я всё заранее рассчитал. Он испугается и захочет убежать ещё дальше.
Чжоу Мучжи на миг застыл, задумавшись.
— Сейчас он только-только начал немного опускать защиту передо мной. — Сяо И одним глотком выпил вино; кадык качнулся. — Мне нужно время. Пусть медленно привыкнет ко мне, поймёт меня и даже… привыкнет настолько, что уже не сможет без меня. А не так, чтобы я давил на него тяжестью «старой любви», от которой ему станет нечем дышать.
Он посмотрел на Чжоу Мучжи. Взгляд был острым и совершенно ясным.
— Чувства нельзя выдавить силой. И торопить их нельзя. Особенно с ним.
Чжоу Мучжи долго смотрел на друга, затем покачал головой, вздохнул и поднял чашу.
— Ладно. У тебя всегда найдётся своя логика. Всё равно человек уже рядом. Расти это чувство медленно. Давай, пей!
Сяо И чокнулся с ним, но взгляд снова сам собой ушёл к тонкой фигуре за окном.
Два года назад. Храм Ханьшань. Персиковые лепестки летели, словно дождь.
Юноша в одеянии цвета лунного света стоял под деревом с книгой в руке и поднятой головой смотрел на цветы. Брови и глаза словно сошли с картины, чистая улыбка казалась совершенно незапятнанной мирской пылью. Одного этого мгновения хватило, чтобы образ вошёл в сердце Сяо И, молчавшее долгие годы.
Тогда он даже не знал, кто перед ним. Лишь почувствовал, что в жёсткой защите сердца, закалённой ветрами и песком северных рубежей, от одного взгляда появилась тонкая трещина.
Позже он узнал: это господин Шэнь Цинсянь, сын семьи императорского купца Шэнь.
Сяо И никогда не думал, что его может привлечь мужчина. Но раз это случилось, отпускать он не собирался. Давление вдовствующей императрицы с требованием жениться оказалось для него вовсе не бедой, а подушкой, которую подали как раз в тот миг, когда захотелось спать.
Ничего из этого он Шэнь Цинсяню не расскажет.
По крайней мере, пока.
Ему не нужно, чтобы Шэнь Цинсянь растрогался старой одержимостью или уступил ей. Он хотел другого: чтобы день за днём, узнавая его, Шэнь Цинсянь сам — по-настоящему и добровольно — сделал шаг навстречу.
А Шэнь Цинсянь, стоявший сейчас у клумбы с хризантемами, ничего об этом не знал. Он лишь смутно чувствовал, что взгляд Сяо И у него за спиной жарче осеннего солнца и ещё более… непостижим.
http://bllate.org/book/24404/2973622
Готово:
