Что касается квантовой электродинамики, то по крайней мере сейчас этот уровень недоступен для полного понимания среднестатистическим школьником (за исключением такого урода, как Кюмно).
Объяснившись с прибывшим Комитетом по общественной безопасности, она также привлекла к себе немало зевак. В конце концов, две ученицы Токивадая сами по себе выглядели весьма примечательно, не говоря уже о том, что они оказались втянуты в подобное происшествие.
После краткого расспроса Кюмно протянула руку Мисаке.
— Возьми меня за руку.
Не понимая смысла её поступков, Мисака крепко сжала её ладонь. Хотя это было немного неловко (из-за того, что Кюмно была левшой), её рука оказалась удивительно мягкой...
— А?
Пейзаж перед глазами внезапно изменился!
Опустив голову, она обнаружила, что парит вместе с этой девушкой высоко в воздухе! К тому же они продолжали подниматься!
— Уа-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!
— Пожалуйста, не кричите так громко, это всего лишь обычная высота.
— Погоди-погоди! К таким вещам можно же хотя бы подготовить человека морально!
Описав в воздухе высокую параболическую дугу, их тела мягко опустились на крышу здания.
— Ну надо же, хоть я и понимала, что нам нужно поскорее убираться оттуда, но твой способ оказался чересчур неожиданным.
Мисака не удержалась от жалобы. Если подумать, только что она совершенно не чувствовала, чтобы та тянула её за руку — её просто подбросило в воздух вместе с ней самой. После этого Мисака наконец смогла догадаться, в чём заключалась способность собеседницы.
— Вот как? Прости.
— М-да... Но если честно... Это и правда забавно.
Сочтя себя излишне придирчивой, Мисака потрепала себя по волосам.
Перед глазами Мисаки Кюмно легко улыбнулась. Эта утончённая, непостижимая улыбка, подобная чистейшему кристаллу, была настолько пленительной, что происходящее казалось ей прекрасным сном.
— Да, ощущение полёта — это уникальный опыт, который ни с чем не сравнить. Мисака, в один прекрасный день ты тоже это прочувствуешь.
— Я? В любом случае, летать я всё равно не умею, так что мне без разницы.
Мисака небрежно отмахнулась, однако заметила, что Кюмно посмотрела на неё каким-то странным, многозначительным взглядом.
— Мисака... неужели ты не осознаёшь? Ну... впрочем, неважно, это всего лишь вопрос времени.
Манера речи этой девушки была несколько необычной — казалось, она всегда намеренно что-то недоговаривает. Тем не менее это ни капли не раздражало. В её тоне сквозило глубокое уважение к собеседнику, она лишь давала понять, что не станет вмешиваться в чужие желания наперекор воле самого человека.
— И вообще, ни Комитет по общественной безопасности, ни Силы самообороны... Почему они вечно появляются постфактум? Это что, сценарий какого-то второсортного супергеройского сериала?
Немного поправив волосы, Мисака посмотрела вниз на сотрудников Комитета, суетившихся на месте происшествия и устранявших последствия.
— Нет, всё не так, — Кюмно покачала головой. — Так называемые блюстители закона неизбежно запаздывают на самом этапе «исполнения». Это обусловлено ограничениями как правовой, так и физической природы.
— Ты что, защищаешь Комитет и Силы самообороны? Хотя они появились с явным опозданием.
— Да. Законом предписано, что никакое противоправное деяние не может служить основанием для обвинения до его совершения — таково ограничение правоприменительной практики. Активное и упреждающее пресечение преступлений немыслимо, поскольку означало бы наделение стражей порядка правом действовать ещё до того, как само правонарушение обрело юридическую силу. На первый взгляд в этом нет ничего дурного, но если бы подобное допускалось, это означало бы, что любого человека можно при желании обвинить в несуществующих умыслах и объявить «преступником». Следовательно, самое фундаментальное ограничение карательных полномочий заключается в ограничении по времени их применения — это ограничение с точки зрения юриспруденции. Как следствие, естественным и неизбежным итогом становится то, что стражи порядка физически не способны прибыть на место первыми, если только не оказались там случайно в момент совершения проступка. Это уже физическое ограничение. Поэтому я не считаю их виноватыми, они сделали всё, что было в их силах. До тех пор, пока задержка не слишком велика, я склонна считать их действия оправданными.
— Какая же ты рассудительная.
— «Реальность не может быть настолько идеальной, а потому путь к достижению идеала неотделим от самой реальности», — Кюмно растопырила пять пальцев по направлению к небу. — Только и всего.
Мисака ошеломлённо уставилась на неё, внезапно поймав себя на мысли, что та совсем не похожа на школьницу. И дело было вовсе не в её внешности — хотя внешне Кюмно действительно мало напоминала ученицу средней школы, — речь шла о психологическом уровне.
Казалось, она пережила слишком многое и знала слишком многое. Это шло вразрез со всем тем, к чему привыкли девочки-подростки её возраста.
Заметив взгляд Мисаки, Кюмно слегка покраснела.
— Просто отец мне так говорил.
Это объяснение делало слова Кюмно более-менее естественными, хотя правильно уловить лежащий в их основе глубинный смысл было не так-то просто — по крайней мере, если воспринимать фразу исключительно в буквальном ключе.
— Ладно-ладно, проехали.
Мисака закинула сумку за плечо, держа её за одну лямку, а второй рукой оперлась на перила на крыше. Её непринужденная поза совсем не вязалась с манерами благородной девицы, но выглядела вполне гармонично. Переведя взгляд вдаль, она слегка улыбнулась.
— Хм-м-м... Оставим в покое полёты, но созерцать всё с такой высоты и правда захватывает дух. Кажется, будто весь мир лежит у твоих ног... А, хотя он ведь и впрямь у наших ног. В-в общем, вы поняли, я не умею подбирать слова.
Она ляпнула какую-то белиберду и почувствовала себя неловко. Сама того не понимая, проведя с этой девушкой всего немного времени, Мисака ощутила странное, ни с чем не сравнимое облегчение.
— Я понимаю. В конце концов, я и сама частенько забираюсь в небесную высь.
В отличие от Мисаки, Кюмно по-прежнему держала школьную сумку обеими руками перед собой, сохраняя безупречную осанку благовоспитанной барышни даже в пустом месте, и отвечала своим мягким, нежным голосом.
— Да, пожалуй, — тихо произнесла Мисака.
Какое-то мягкое, обволакивающее тепло постепенно зарождалось у неё на душе.
Обладательница пятого уровня, Мисака Микото, ставшая звездой Токивадая сразу после поступления, на самом деле панически боялась одиночества. Хотя вслух она в этом никогда не признавалась, в глубине души это чувство давало о себе знать. По правде говоря, она была из тех людей, кто расстраивался даже тогда, когда во время кормления бездомных кошек те разбегались в разные стороны из-за испускаемых её телом электромагнитных волн.
Стоило ей захотеть, и она мгновенно оказывалась в центре всеобщего внимания, но по-настоящему слиться с коллективом у неё так и не получалось. Налаживать со всеми хорошие отношения удавалось легко, однако между ней и остальными всегда словно пролегала незримая, труднообъяснимая пропасть. Честно говоря, поддерживать такой привычный уклад жизни было совсем не просто.
Наверное, именно в этом и заключалась главная причина её нежелания вступать в какие-либо компании. Вместо того чтобы торчать в самом эпицентре коллектива и чувствовать себя чужой, было куда проще сохранять разумную дистанцию — так всем будет гораздо естественнее.
И всё же рядом с этой девушкой в течение столь короткого времени она действительно ощущала долгожданное расслабление. Ничего страшного не случилось бы даже тогда, когда она ненароком брякнула какую-то глупость.
Примечания автора:
Заглавие этой главы: Название «Одна четвёртая явления» появляется только при соблюдении определённых условий. При их выполнении стандартный заголовок текущего сюжета игнорируется, а вместо него автоматически вставляется название «Одна четвёртая явления». Независимо от того, как далеко зайдёт сюжет, название «Одна четвёртая явления» обладает наивысшим приоритетом. Обратите внимание, что следующие за ним порядковые номера сами по себе не образуют непрерывной сюжетной линии — они лишь указывают на то, каким по счёту является данный фрагмент с таким названием.
Примечание загрузчика: Скажу честно... впервые главный герой умилил меня до такой степени. В последний раз нечто подобное я испытывал разве что к Сасаки из Харухи Суд。мии, судя по всему, у меня хронический иммунитет к подобным интеллектуальным красавицам. К слову, помимо заголовков, подзаголовки тоже содержат важные спойлеры.
Лёгкость бытия ① (Арка Хайбары Мицуки)
()Что такое жизнь?
Жизнь движется по непрерывной колее событий — и может двигаться исключительно по ней, — однако никто и никогда не мог дать ей точное определение. Подобный на вид банальный вопрос из-за этого неизменно превращается в обязательный, вычурный фрагмент в произведениях бесчисленных литераторов.
Пока в середине двадцатого века некий человек не остановил на нём свой взгляд хотя бы на мгновение. И тогда настал момент, изменивший всё.
Этого человека звали Эрвин Шрёдингер.
Человек, казалось бы, бесконечно далёкий от науки о жизни, пришёл к беспрецедентному выводу.
Никаких изящных фраз или завораживающих ритмов. Но при этом его слова обладали куда большим могуществом и потрясали сильнее, чем любые поэтические строки классиков.
Под этим выводом начали открываться тайны, сокрытые в самой глубине генов.
То, что мы зовём жизнью, есть не что иное как вечная спираль, сотканная из противоречий последовательности нуклеотидов А, Т, Г и Ц.
С этого самого мгновения человечество прикоснулось к самой сути жизни. С этого самого мгновения человеческий разум получил инструмент для её толкования.
Без сомнения, это стало одной из величайших побед человеческого рассудка.
Однако, если жизнь поддаётся осмыслению силой интеллекта, то как следует истолковывать сам интеллект? Если живые организмы объяснимы с точки зрения физики, то как определить вершину эволюции жизни — разум?
Чем именно обусловлены различия в интеллектуальных способностях людей?
Завершив привычную для выходного дня тренировку, Хайбара Мицуки вернулся домой.
— Я дома.
Привычно бросив приветствие, он с удивлением заметил спускающуюся со второго этажа сестру.
— С возвращением, братец.
Сестру звали Хайбара Кюмно, в этом году она готовилась поступать в среднюю школу.
Хайбара вовсе не хвастался — он искренне считал свою сестру выдающейся личностью.
Кюмно ступала по ступеням, и её гладкие длинные волосы покачивались, словно шёлк. Она не имела привычки пользоваться косметикой, но даже с самым простым макияжем выглядела до слёз красиво. Из-за врождённой гетерохромии её глаза обладали редкими и уникальными оттенками: один был золотисто-зелёным, а другой — фиолетовым. Генетический недуг ничуть не испортил её красоты, напротив, придав её облику ещё больше загадочности и притягательности. Сама она, впрочем, считала это странным и не слишком жаловала такую особенность, поэтому в повседневной жизни даже носила фиолетовые линзы, чтобы разница в цвете глаз не бросалась в глаза. Тем не менее в глазах окружающих эта непохожесть на других добавляла ей некоего сказочного очарования.
Поскольку сегодня у неё не было планов выходить на улицу, сестра обошлась без цветных линз. Когда эти прекрасные разноцветные глаза уставились на Хайбару, ему на мгновение даже показалось, что он очарован.
В выборе одежды сестра, напротив, проявляла полную безыскусность. К нарядам она всегда относилась без лишнего трепета. Это вовсе не означало, будто у неё дурной вкус — скорее наоборот, вкус у неё был отменный. Просто она никогда не шла на поводу у чужих мнений или быстротечной моды. Кюмно выбирала лишь то, что подходило лично ей, и принципиально не менялась под влиянием окружающих. Она не была типичной модницей, но именно поэтому обладала шармом, который никогда не шёл на компромисс с устоями общества.
Хотя в её чертах ещё угадывалась некоторая детская наивность, в том, что сестра была невероятной красавицей, Хайбара не сомневался — вряд ли кто-то стал бы с этим спорить. Звучит так, будто он хвастается собственной сестрой, но на самом деле это была сущая констатация фактов.
Впрочем, исключительность, о которой говорил Хайбара, лежала в совершенно иной плоскости.
— Мм. Кюмно, как у тебя успехи?
— Проверка кривизны пространства-времени оказалась делом не столько сложным, сколько кропотливым. Но сегодня я должна закончить.
— Только не перенапрягайся, в конце концов, это всего лишь вспомогательные результаты моделирования, подобную рутину можно перепоручить кому-нибудь другому.
— Я не доверяю это другим и не люблю перекладывать подобные вещи на чужие плечи.
Содержание диалога брата и сестры вряд ли показалось бы понятным большинству людей. На самом деле они вели речь о результатах вычислений кривизны пространства-времени в рамках общей теории относительности, полученных с помощью уравнений поля Эйнштейна.
Если вспомнить о том, что Кюмно всего двенадцать лет, станет ясно, насколько ненормальным было это явление.
Да, необычность Кюмно заключалась в её поразительном, невероятном таланте. Трудно было поверить, что перед ним девочка, ещё даже не переступившая порог средней школы. Если не произойдёт непредвиденных обстоятельств, её целью наверняка станет знаменитая Средняя школа Токивадай.
Честно говоря, Хайбара Мицуки откровенно завидовал её одарённости.
— Тогда подожди меня. Пусть я не столь силен, как ты, но с простой проверкой вычислений справлюсь. Я пойду сполоснусь, а ты пока отдохни.
— А? Разве так можно?
— Слушайся старших, сестрёнка. Учись иногда доверять людям.
Хайбара протянул руку и легко щелкнул сестру по лбу.
— Ой... Я вовсе не не доверяю людям...
Кюмно закрыла лоб обеими руками, нарочно изобразив обиженное выражение лица.
Эй-эй, разве это не чересчур мило?
Догопив спортивный напиток, Хайбара направился в ванную.
Без намерения хвастаться, семья Хайбара действительно жила в большом достатке. На определенном уровне практически все компании, напрямую связанные со Средней школой Токивадай — одним из пяти престижнейших учебных заведений Города Академии, — можно было назвать принадлежащими семье Хайбара.
Это значило очень многое: их семейство фактически являлось могущественным финансовым конгломератом. Так что обычным парнем его назвать было никак нельзя.
Тем не менее ни учителя, ни одноклассники Хайбары Мицуки в школе об этом даже не догадывались. И дело было вовсе не в его излишней скромности — он просто не видел в этом ничего заслуживающего внимания.
Хайбара Мицуки был на год старше сестры Кюмно и уже учился в довольно известной средней школе. Хотя он числился лишь первоклассником, в стенах учебного заведения он успел превратиться в весьма заметную персону.
Как уже упоминалось, скромником его назвать было нельзя. При этом он искренне считал происхождение своего рода вещью, не стоящей упоминания. Очевидно, что всеобщее внимание он привлекал исключительно благодаря собственным заслугам.
Несмотря на то, что Хайбара учился только в первом классе, он уже занимал пост казначея в школьном совете. К тому же он слыл прославленным спортсменом школы. Добавьте к этому отличную успеваемость и весьма привлекательную внешность — при наличии таких вводных оставаться незамеченным было просто невозможно.
— Мне кажется, небеса одарили тебя слишком щедро.
Кисион Мидори, вице-президент школьного совета, где состоял Хайбара, как-то раз в шутку бросила ему эту фразу.
Хотя он никак не возразил на слова старшеклассницы, сам Хайбара придерживался совершенно иного мнения.
Если называть кого-то действительно обласканным небесами, то единственной кандидатурой могла быть лишь его собственная сестра.
Мало кто знал, что на самом деле успеваемость Хайбары Мицуки была далеко не столь блестящей, какой казалась на первый взгляд. И хотя по точным наукам — математике и физике — его оценки действительно зашкаливали, реальные знания по гуманитарным предметам едва дотягивали до проходного минимума.
Откуда же тогда брались сплошные высшие балы по всем дисциплинам? Ответ был прост: по некоторым предметам он жульничал.
Разумеется, в большинстве учебных заведений подобное поведение сочли бы непростительным. Но только не в Городе Академии.
Поскольку сам Город Академии представлял собой конгломерат школ, где во главу угла ставилось развитие сверхспособностей, последние играли ключевую роль в учебном процессе и учитывались при оценке достижений учащихся.
Отсюда вытекала концепция, схожая с вотумом доверия: если ты способен применить эсперские способности во время экзамена по какому-либо предмету так, чтобы тебя не поймали с поличным, полученный результат принимался официально. Это означало, что заработанных за счёт использования суперспособности баллов более чем достаточно для освобождения от экзамена по данной дисциплине.
Хайбара прибегал к самым разным ухищрениям, неизменно используя свой Психокинез. Чаще всего он покрывал экраны компьютеров, на которых выводились тестовые задания, тончайшим слоем психокинетической энергии. С её помощью он улавливал малейшие колебания волн и по ним мысленно восстанавливал содержимое экрана.
Таким образом, жульничество Хайбары не подлежало обвинениям в нечестности, поскольку подобные фокусы всецело допускались правилами.
Вот только мошенничал он исключительно на гуманитарных предметах. Почему он так поступал? Хайбара и сам не мог бы дать точный ответ. Но в одном он был уверен: если бы он не концентрировал все свои силы на точных науках, у него попросту не хватило бы способностей угнаться за сестрой.
По правде говоря, даже для того, чтобы физика и математика не ускакали от него слишком далеко по сравнению с тем, что творила Кюмно, требовалось колоссальное напряжение всех душевных сил.
Исходя из этого, тот факт, что Кюмно ухитрялась удерживать абсолютную успеваемость по всем без исключения предметам, казался чем-то за гранью фантастики.
Мало того, сестра ко всему прочему прекрасно рисовала. Хотя сам Хайбара Мицуки в живописи не смыслил ничего и не мог дать более детальную оценку её работам, это было очевидно. Более того, однажды Хайбара видел, как сестра виртуозно исполнила сложную мелодию на стоявшем дома пианино — хотя ровно за неделю до этого она ещё даже не умела читать ноты.
Единственное поле, в котором он всё же превосходил сестру — это спорт. И хотя парню вряд ли стоило гордиться превосходством в физической силе над девочкой, да и сама Кюмно по физкультуре не уступала лучшим ученицам, тогда как он сам был среди лидеров среди парней — по крайней мере, этот факт позволял утешаться мыслью, что Кюмно оставалась всего лишь смертным человеком.
Честно говоря, тот факт, что утешение приходилось искать в столь незначительных деталях, сам по себе красноречиво говорил о её неординарности.
В этом мире действительно существовали гении, чьи способности выходили за рамки всякого здравого смысла.
Была одна вещь, к которой Хайбара никак не мог привыкнуть. Если подумать, это даже звучало немного комично. Он отчётливо ощущал, что сестра на самом деле испытывает к нему что-то вроде благоговейного трепета, и от этого ему становилось не по себе.
Конечно, со стороны могло показаться совершенно естественным, что младшая сестра боготворит столь выдающегося старшего брата. Но что, если к этому уравнению добавить тот факт, что сама сестра превосходит брата во всём? Разве после этого столь привычная картина не начинает выглядеть абсурдно? По крайней мере, Хайбара Мицуки, будучи тем самым братом, никак не мог принять подобное с легким сердцем.
Больше всего Хайбару терзало то, что он прекрасно чувствовал искренность Кюмно: она действительно искренне считала его потрясающим. Питая подобные чувства, она совершенно не ставила себя в пример и даже не пыталась сравнивать их достижения — она просто беспристрастно констатировала факт.
Сестра была донельзя безупречна, и Хайбара Мицуки отлично понимал, что ему до неё далеко.
Дело было вовсе не в том, что он считал себя никчемным — напротив, он прекрасно осознавал, что добился многого. Проблема заключалась в том, что на фоне собственной сестры он выглядел до боли заурядным человеком.
http://bllate.org/book/24364/2839144
Готово:
