Хайбара Мицуки поначалу даже не придал этому значения — его интересовали разве что спортивные журналы. Всё изменилось, когда однокурсник по студсовету листал один из них, и Кисион Мидори вдруг обронил: «Слушай, а это ведь младшая сестрёнка Кюмно, верно?». Лишь тогда Мицуки обратил внимание.
На фотографиях в журнале Кюмно не пыталась выглядеть как-то по-особенному: она оставалась самой собой, вела себя естественно, а на некоторых снимках и вовсе была в школьной форме Токивадай. Для модного журнала такой подход казался даже неуместным. Однако, как ни странно, это ей удивительно шло. Как он и думал всегда, она не из тех девушек, что гоняются за трендами, но именно это и придавало ей особое очарование, не подвластное веяниям моды. Похоже, стилист точно уловил эту черту и сумел выставить её в самом выгодном свете.
Журнал так прокомментировал образ Кюмно: «Обаяние, которое не идёт на компромисс с общепринятыми нормами, выраженное наиболее подходящим для неё способом».
Ну и ну, мастерски сказано.
Возможно, по отношению к ученицам четырёх других школ, тоже попавших в журнал, это прозвучит грубо, но, кажется, для любого читателя их появление было лишь фоном, призванным подчеркнуть Кюмно, появившуюся в финале. Как бы они ни старались показать себя с самой милой стороны, стоило появиться Кюмно, как все остальные неизбежно отходили на второй план.
Как бы они ни старались, истинным центром этого спецвыпуска про Сад школьных зданий могла стать только Кюмно из Токивадай. Мицуки прекрасно понимал, почему так вышло.
Наверное, именно поэтому Кюмно до сих пор старалась не привлекать к себе лишнего внимания — Мицуки видел в этом проявление её мягкого характера. Вот почему её согласие стать моделью для журнала показалось ему столь неожиданным.
И если говорить начистоту, тот факт, что Кюмно снимается для модного журнала, вызывал у Мицуки какое-то смутное раздражение, причину которого он и сам не мог объяснить.
— Неужели… это выглядит странно? — заметив его недовольство, с тревогой спросила Кюмно.
— С чего бы это? Разве это не мило? — спохватившись, что выдал лишние эмоции, Мицуки поспешил сгладить углы. — Просто мне любопытно, почему ты вообще согласилась на такую работу.
— Были причины. Ах… — Кюмно на мгновение опустила голову и замолчала. — Прости, я солгала. Причина только одна.
Она подняла взгляд, и в её прекрасных разноцветных глазах читались сложные чувства. Помедлив, она продолжила:
— Я хочу найти Банри и Эри, но у меня совсем нет зацепок, поэтому пришлось выбрать такой путь. И к тому же… за помощь другим людям тоже нужно платить…
Её ответ заставил Мицуки нахмуриться. О деле Эдасаки Банри и Шан Эри он, разумеется, знал. Более того, в то время, когда Кюмно только появилась в семье Хайбара, они часто навещали их в приюте. Но позже Банри перевели в другую школу, а вскоре и Шан Эри ушла.
Всё это выглядело обыденно. Необычным было лишь то, что с тех пор они будто растворились в воздухе. Никакой связи, никаких следов, даже узнать что-либо о них было невозможно.
На самом деле, в те годы у Мицуки были с ними довольно хорошие отношения. Вот только по каким-то непонятным причинам он словно сознательно избегал любых мыслей, связанных с прошлым Кюмно, и поэтому никогда не пытался их искать.
Непонятным причинам?
Да кого он обманывает! Причина была очевидна.
Так же, как и раздражение при виде младшей сестры в роли модели — всё исходило из одного источника.
Хотя разумом он всё понимал, в глубине души Хайбара не хотел, чтобы кто-то, кроме него самого, касался жизни Кюмно.
Если говорить прямо, это было обычное собственничество. Подобное чувство есть у каждого, просто объекты у всех разные.
Того, что он сознательно игнорировал, теперь, возможно, уже и не исправить. Но вот стоит ли продолжать закрывать глаза — ответ на этот вопрос тоже был до боли ясен.
— У тебя есть хоть какие-то зацепки? — спросил он.
— Не особо. Однажды заказчик сказал, что видел девочку, похожую на Эри, но каждый раз, когда я туда прибегала, всё оказывалось напрасно. А найти Банри не удаётся вовсе, какими бы способами я ни пользовалась…
— А как именно ты их искала?
— Вот так. — Она показала наброски портретов Шан Эри.
Пусть это были лишь эскизы, но выполнены они были мастерски, будто Кюмно перенесла на бумагу изображение прямо из своей памяти.
— Ты сама нарисовала?
— Угу.
Почему она постоянно с такой лёгкостью делает то, на что у обычных людей могут уйти годы? Даже профессиональный художник, рисующий с натуры, вряд ли смог бы добиться такого сходства. Шан Эри… это уже само по себе странно. Даже если время изменило их внешность, не до такой же степени, чтобы они стали неузнаваемы. К тому же, кто-то ведь находил Шан Эри, но когда Кюмно прибывала на место, её там не оказывалось — это было совершенно необъяснимо.
— Давай я тоже помогу. У меня нет особых идей, но с деньгами, думаю, смогу что-то решить.
— А?
— Не удивляйся так. — Мицуки заметил, что сестра смотрит на него с недоумением. — Не придумывай лишнего. Не только ты одна подрабатываешь, у меня тоже есть небольшой доход, думаю, он пригодится.
— Подрабатываешь?
Она не сомневалась в словах брата, но тон, которым он это произнёс, наводил на мысли о высокооплачиваемой работе, что вызвало у Кюмно любопытство.
— Это отчасти связано с твоей соседкой по комнате. Подожди секунду.
Хайбара Мицуки вернулся из своей комнаты с коробочкой. Внутри лежал алый самоцвет. Кюмно мало что понимала в драгоценностях, но сразу заметила вложенный заказ с пометкой «hoshikawa».
Неужели это заказ от семьи её соседки?
Развернув бумагу, она увидела детальные требования: параметры огранки, сроки выполнения и прочее. К заказу прилагалось изображение необработанного камня и чертежи финального изделия с указанием размеров. Судя по виду камня в коробке, это была уже готовая работа.
В графе заказчика было написано имя Мицуки. Кюмно странно посмотрела на брата (Примечание: Мицуки и Мицуки пишутся одинаково, но женское имя звучит так же).
— Поначалу это была ошибка, — смущённо признался он. — Ввёл имя слишком быстро, перепутал иероглифы. Но потом решил оставить — пусть будет как псевдоним. Смотри, если правильно использовать способности, такое вполне возможно.
Мицуки покрутил пальцами, и под воздействием психокинеза поток воды завертелся с огромной скоростью. Направив водяное кольцо на карандаш, он начал срезать грифель, словно тот был куском тофу, и вскоре тот превратился в правильный многогранник.
— Потрясающе! — искренне восхитилась Кюмно.
Все знали, что лучшее средство для огранки — это жидкость. Но жидкости трудно придать форму, поэтому, за исключением простых линейных разрезов, её почти никогда не использовали как инструмент для огранки.
Однако если применять психокинез для филигранного контроля над жидкостью и точного приложения силы, эта проблема исчезала. Если скорость достаточно высока, даже твёрдый алмаз поддастся без труда.
Звучит просто, но на деле требования к одарённому колоссальны. Зато если справиться с этим, результат превзойдёт любое ремесленное мастерство. Одной только точностью граней подобные методы недосягаемы для традиционных инструментов.
В этом смысле он был обязан теоретическим знаниям по гидродинамике.
Сам Мицуки не ожидал, что найдёт работу с таким высоким вознаграждением — даже его, парня из богатой семьи, это поразило. Если пересчитать его доход, то, пожалуй, он получал даже больше Кюмно.
Впрочем, это закономерно. Индустрия предметов роскоши всегда приносит больше денег, чем научные исследования, хотя инвестиции в крупные проекты могут превышать доходы любых отраслей. Остаётся лишь признать, что человечество в целом довольно поверхностно.
Почему он рассказывает об этом сестре? Наверное, потому что узнал о её подработке. Односторонность ситуации вызывала у него дискомфорт.
— Но я не могу брать твои деньги, брат…
— О чём ты думаешь? — Хайбара Мицуки недовольно махнул рукой. — Это не только твоё дело. Или ты забыла, что они и мои друзья тоже?
Кюмно никогда не стремилась зависеть от семьи, поэтому заставить её принять финансовую помощь было практически невозможно. Но после слов брата у неё не осталось аргументов. Как он и сказал, Банри и Эри были близки не только ей одной.
Мицуки, возможно, немного вредничал: ему очень нравилось видеть растерянное, милое выражение лица сестры. Кюмно была умна, но временами проявляла удивительную наивность, и этот контраст был забавен. Поэтому порой он сознательно подталкивал её к этому. Немного смахивало на издевательство, но злого умысла в этом не было.
Хотя Кюмно всё ещё сомневалась, упорство брата заставило её уступить. Закончив с делами, Хайбара Мицуки вернулся в свою комнату и сел перед компьютером в раздумьях.
На самом деле он собирался зарегистрировать личный бренд. Как сын семьи, ведущей обширный бизнес, он серьёзно относился к вопросам бренда. Но с названием он ещё не определился.
В голове всплыли мысли, довольно глубокие для его возраста. В конце концов, стоит заговорить о дорогих ювелирных украшениях, как в памяти невольно всплывают определённые личности. Он уловил нечто неприятное в странной истории с Шан Эри.
Подперев подбородок рукой, Мицуки ввёл на компьютере название своего бренда: «__lux».
Вскоре этому бренду суждено будет обрести широкую известность.
***
Хотя это и может показаться внезапным, позвольте представиться.
Меня зовут Асаи Томоя, я занимаю должность вице-президента школьного совета. Сейчас суббота, полдень, место действия — крыша школьного здания.
Почему я припёрся в школу в выходной? Всё из-за подготовки к скорому школьному фестивалю, которой занимается наш совет.
Хотя я был в студсовете ещё в прошлом году в качестве казначея и считаюсь ветераном, в этом году работы привалило гораздо больше.
Думаю, это не моё воображение. Смена должности с секретаря на вице-президента, конечно, сыграла роль, но истинная причина — в составе самого совета.
Знаете, состав прошлого года вспоминается с завидным восхищением.
Президент Кисион Мидори была эталоном тёплого и заботливого руководителя, а вице-президент Хайбара Мицуки — человеком настолько строгим и дотошным, что почти идеальным. Вокруг них двоих, вместе со мной-казначеем и двумя осторожными девушками-третьеклассницами в роли вице-президента и секретаря, наш совет единогласно признавался учителями и учениками самым выдающимся за долгое время.
Кстати, ходили слухи, что Мицуки и Кисион встречаются, но они быстро сошли на нет.
На мой взгляд, очень жаль.
Тёплая красавица и лучезарный красавец — даже мне казалось, что они идеально подходят друг другу, да и отношения у них были замечательные. Почему они не стали встречаться? Хотя меня не особо интересуют чужие дела, любопытство всё же присутствовало.
В этом году Кисион и те двое старшеклассниц выпустились. Мы с Хайбарой остались, но пополнение… откровенно говоря, слов нет.
Другая девушка-вице-президент мямлит так, что двух слов связать не может, а секретарь и казначей… вот сейчас, например, спорят, чья младшая сестра милее…
Пусть сегодня выходной и мы просто выкроили время для обсуждения, а не проводим официальное заседание, всё же должны быть хоть какие-то рамки. Но называть этих двоих дураками — значит ещё мягко выразиться.
Конечно, должен уточнить: они не помешанные на сёстрах извращенцы, наоборот — их девушки и есть сёстры друг друга. Но чтобы выяснить, кто остался в выигрыше, эти идиоты спорят чуть ли не каждый день.
Как они вообще попали в студсовет? Каждый раз, глядя на них, я сомневаюсь, не сломалась ли у нас система отбора. Хотя, кажется, в прошлом году отбор шёл точно так же.
Хорошо хоть, что Хайбара взял на себя почти всю прежнюю работу Кисион и свою собственную, да и я на себя немало взвалил, так что в целом совет работает неплохо. Пусть популярность не та, что в прошлом году, но пока здесь есть Хайбара, за школьную атмосферу можно не волноваться.
Пойти против одарённого четвёртого уровня, первого места в молодёжной группе ММА? Если такой смельчак и найдётся, я буду искренне сочувствовать его интеллекту, одновременно восхищаясь храбростью.
Эх, кажется, я тоже слишком много спихиваю на него. Хоть способности и ограничены, надо бы помогать больше.
— Асаи-сан, рассуди нас, кто прав?
Да откуда мне знать?! Не втягивайте меня в свои идиотские споры! Не портите мне настрой, когда я только собрался поработать, остолопы!
— Я же ваших сестёр в глаза не видел. Хоть фото покажите, что ли?
Честно говоря, у меня голова уже трещит. Если бы не солидарность студсовета, я бы их отчитал по первое число.
— У вас что… фотографий в телефоне нет? — тихо спросила наша вторая, малозаметная вице-президент.
— Откуда?! — в один голос гаркнули эти двое.
— Найдётся ли в мире хоть один брат, хранящий фото сестры в своём телефоне?
— Именно! Разве это не делает тебя конченым извращенцем-сестринником?
— Пф! Кхе-кхе… — Хайбара вдруг начал так отчаянно кашлять, будто подавился на месте. (Комментарий загрузчика: Ты что, сделал это? Сто процентов сделал!)
Что с нашим президентом? Ладно, вроде ничего страшного.
— У вас хоть фото ваших девушек есть?
— Конечно!
— Ну так покажите их, и всё!
Действительно, два неисправимых идиота.
После моих слов они наконец сообразили и вывели фото на экраны телефонов.
Честно говоря, хотя эти двое и полные болваны, их девушки — очень даже милые особы.
Хотя у меня самого нет планов заводить подружку, но, если уж на то пошло, я был бы не против, чтобы моя будущая девушка была похожа на одну из них.
Но тыкать друг другу в телефоны, хвастаясь сёстрами — это выше моего понимания.
— Ладно, понял. Они действительно очень милые. Но я могу судить лишь с точки зрения эстетики. У меня нет сестры, так что я не вправе рассуждать, чья милее. Хайбара, а у тебя?
Общаясь с этими двумя, можно самому стать дураком. Надо бы сменить тему.
— Нет, у меня тоже есть сестра, — ответил президент, что стало полной неожиданностью. Я всегда думал, что он единственный ребёнок.
— А почему ты раньше не говорил?
— Вы ведь никогда не спрашивали.
Сестра Хайбары… интересно, какая она? Такая же серьёзная, как брат, или, наоборот, легкомысленная?
— Ха? Сестра президента? И какая она?
— Уверен, от неё исходит сильное давление.
Те двое идиотов тоже заинтересовались. Похоже, отвлечь их удалось.
Впрочем, я и сам так думал. При таком выдающемся брате, как наш президент, его сестра дома наверняка испытывает немалое давление.
Разве не так чувствуют себя люди, у которых есть родственники, преуспевшие во всём? Их вечно — вольно или невольно — сравнивают с другими, отчего становится не по себе.
— Скорее уж, это я испытываю давление…
Мне показалось, или Хайбара горько усмехнулся?
Они плохо ладят?
— У вас что, плохие отношения?
Дурак, не спрашивай! Хотя я и сам об этом подумал.
— Нет, с чего бы это? — тут же отрезал Хайбара.
— Может, твоя сестра из разряда стервочек?
— Нет, у неё не такой характер.
— Не цундэрэ?
— О чём вы вообще? Конечно, нет.
— А какая тогда?
Эти двое прилипли к нему, как банные листы.
— Какая… даже не знаю. Она чаще дома сидит, и я почти не видел, чтобы она гуляла с одноклассниками. Не совсем такая, как нынешние девушки.
— Она затворница?
— Не неси чуши! Определённо нет. У неё нет подобных интересов.
— Значит, просто не любит гнаться за модой?
— Не сказать, что не любит, но я не замечал, чтобы она была этим увлечена.
— Она просила тебя побаловать её?
— Не выдумывай, такого не было.
— Может, она дома только своими делами и занимается?
— Примерно так.
— А очки носит?
— У неё нет близорукости. Раньше носила контактные линзы, но с середины средней школы перестала.
— Никакой «милоты» совсем, это же просто простушка из деревни!
http://bllate.org/book/24364/2839153
Готово:
