Попивая вино и слушая песню, Бай Сусу постепенно вошёл во вкус.
Подперев подбородок одной рукой, он принялся любоваться красавицей с пипой.
Одежды на ней было мало, ткань была тонкой, обнажая большую часть белоснежной груди, а талия у девушки была достаточно тонкой.
Лицо — чарующее, взгляд — словно вода, и время от времени она посматривала на него.
Но…
Почему он незаметно для себя начал видеть вместо её лица лицо Великого демона?
Более того, стоило представить красивое лицо Великого демона, как сердце почему-то начинало биться быстрее.
Бай Сусу окончательно расстроился, схватил кувшин и принялся пить прямо из горлышка, булькая один глоток за другим.
Что вообще с ним такое?
— Господин, Ляньцяо плохо поёт?
Красавица с пипой увидела, что он вдруг принялся пить и даже не смотрит на неё, и невольно прекратила играть.
Бай Сусу замахал рукой. Разве мог он признаться, что у него уже в глазах двоится и он видит не того человека?
— Хорошо, хорошо. Продолжай.
Не успел он договорить, как Лу Сюянь выхватил у него кувшин, с холодным лицом сжал пальцами его подбородок и по слогам произнёс:
— Стар-ший брат. Уходим отсюда. Не заставляй меня злиться.
Бай Сусу инстинктивно струсил, но на душе всё равно стало неприятно. Он пустил в ход духовную силу и оттолкнул Лу Сюяня.
Тот глухо простонал, удержал равновесие и тут же схватил Бай Сусу за лодыжку.
Стерев с уголка губ вино, Бай Сусу холодно уставился на него и сердито бросил:
— Хватит цепляться ко мне, как ребёнок! И не распускай руки!
Лу Сюянь поджал губы и ничего не ответил, только неотрывно смотрел на него.
В тёмных глазах стоял ледяной холод. Ладонь крепко сжимала его лодыжку, будто волчонок вцепился в добычу; так сильно, что Бай Сусу стало больно.
Звук пипы оборвался.
Девушки сбились в кучку и со смесью страха и любопытства смотрели на них.
Их взгляды словно говорили: эти двое господ такие странные — женщины им явно неинтересны, а всё равно пришли в «Ихунъюань».
Краем глаза заметив их выражения, Бай Сусу окончательно потерял желание оставаться. Он фыркнул и посмотрел на маленького волчонка.
— Отпусти. Уходим!
Эх.
Всё из-за того, что Лу Сюянь опять психует.
Только тогда Лу Сюянь нехотя разжал руку.
Он поднял ладонь, стёр выступившую в уголке губ кровь, с бесстрастным лицом встал и протянул Бай Сусу руку.
Похоже, хотел помочь подняться.
Бай Сусу совершенно не желал к нему прикасаться, поэтому проворно вскочил сам и вихрем вылетел из «Ихунъюань».
Мечта юности разбилась вдребезги.
«Ихунъюань» оказался совсем не таким интересным, как он представлял.
Чем больше Бай Сусу об этом думал, тем паршивее становилось на душе. Хмель постепенно ударил в голову, и он вдруг пустился бежать по улице.
Лу Сюянь следовал позади — не близко и не далеко, примерно в метре от него.
Разноцветные фонари, самые разные прохожие, влажный прохладный ветер после дождя били Бай Сусу в лицо.
Он не знал, сколько бежал.
Постепенно раздражение рассеялось, и он остановился.
Ожил!
— Фух-фух…
Бай Сусу тихо переводил дыхание и вытер пот со лба. Подняв глаза, он обнаружил, что прибежал прямо к постоялому двору.
И правда, уже поздняя ночь. Пора найти место для сна.
Лу Сюянь стоял рядом, и его взгляд невольно снова скользнул к приоткрывающимся губам старшего брата.
Старший брат… немного милый.
Совсем недавно сердился, а теперь снова улыбается.
— Двое молодых героев, перекусить или остановиться на ночь? — поспешно встретила их хозяйка постоялого двора.
Бай Сусу ответил:
— На ночь.
Он с любопытством оглядел зал. Обстановка и правда напоминала декорации из исторических сериалов.
Хозяйка перевела взгляд с одного на другого и кокетливо улыбнулась.
— Одну комнату или две?
— Две.
— Одну.
Бай Сусу и Лу Сюянь ответили почти одновременно.
Хозяйка повидала немало и, разумеется, сразу подумала не о том. Глядя на Бай Сусу, она улыбнулась:
— У нас как раз осталась только одна хорошая комната. Может…
Может, уж сделай одолжение своему хорошему дружку рядом и переночуй с ним.
Бай Сусу подумал, что денег ему не жалко, но, опустив глаза, заметил, что кто-то опять непонятно когда ухватился за его рукав, и безразлично сказал:
— Одна так одна.
Так хозяйка отвела их в комнату.
Внутри было довольно изящно: круглый стол из красного дерева, резная подставка для лампы. Кровать не слишком большая, зато застелена мягким тюфяком и выглядит очень удобной.
— Я сплю на кровати.
Бай Сусу властно уселся на неё, заявляя права собственности.
Лу Сюянь сел рядом и тихо произнёс:
— Я тоже хочу спать на кровати.
Ха.
Размечтался.
Хорошо, что Бай Сусу заранее подготовился.
Он прямо из пространственного кольца вытащил ту самую кровать из чёрного нефрита и спокойно сказал:
— Спи на этой. Она тебе подходит.
Лу Сюянь уставился на внезапно появившуюся кровать.
— …
Почему в пространственном хранилище старшего брата лежала точно такая же кровать, на какой они проснулись вместе?
Су Сяобай определённо что-то от него скрывает.
Увидев, что тот молчит, Бай Сусу спросил:
— Тебя что-то не устраивает?
Лу Сюянь тихо ответил:
— Нет.
— Вот и хорошо.
Бай Сусу быстро умылся и лениво завалился на мягкую постель. Если подумать, он уже очень давно не спал лёжа.
Чёрт.
Вот же несчастная жизнь.
Он быстро снял верхнюю одежду, нырнул под одеяло и оставил снаружи только голову. Краем глаза Бай Сусу заметил, что Лу Сюянь сидит на кровати из чёрного нефрита неподалёку и задумчиво смотрит в его сторону.
Этот взгляд…
Что он опять задумал?
Бай Сусу взмахнул рукой и погасил свет.
Комната полностью погрузилась во тьму. Он тихо сказал:
— Давай спать. Завтра нам ещё ехать.
Нужно было как можно скорее доставить этого беспокойного Лу Сюяня на Южную гору.
— Старший брат.
Бай Сусу только закрыл глаза, как рядом прозвучал низкий юношеский голос.
— Что?
Лу Сюянь, похоже, раздевался. Среди тихого шороха одежды он спросил:
— Куда мы едем?
— На Южную гору.
— На Южную гору?
Бай Сусу прямо ответил:
— Там живёт самый близкий и самый важный для тебя человек. Я отвезу тебя к ней.
Эх.
Интересно, когда они доберутся до Южной горы, удастся ли быстро увидеть Су Цинло?
Он немного волновался.
— Но…
Шорох одежды сменился почти неслышными шагами. Бай Сусу невольно открыл глаза и увидел, что Лу Сюянь подошёл к его кровати.
В темноте глаза юноши почему-то казались особенно яркими.
Он словно подавлял эмоции. Голос звучал спокойно, но в нём проскальзывала дрожь.
— Но разве старший брат не говорил, что самый близкий и самый дорогой мне человек в этом мире — ты?
Бай Сусу занервничал, отвёл взгляд и тихо пробормотал:
— Раньше ты был не таким разговорчивым.
Почему, став моложе, он заодно стал больше болтать?
Ещё и цепляется к каждой мелочи.
Лу Сюянь наклонился, опираясь руками о кровать, и посмотрел ему прямо в лицо. Голос стал глухим и мрачным.
— И ещё, старший брат. Ты говорил, что мы настолько близки, что даже просыпались в одной кровати. Но сегодня ночью хочешь спать отдельно от меня.
Бай Сусу:
— …
Дитятко, пачиму у тебя такая хорошая память?
— Кровать слишком маленькая. Вдвоём тесно.
Бай Сусу глуповато улыбнулся и начал сочинять:
— И вообще, братец Янь, раньше ты всегда спал один. Больше всего на свете терпеть не мог делить с кем-то постель.
— Вот видишь эту кровать? Ты сам заставил меня положить её в пространственное кольцо…
Лу Сюянь без колебаний перебил:
— Ты меня обманываешь.
*
Лу Сюянь: (#‵′)
http://bllate.org/book/24380/2964037
Готово:
