Глава 2. Ду Чжэнъи против Ло Ци
Глава 1. Ду Чжэнъи и Ло Ци
Жизнь — это загадка. Для меня величайшей тайной во всём этом тумане является вопрос: действительно ли я ничтожество?
— Из сборника «Куриный бульон для души от Ло Ци»
Получив свой шар, Ду Чжэнъи сидел в библиотеке и спешно дописывал дипломную работу по нелинейной циклической многомерной пространственной трансформации. Напротив него расположилась миловидная девушка — студентка того же курса с археологического отделения. Она как раз трудилась над статьей, в которой сравнивала общество древних странников с человеческими земледельческими сообществами. Последние несколько дней они молча занимались на одних и тех же местах, поэтому Ду Чжэнъи рассчитывал, что у него, пожалуй, может появиться шанс.
Он поймал летавший перед ним пузырь и виновато улыбнулся потревоженной девушке. Она ответила ему понимающей улыбкой, снова уткнулась в книги и привычно применила заклинание для автоматического извлечения ключевых слов из парящего в воздухе текста. Ду Чжэнъи весьма ценил её профессиональный подход.
Зажав пузырь в пальцах, он поднялся и направился к выходу. Под огромным куполом библиотеки раздавались лишь тихое шуршание страниц да редкое потрескивание статического электричества от вспомогательных заклинаний. Стоило ему выйти в коридор за читальным залом, как вокруг сразу стало шумно. Бросив взгляд наружу, он увидел, что на школьном стадионе идет экзамен по контролю погоды у третьекурсников. Какой-то идиот умудрился создать личное дождевое облако, зависшее прямо над его макушкой и поливавшее его ливнем. Хохот и поддразнивающие свистки неслись со стадиона на второй этаж библиотеки.
С легким любопытством бросив прощальный взгляд на парня, отчаянно стоявшего под квадратным метром грозовой тучи, Ду Чжэнъи повернулся, нашел более-менее уединенный уголок и раздавил зажатый в руке пузырь. Это оказалось сообщение от преподавателя: его вызывали в кабинет заведующего кафедрой на два часа дня.
Тем временем Ло Ци с опаской развернул помятый лист бумаги, где черным по белому значилось расписание вечерних лекций на предстоящую неделю:
«Оценка методов обнаружения энергии в неопределенной среде»
Вторник, академический лекторий F1, лектор: Архимаг Сингх Камал.
«Информационное извлечение на основе бесконечных данных»
Среда, академический лекторий F1, лектор: Архимаг Эбботт Маск.
«Исследование сверхлегких пористых металлов»
Четверг, академический лекторий F1, лектор: Архимаг Лю Ли.
«Технологии сжатия пространства на основе теоремы Ферма»
Пятница, академический лекторий F1, лектор: Маг Дафна Тейт.
Он сглотнул. Вечерние лекции предстоящего месяца должны были продемонстрировать всем студентам третьего курса те специализации, которые они смогут выбрать в будущем. Он уже стоял на перекрестке собственной жизни, ослепленный тревожными искрами перед глазами, вот только разобрать ни единого дорожного знака не получалось.
Наконец он решительно отложил злосчастную бумажку.
— Честно говоря, иероглифы в кавычках я все знаю.
— Я советую тебе даже не ходить на первую — этот Синьгэ Камайла... по одному имени слышно, что он а... в общем, индус. Во всяком случае, его английский точно никто не поймет. Вот мы и исключили один вариант, — не отрывая глаз, произнес его сосед по комнате и хороший друг Лю Син. Он как раз использовал последние минуты перед началом занятий, чтобы дописать свое эссе.
— Тогда лучше отдать предпочтение преподавателю Лю Ли, по крайней мере, она говорит не на птичьем языке, — размышляя, проговорил Ло Ци.
— И не думай, я слышал, она безумно строгая. К тому же ты видел эту тему: исследование металлов? Так и просидишь всю жизнь в лаборатории, изучая всякие материалы. Можешь присмотреться к четвертой лекции: хоть я и понятия не имею, что за штука эта теорема Ферма, но пространственное сжатие — это, наверное, про то, как запихнуть слона в холодильник. — Лю Син оторвал перо от бумаги и изрек это с самым серьезным видом.
Ло Ци же все это время вглядывался во вторую строчку:
— Информационное извлечение на основе бесконечных данных... Зачем вообще тратить время на ее изучение? Я могу просто воспользоваться компьютером, стоит только погуглить.
— Мало кто из магов доверяет этой дряни, — потирая нос, неопределенно пробормотал Лю Син. — И тебе лучше не пользоваться ею при посторонних.
Ло Ци промолчал. Он испытывал колоссальное давление и уже не имел ни сил, ни желания спорить с Лю Синем на тему расовых предрассудков. Взглянув на часы, он сказал:
— До двух часов осталось пятнадцать минут, мне нужно идти в кабинет преподавателя Лю Ли. — Подумав, он не удержался и озвучил терзавшую его тревогу: — Я ведь никогда у нее не учился, и она меня совершенно не знает. Зачем я ей вообще понадобился?
Лю Син сочувственно посмотрел на него:
— Не переживай так, дружище, ты же, по правде говоря, ничего плохого не натворил.
— У меня уже три хвоста, — уныло бросил Ло Ци. — Если добавят еще один, мне не придется ломать голову над тем, какой профиль выбрать на четвертом курсе. Преподаватель Лю, пожалуй, именно поэтому меня и вызывает — я наверняка завалил утренний экзамен.
Лю Син тоже немного забеспокоился, но сохранял относительное хладнокровие, рассуждая здраво:
— Если ты помедлишь еще немного, то просто опоздаешь, и тогда Лю Ли, чего доброго, шарахнет в тебя молнией. Я слышал от ребят с ее факультета, что у нее прозвище Громовержец и Мать Молний.
— Разве Громовержец и Мать Молний — это не два разных человека? — недоверчиво переспросил Ло Ци. Его приятель вечно витал в облаках и слышал звон, да не знал, где он, так что и доверять его словам особо не стоило.
— Наверное, это подчеркивает удвоенную мощь, — беспечно отмахнулся Лю Син, бегло окинув взглядом окрестности. Убедившись, что в аудитории никто на них не обращает внимания, он вдруг скривил ехидную гримасу и твердо заявил Ло Ци: — Забудь ты обо всякой ерунде. Если тебя вдруг выгонят из магов из-за четырех несданных предметов, я могу пристроить тебя к своему двоюродному братцу. Он, когда выпускался, получил лицензию мага первого разряда, но после выпуска все равно подался в ресторанный бизнес! Сейчас у него несколько мишленовских звезд, и на Том Берегу он чувствует себя превосходно. С чего это обязательно нужно быть магом? Разве умение швыряться огненными шарами — это что-то великое? Мой кузен во время готовки пальцами не щелкает, он пользуется пьезозажигалкой.
Ло Ци на миг лишился дар речи и лишь машинально облизал пересохшие губы. Вообще-то он страстно желал стать настоящим магом, но стоило ему вспомнить проклятый утренний экзамен, как всякий энтузиазм улетучился. Понимая, что Лю Син руководствовался самыми добрыми побуждениями, Ло Ци даже почувствовал некоторую трогательность в его словах. Он похлопал друга по плечу, невнятно поблагодарил и вышел за дверь.
Из-за этой заминки он уже слегка опаздывал. Ло Ци спешно шагал по коридору учебного корпуса, стараясь срезать путь. В некоторых аудиториях уже начались экзамены: сквозь приоткрытую дверь он увидел, как второкурсники сдают математику — в пустоте мерцали и постоянно менялись цифры, выглядело это невероятно круто. Впрочем, большинство сдающих предпочитало не выпендриваться и прилежно вести расчеты ручкой на бумаге.
Ло Ци уже не мог позволить себе завидовать тем, чья природная ментальная мощь позволяла проецировать мысли в визуальном виде. Его собственные способности балансировали где-то на грани между магом и обычным человеком, и у него совершенно не было времени восхищаться счастливчиками, приближающимися к верхним пределам. Реальная проблема, стоявшая перед ним прямо сейчас — удержать планку на самом дне и хотя бы не вылететь из академии.
Когда он влетел в последний коридор, было ровно два часа. В конце коридора находился шестиугольный зал сотовой планировки, в центре которого возвышалась статуя женщины со змеиным хвостом. За стенами скрывались пять совершенно одинаковых кабинетов. Ло Ци поднял глаза на таблички: на всех пяти дверях красовались лишь цифры.
Ло Ци попытался взять себя в руки. Судя по часам, он уже опоздал на две минуты. Еще минута ушла на то, чтобы безуспешно вспомнить, о каком именно номере кабинета говорил преподаватель. Спустя три минуты он махнул рукой на все сомнения, выбрал двойку как свое счастливое число и постучал в дверь.
Деревянная створка сама собой распахнулась внутрь. Ло Ци с воодушевлением подумал, что это добрый знак, означающий, что внутри действительно кто-то ждет встречи. Однако никакой преподавательницы Лю Ли в комнате не оказалось — на диване у письменного стола сидел лишь молодой мужчина и с легким удивлением смотрел на него.
— Простите, простите, — смущенно забормотал Ло Ци. — Извините, я, кажется, ошибся...
Не успел он договорить, как дверь внутренней комнаты за письменным столом внезапно распахнулась. Хмурая женщина средних лет быстрым шагом вышла оттуда, держа в руках стопку документов. Бросив на Ло Ци мимолетный взгляд, она раздраженно скомандовала:
— Хватит болтать, Ло Ци, закрой дверь и садись.
Ло Ци опешил, запоздало пробормотал извинения и виновато вошел.
Сидевший на диване мужчина при ближайшем рассмотрении оказался не намного старше самого Ло Ци, но его манера держаться была гораздо солиднее, так что с первого взгляда он совсем не походил на студента. Ло Ци плюхнулся рядом с ним, и незнакомец тоже повернулся, разглядывая новопришедшего. Стоило ему лишь бегло скользнуть взглядом снизу вверх, как на его лице проступило недоверие, а во взгляде из-под узких век отчетливо читалось высокомерие.
Зануда! — гневно выругался про себя Ло Ци. Сразу видно — фрукт ненадежный.
— Преподаватель Лю, — первым подал голос тот парень. Тон его звучал так, будто он был прекрасно знаком с архимагом Лю Ли, однако Ло Ци уловил в его голосе легкие нотки досады. Странно, ведь Ло Ци еще ничего толком и сделать-то не успел! — На каком он курсе? Вряд ли первокурсник.
Первокурсник ты сам в душе! — с недовольством подумал Ло Ци, ерзая на диване, чтобы скрыть огромную дыру на потертых джинсах. Откуда ему было знать, что сегодня его вызовут к преподавателю? Он-то всю жизнь старался держаться от преподавателей подальше.
— Ло Ци — студент третьего курса, — вздохнула Лю Ли. Глаза за стеклами очков казались очень большими, и она укоризненно посмотрела на парня. Но Ло Ци с болезненной ясностью понял: это укоризненное выражение было сродни гордости матери, жалующейся на своего способного старшего сына.
Лю Ли снова повернулась к нему, и этот взгляд был уже куда острее. Стоило Ло Ци встретиться с ним глазами, как он напрягся и инстинктивно выпрямил спину, больше не смея откидываться на спинку дивана.
Некоторое время Лю Ли молча изучала его долгим взглядом, словно оценивая что-то. Ло Ци снова занервничал: если его собрались отчислять, вряд ли для этого потребовалось бы сообщать новость в присутствии посторонних.
— У тебя недостаточно кредитов, чтобы перейти на четвертый курс, — лаконично произнесла Лю Ли.
В горле у Ло Ци пересохло, а сердце рухнуло в пятки.
— Поэтому я хочу, чтобы во время каникул ты догнал программу, пройдя общественную практику, — продолжила Лю Ли.
Что? Ло Ци остолбенел. Он никогда прежде не слышал о подобном способе спасения положения. Надежда вспыхнула так резко, что в груди сразу защемило от неуверенности и растерянности. Тот парень, привлеченный его глупым видом, снова повернулся к нему с прохладным выражением лица.
— Его зовут Ду Чжэнъи, ты наверняка о нем слышал, — представила юношу преподаватель, заметив, что Ло Ци тупо пялится на старшекурсника.
Ло Ци замер. Это имя было ему знакомо. Он невольно снова окинул парня внимательным взглядом: смуглая кожа, худощавое телосложение, высокий рост, весьма привлекательная внешность. Насчет характера, правда, ничего хорошего не скажешь — даже под носом у архимагиссы умудряется вести себя столь нагло. Так вот он какой, Ду Чжэнъи! Ло Ци действительно слышал о нем, причем воспоминания эти были довольно сильными.
Обычные люди знали лишь то, что этот парень — круглый отличник. На самом деле на четвертом курсе он сотворил нечто невероятное, о чем мало кто знал. Когда же Ду Чжэнъи лежал в больнице с тяжелыми ранениями, он находился как раз в той клинике, где работали родители Ло Ци, так что они снова и снова пересказывали его историю за ужином в качестве образцового примера. Это был классический случай из разряда «сын маминой подруги». Ло Ци мысленно вздохнул: сидеть на одном диване с тенью собственных детских комплексов — испытание не из легких.
Но тут Ло Ци мысленно прикинул сроки: в этом году Ду Чжэнъи должен быть семикурсником, до выпуска остался всего месяц. Какого черта он тогда околачивается здесь? Сейчас он по идее должен либо писать диплом, либо искать работу. Но в ту же секунду Ло Ци едва не отвесил себе оплеуху — сейчас явно не время для праздного любопытства. Ситуация уже горит, а он еще умудряется отвлекаться! Разве не важнее всего сейчас гарантировать, что его самого не исключат? Впрочем, он сроду не слыхал, будто за прохождение общественной практики дают академические кредиты. Но под влиянием соседей, вечно затевающих какие-то инновации, многие архимаги в последнее время тоже заговорили о необходимости новшеств ради развития. Возможно, практику ввели как раз с этого года.
От этой мысли Ло Ци почувствовал себя невероятно везучим. Сердце у него бешено колотилось, он преданно смотрел на преподавателя, надеясь, что она расскажет подробнее: что именно ему нужно сделать, чтобы выполнить эту чертову практику и спасти свои кредиты.
Лю Ли кивком велела Ло Ци забрать с ее стола бумажный конверт. Тот в панике вскочил и принял его. Он уже собирался заглянуть внутрь, но Лю Ли заговорила снова, и ему пришлось унять любопытство, подняв голову в ожидании дальнейших указаний.
— Ты будешь в группе с Ду Чжэнъи, вам предстоит провести социальное исследование. Объектом изучения станут не-маги, тема звучит так: «Анализ подлинности сообщений человеческих сообществ о наблюдениях сверхъестественных явлений». Конкретные методы анализа, регионы для исследований и прочая сопутствующая информация уже у Ду Чжэнъи, твоя главная задача — быть его ассистентом, — четко и ясно пояснила Лю Ли. Ее ровная речь текла без панок, язык отличался предельной лаконичностью — чистый академический стиль.
Сделав паузу, она пристально посмотрела на Ло Ци, оценивая, усвоил ли он информацию. Ло Ци тут же высоко поднял руку. Она вздохнула и кивнула ему:
— У тебя есть вопросы?
— Я считаю, — красноречиво заявил Ло Ци, — что тему исследования стоит сократить. Например, назвать её «О чем не говорил Конфуций» — это и просто, и уместно. — Он помедлил и добавил: — И со вкусом.
Тут уже не только преподаватель Лю Ли, но и сидевший рядом Ду Чжэнъи окинул его пристальным взглядом. Воодушевленный вниманием, Ло Ци продолжил вещать:
— Мне всегда казалось, что Конфуций, возможно, был скрытым архимагом. Его фраза о том, что Учитель не говорил о чудесах, силе, беспорядках и духах, позволила нам спокойно жить на этой земле тысячелетиями. На нашем материке никогда не случалось ничего подобного салемским процессам, и я считаю, что в этом немалая заслуга Конфуция.
Лю Ли кивнула и бесстрастно посмотрела на него:
— Раз уж ты все так прекрасно понял, отправляйся писать историческое исследование о Конфуции. Изложи собственную точку зрения и сдай мне в следующем месяце. Сорок страниц.
Ло Ци на мгновение онемел, начав в полной мере осознавать правоту прозвища Громовержец и Мать Молний.
Рядом раздался насмешливый фырк Ду Чжэнъи:
— И почему этот сопляк кажется мне смутно знакомым?
Ло Ци зыркнул на него. Их разница в возрасте составляла всего три-четыре года, с чего бы ему быть каким-то сопляком? К тому же, к чему эти разговоры про знакомые лица? Чай, не в столовой знакомится.
Не обращая на него внимания, Ду Чжэнъи обратился к Лю Ли:
— По-моему, привлечь к делу студента-социолога или историка было бы гораздо эффективнее. Я рекомендую студентку с исторического факультета из моего потока. У нее отличная профессиональная подготовка, она куда лучше подходит для этого исследования.
Грудь Ло Ци мгновенно сжалась. Он пожалел, что только что сболтнул лишнего в порыве самолюбования и снова всё испортил. Почему он вечно не умеет держать язык за зубами?
Лю Ли действительно задумалась, и горло Ло Ци снова перехватило от страха. Позже он думал, что это, должно быть, была важнейшая минута в его жизни, но он сидел там, как тупоголовый тюлень на отмели, совершенно растерянный и не способный даже спасти самого себя. Наконец архимаг Лю Ли сама подавила сомнения — неизвестно, какими соображениями руководствуясь, — и покачала головой в ответ на предложение Ду Чжэнъи.
Ду Чжэнъи вздохнул и, ничуть не смущаясь присутствия самого объекта обсуждения, прямолинейно спросил:
— По какому параметру у него высокое стандартное отклонение?
К удивлению, Лю Ли не ответила. Ло Ци с любопытством уставился на нее: ему и самому безусловно хотелось узнать, какими же тайными и выдающимися достоинствами он обладает, раз его выбрал сам архимаг. Но Лю Ли лишь крепко сжала губы, словно пытаясь не дать сорваться с языка словам, которые шли вразрез с ее собственными желаниями. Такое выражение лица он видел лишь тогда, когда люди собирались сказать нечто крайне для них стыдливое. Его мозг снова выдал странную ассоциацию: неужели все дело в том, что он писаный красавец? Настолько неотразимый, что нравится вообще всем, от мала до велика?
Ло Ци с любопытством скосил глаза на сидевшего рядом зазнайку и заметил, что тот тоже с интересом наблюдает за преподавательницей.
Ло Ци перевел взгляд обратно на учительницу. Уважаемый всеми архимаг, чей истинный возраст едва ли поддавался исчислению, тяжело вздохнула. Ло Ци на секунду показалось, что в этот момент ее охватило отчаяние человека, которому уже нечего терять. После этого она произнесла фразу, от которой он жутко покраснел и которую не мог забыть еще долгие годы:
— Согласно наблюдениям, его показатель L значительно выше среднего.
Он с неверием уставился на преподавателя, а затем смущенно покосился на соседа. У того глаза едва из орбит не вылезали.
— Показатель L означает удачу, — пояснила Лю Ли, переходя на лекционный тон.
— Я знаю, — равнодушно перебил ее Ду Чжэнъи. Видимо, потрясение было столь велико, что о вежливости он забыл. — По его физиономии и так понятно, что это не показатель очарования.
Ло Ци вспыхнул от злости.
Ду Чжэнъи продолжил:
— Удача — это бросание костей. У каждого есть шанс выбросить много очков, но при бесконечных повторениях шансы у всех выровняются. Возможно, некоторые маги-вычислители и верят, что удача — это поле для исследований, но я в эту теорию не верю. Верить в удачу — все равно что верить в фатализм. Я учился не для того, чтобы потом идти гадать на площади.
Лю Ли молча смотрела на Ду Чжэнъи. Тот почувствовал тяжесть этого молчания и наконец захлопнул рот.
— Я тоже не верю, — медленно проговорила Лю Ли. — Но всегда находятся люди, которые в рамках наблюдаемого демонстрируют относительно лучшую удачу. И хотя нет ни одной теории, способной толком объяснить саму суть везения, его зачастую вполне можно измерить.
Докончив фразу, она бросила на Ло Ци долгий взгляд. Ло Ци смущенно отвел глаза.
Ду Чжэнъи собирался что-то сказать, но передумал и выдавил из себя крайне натянутую реплику:
— Магия становится всё строже по мере развития.
Это прозвучало как некое двусмысленное послушание преподавателю.
Ло Ци не разделял этого мнения — он считал, что человеческая наука куда строже, но на сей раз крепко зажал рот на замок. Как вдруг Ду Чжэнъи неожиданно снова повернулся к нему и испытующе уставился на него, отчего у Ло Ци вновь зародилось дурное предчувствие.
Лицо Ду Чжэнъи вдруг озарилось догадкой:
— Ого, я вспомнил, кто ты! Ты же тот самый идиот, что сегодня утром на стадионе наколдовал над собственной головой грозовое облако! Ты что, завалил экзамен по практическому контролю погоды?
Черт! — подумал про себя Ло Ци. Ну и зануда, хуже просто не бывает!
http://bllate.org/book/24367/2839832
Готово:
