— Духозверь?
Для Мяомяо это название, слетевшее с губ дедушки Сан Мо, было совершенно незнакомым.
Он уже изучил под руководством Сан Мо виды самых распространенных на материке фантомов, духовных зверей, а также обычных растений и животных, однако духозверей среди них не было.
Сан Мо коротко хмыкнул, не сводя глаз с Чи. Прислонившись боком к стене, он выглядел донельзя расслабленным, но на деле был готов в любую секунду нанести удар.
— Это очень древний род, — медленно проговорил он. — Во времена своего расцвета, восходящего еще к периоду до обретения мною разума, они были владыками всех фантомов. Они обладали уникальной, данной от рождения способностью принимать человеческий облик. Но к тому моменту, когда я пробился на четвёртую ступень, этот род уже полностью исчез с материка.
Я узнал об их существовании, случайно наткнувшись на оставленный предками манускрипт. В нем описывалось величие духозверей и некоторых других древних народов, но эти владыки фантомов исчезли так внезапно, не оставив после себя ни единого следа, что тогдашние люди сочли книгу обычной фантастикой, решив, будто автор просто выдумал столь могущественные расы.
Истинная форма Сан Мо — дерево сань возрастом более девяти тысяч лет. Но этот срок исчислялся с того момента, как на четвертой ступени у него зародился разум. На самом деле, судя по скорости, с которой растения самостоятельно впитывают демоническую ману неба и земли и достигают четвертой ступени, он должен был прожить гораздо больше десяти тысяч лет.
За эти миллениады на материке отгремело бесчисленное множество войн, сменились десятки государственных систем. И больше всего от войн страдала не хрупкая жизнь, а история, сконденсированная в цивилизацию.
На нынешнем материке уходящая вглубь веков история прослеживается максимум лет на тритцать, а все более древние события сохранились лишь в памяти единичных долгожителей вроде Сан Мо, доживших до наших дней.
Именно поэтому королевские семьи большинства современных государств, даже зная о существовании Сан Мо, не смеют его задирать. У него слишком много глаз и ушей среди растительного мира, ему ведомы бесчисленные тайны прошлых эпох, и любая из них вполне может стать той ахиллесовой пятой, что сокрушит их троны.
Он — живая книга истории и мудрец, прозревающий время. Они трепещут перед ним и в то же время нуждаются в нем. К счастью, Сан Мо никогда не вмешивался в дела людей без причины, лишь издалека наблюдая за происходящим.
А воспитание Мяомяо стало едва ли не первым случаем, когда он по собственной воле пожелал выйти в мир людей.
Чи лишь покачал головой:
— Я не помню.
Его выражений лица было безмятежным, а взгляд — холодным и отрешенным. Даже Син Юэ и Сан Мо не смогли заметить ни единого признака лжи.
— Когда я очнулся, в памяти не было ничего, кроме собственного имени — Чи, — произнес он. — Я не знаю, к какому роду принадлежу и что мне делать дальше. Единственное, что я чувствую — это дыхание Мяомяо, поэтому я пришел за ним.
— Должно быть, ты получил тяжелейшее ранение, — заметил Сан Мо. — В том древнем манускрипте упоминалось, что представители рода духов обладают способностью к воскрешению из мертвых. Получив смертельную рану, они могут возродиться в том самом виде, в каком появились на свет. Но взамен их сила и память полностью обнуляются. Кроме самой души, все остальное можно назвать перерождением.
В этот момент его взгляд стал еще более глубоким. Насколько ему было известно, применять способность к возрождению из мертвых могли лишь взрослые особи рода духов, а чтобы достичь взрослого возраста, представителям этого рода требовалось подняться выше десятой ступени. Что же за существо было способно смертельно ранить взрослую особь столь читерского рода?
И если этот народ на самом деле не вымер, то где они прятались все эти тысячелетия? При всем изобилии шпионов Сан Мо по всему материку, он ни разу об этом не ведал.
Но так или иначе, личность Чи постепенно начала проясняться.
Син Юэ по-прежнему считал его ненадежным. Нахмурившись, он уже собирался заговорить, как Чи опередил его:
— Я не причиню вреда Мяомяо.
Он посмотрел на Син Юэ, прекрасно понимая, кто здесь принимает окончательные решения.
Их взгляды скрестились на расстоянии, и в глазах обоих читалось нескрываемое враждебное отношение. Однако Чи хотел остаться. В его пустой памяти не было ни малейшего ориентира на будущее, а существование Мяомяо служило для него единственным якорем. Нахождение рядом с мальчиком помогало сдерживать его то и дело вспыхивающие приступы нестабильности.
Он нуждался в Мяомяо.
Чи первым опустил голову:
— Я могу заключить с Мяомяо контракт.
Прислонившийся к стене Сан Мо внезапно приподнял бровь.
Контракт был универсальным способом установления партнерских отношений между людьми и фантомами. Заключив его, расторгнуть связь было крайне сложно — обычно для смены партнера приходилось дожидаться смерти другой стороны.
В период действия контракта ни человек, ни фантом не могли причинить друг другу вреда. Человек получал возможность заимствовать навыки фантома, а тот, действуя, тратил демоническую ману заклинателя. Это приводило к ситуации, когда при огромной разнице в ступенях сильный фантом просто не мог раскрыть свою полную силу. Именно поэтому редкий фантом соглашался заключать контракт с человеком, уступающим ему в мощи.
Добровольное предложение Чи наглядно демонстрировало его искренность.
Сан Мо перевел взгляд на Син Юэ. Старик помрачнел, но возражать не стал, очевидно, прекрасно понимая это.
Маги-воины и маги стихий получали возможность заключить контракт с первым фантомом по достижении третьей ступени. А вот смогут ли они в дальнейшем привязывать к себе новых зверей, зависело исключительно от личного таланта. Маги-воины обычно ограничивались одним зверем-партнером, тогда как хрупкие маги стихий куда больше нуждались в защите фантомов и обладали достаточными запасами маны, чтобы поддерживать их, поэтому их итоговое количество контрактов обычно равнялось трем.
Изначально в качестве первого партнера для Мяомяо он подготовил А Цзиня — того самого Белоигольчатого Золотоглазого Тигра, который сейчас в заднем дворе окутывал себя коконом, стабилизируя уровень. Лишь с поддержкой одиннадцатой ступени он мог бы со спокойной душой отпустить Мяомяо в Академию в свое отсутствие.
Но если истинная личность Чи действительно принадлежала к древнему роду, о котором говорил Сан Мо, то пространство для его дальнейшего роста было поистине колоссальным, вплоть до потенциала достичь двенадцатой ступени. Для Мяомяо это, несомненно, стало бы великолепным подспорьем.
Разница в ступенях между ними была не столь велика, как между А Цзинем и Мяомяо, а благодаря уникальным колоссальным запасам маны мальчика это никак не помешало бы Чи раскрыть свой потенциал.
Самое главное — Чи все еще находился в периоде роста, и после заключения контракта прорыв любого из них давал усиление другому. С этим не мог сравниться А Цзинь, уже достигший одиннадцатой ступени и почти сотню лет стоявший на месте.
Поразмыслив немного, Син Юэ повернулся к Мяомяо и спросил:
— Мяомяо, ты хочешь заключить с ним контракт?
Мяомяо без малейших колебаний кивнул: он хотел, чтобы Чи остался.
Заметив, как Чи резко посмотрел на него — кажется, с каким-то странным выражением в глазах, — мальчик моргнул, не понимая, чему тот так удивился.
Хотя обе их встречи трудно было назвать нормальными, они ведь все-таки друзья, верно?
К тому же Чи даже подарил ему подарок.
— Ладно, — Син Юэ решил уважать его выбор.
Он отступил на шаг, и его коса жнеца вычертила в воздухе изящную плавно закругленную дугу. В этом движении сквозила легкая, непринужденная грация, словно он вовсе не боялся, что огромное лезвие может задеть его самого.
Перед ним вновь распахнулась черная трещина, и коса, рассыпавшись на мириады точек черного тумана, была втянута внутрь разлома.
Вместе с исчезновением оружия мгновенно растаял и холод в комнате. Словно невидимый барьер рухнул: прежде серо-мрачный мир вмиг прояснился, и через окно хлынули яркие потоки теплого солнца.
Старик вновь шагнул в свет, его седые волосы переливались мягким золотом. Избавленный от пелены черного тумана, он выглядел крепким, подтянутым стариком, ничем не отличающимся от любого другого седовласого дедушки — разве что статью покрепче.
Однако...
— Как круто! — глаза Мяомяо едва не превратились в сияющие звездочки.
Раньше Син Юэ крайне редко пускал в ход оружие на его глазах. Даже если находились безумные фантомы, желающие бросить ему вызов, он сначала запирал Мяомяо в комнате, заявляя, что кровавые зрелища не подходят для детских глаз. Мальчик впервые видел оружие дедушки в деле.
Это плавное, безупречное движение, которым он убрал косу, выглядело просто умопомрачительно круто!
Услышав такую оценку, Син Юэ опешил, а Сан Мо тут же расхохотался во всю мочь, не желая щадить самолюбие приятеля.
— Как круто... Ха-ха-ха, ха-ха-ха, старик Син, да если те люди, которых ты прикончил, услышат слова Мяомяо, они от злости воскреснут из мертвых!
Син Юэ зыркнул на него: нашелся тут оратор. Он ведь еще даже не рассказал Мяомяо о своей истинной личности.
Мяомяо на самом деле думал совсем о другом — вернее, он вообще слушал вполуха. Сейчас все его мысли были заняты радостью от того, что Чи удалось спасти. Пока старики разговаривали, он исподтишка поднял привязанную к простыне левую руку и украдкой показал Чи крошечный знак победы из двух пальцев.
Чи повернулся к нему боком. На его суровом лице по-прежнему не было ни единой эмоции, однако царившая вокруг него отчужденная холодность как-то незаметно немного рассеялась.
Связанный веревкой и лишенный возможности двигаться, он лишь чуть повернул турецким седлом корпус и тыльной стороной ладони легонько коснулся руки ребенка.
Хлоп.
Словно какое-то альтернативное приветствие ладонью о ладонь.
Проведя взглядом Сан Мо, Син Юэ завел руки за спину и фыркнул:
— Мелкий, тебя ведь зовут Чи? А знаешь вообще, как заключать контракт?Чи кивнул.
Хотя бо́льшая часть воспоминаний была утрачена, такие вещи, как сон, еда, культивация и заключение контрактов, уже давно стали телесными инстинктами, и он на уровне чистого природного чутья знал, как именно это делается.
Он повернулся и мягко взял Мяо-Мяо за руку.Мягкое ощущение было совсем не похожим на его собственные руки: казалось, стоит лишь чуть сильнее сжать пальцы, и она сломается. Но в то же время это напоминало клинок, вернувшийся в ножны, пробуждая в нем странное, щемящее чувство привязанности.
— Мяо-Мяо, доверься мне, расслабься и не сопротивляйся, — тихо произнес он.Увидев, как стоящий перед ним ребёнок послушно кивнул, он слегка приподнял уголки губ и опустил голову.
Их лбы соприкоснулись.Алые пряди волос, словно развевающиеся языки пламени, смешивались с прохладными черными прядями. Мяо-Мяо и Чи стояли невероятно близко друг к другу, прямо встретившись взглядами с теми сияющими алыми глазами.
Странно сказать, но при том, что тело, кожа и атрибут магии Чи были до предела обжигающими, его внешнее проявление всегда оставалось суровым и холодным. И лишь глядя на него, Чи наконец перестал скрывать свои чувства — его взгляд, подобно температуре его тела, был настолько раскаленным, что Мяо-Мяо, даже до конца не понимая в чем дело, инстинктивно ощущал легкий трепет.
Казалось, он готов проглотить его целиком.— Назови мне своё истинное имя, — произнес Чи.
В договоре лишь самое первое имя признавалось Небом и Землей.
— Цзян Люцзин, — тихо ответил Мяомяо.
Это имя дали ему его настоящие родители, оно было вышито на его пеленках. Единственная ниточка, связывавшая его с родными по крови людьми, сводилась лишь к этому имени.
Он пользовался им не всегда, ведь ему больше нравилось быть Мяомяо своего дедушки — в его сердце единственными настоящими близкими людьми оставались только дедушка и остальные. Но в такой момент какая-то странная связь словно неустанно напоминала ему, что в этом мире, возможно, все еще существовали узы, которые он не в силах разрубить.
— Вышестоящие Боги правосудия — свидетели, солнце и луна — поручители! — медленно слетели с губ Чи древние слова заклинания.
Его взгляд был прикован к Мяомяо, и хотя он еще ничего не успел сказать, Мяомяо уже интуитивно понял, что от него требуется.
Ребенок, чей лоб соприкасался со лбом юноши, сидел на коленях на кровати. Выражение его лица было решительным, и вслед за этим раздался его мягкий и чистый голос:
— Вышестоящие Боги правосудия — свидетели, солнце и луна — поручители!Многовековые клятвы ложатся на мое тело, пределы неба и земли служат границами договора. Я, Чи, желаю с этого момента разделить свою жизнь с Цзян Люцзином, никогда не предам, никогда не изменю.
Многовековые клятвы ложатся на мое тело, пределы неба и земли служат границами договора. Я, Цзян Люцзин, желаю с этого момента разделить свою жизнь с Чи, никогда не предам, никогда не изменю.
В тот же миг поднялся свирепый ветер.
Под ними обоими проявился сияющий магический массив, и одна за другой, вращаясь, зажглись таинственные руны. В ту секунду, когда все узоры полностью осветились и зафиксировались, Мяо Мяо почувствовал, как в его тело хлынул невиданный по своей силе поток магии, с непреодолимым напором очищая и переплавляя его меридианы, кости... до самого основания.
В одно мгновение барьер третьего ранга, сдерживавший его уже несколько месяцев, был смят и прорван. Бурная магия вмиг заполнила каждую трещинку и силой дотянула его до пика третьего ранга, остановившись лишь тогда, когда он смутно ощутил преграду четвертого ранга.
Мяо Мяо даже не успел удивиться, как все его сознание утянуло на глубину, погружая в процесс заключения договора.
Незнакомый, обжигающе горячий порыв проскользнул следом за хлынувшей магией, и в мгновение ока всё вокруг исчезло. Точно так же, как когда-то, когда он пел успокаивающую песню, он оказался в белоснежном пространстве, где не было ничего, кроме непрерывно поднимающегося вверх раскаленного дыхания.
В деревянном хижине, заметив, что магия Мяо Мяо сначала замерла, а затем стремительно взлетела вверх, Син Юэ нахмурился и посмотрел на Сан Мо:
— Что происходит?
Будучи волком-одиночкой до мозга костей, он никогда не заключал договоров с фантастическими зверями, но все же знал, что при первом заключении это не должно влиять на уровень силы — иначе те, кто мучается над преодолением узких мест, изо всех сил старались бы заключить договор со зверем.
Сан Мо смотрел на двух прижавшихся друг к другу лбами детей у изголовья кровати. Глаза обоих были закрыты, а мощная магия образовывала вокруг них видимую невооруженным глазом ауру, не позволяя посторонним приближаться.
Яркие переливы радужных и пламенных оттенков переплетались и сцеплялись друг с другом: сначала две четко разделенные половины постепенно стирали границы, сливаясь воедино.
Он тяжело выдохнул из груди, и в его взгляде читалось нескрываемое потрясение.
— Старик Син, ты когда-нибудь слышал о договоре симбиоза?Договор симбиоза? Син Юэ никогда о таком не слышал, но по самому названию примерно догадывался о его сути. Нахмурившись, он спросил:
— Это такой договор, при котором гибель одной стороны влечет за собой смерть другой?
Сан Мо кивнул:
— Это лишь одна из его особенностей.
Договор симбиоза отличается от договоров с духовными зверями. Он существует и поныне, и многие о нем знают, но тех, кто решается его заключить, можно пересчитать по пальцам. В отличие от распространенных ныне договоров спутников, этот — будь то между человеком или магическим зверем — можно заключить лишь раз в жизни. Стоит им связать себя узами, как их уже не разорвать даже смертью. Это поистине абсолютное слияние двух существований.
Он поднял палец, показывая цифру:
— При договоре спутников прирост сил, который человек и магический зверь дают друг другу, зависит от степени их совместимости. У подавляющего большинства людей и магических зверей совместимость не превышает тридцати процентов, а достижение пятидесяти уже считается выдающимся результатом. Договор же симбиоза равносилен договору спутников с изначально максимальной стопроцентной совместимостью, и польза, которую он приносит обеим сторонам, в несколько раз превосходит обычный договор.
Син Юэ вовсе не удивился этому: раз уж речь шла о связи жизни и смерти, то и преимуществ он должен приносить немало.
Однако Сан Мо продолжил:
— И это лишь часть.
Син Юэ вопросительно посмотрел на него:
— М?
Он нахмурился:
— Есть и другие эффекты?
Сан Мо кивнул:
— Самая мощная сторона договора симбиоза заключается в том, что он позволяет заключившим его сторонам полностью понимать сокровенные мысли друг друга и передавать свои намерения. Благодаря такому абсолютному двустороннему взаимопониманию человек и магический зверь могут выйти на уровень сотрудничества, куда более высокий, чем простое заимствование навыков друг друга. Мы называем это слиянием.
Человек может превратить магического зверя в собственное оружие, а магический зверь — полностью задействовать мастику человека. Они становятся единым целым, взаимно защищая и поддерживая друг друга.
Каковы условия заключения этого договора? — внезапно спроил Син Юэ.
При столь мощных побочных эффектах договора, пусть даже он и связывает жизнь со смертью, наверняка нашлись бы люди и магические звери, которые попытались бы его заключить.
Но Сан Мо утверждал, что это искусство почти утрачено.
Глядя на двух детей на кровати, Сан Мо ответил спокойным голосом:
— Всего одно условие. Абсолютное доверие.
В процессе заключения договора нельзя допустить ни малейшего колебания, в нем не должно быть примеси какой-либо выгоды — это должно быть чистейшее желание быть вместе с другим и полная передача собственной жизни в чужие руки.
Всего лишь такое простое условие.
Чистая привязанность.
Договор заключают потому, что обе стороны искренне хотят вечно быть вместе.
Но те, кто узнавал о способе заключения этого договора, не были способны выполнить даже его.
Сан Мо вдруг усмехнулся и небрежно бросил Син Юэ:
— Знаешь, условие этого договора на самом деле очень жестоко. По сравнению с договором спутников, договор симбиоза требует куда большей платы, поэтому приходится сулить людям достарчую выгоду, чтобы привлечь их. Но именно потому, что они заранее знают обо всех этих благах, в сердцах людей и магических зверей зарождается жадность, из-за чего им суждено потерпеть неудачу. Даже если их отношения на самом деле неплохи, договор сочтет их недостаточно чистыми. В конце концов, успешно заключить его удается лишь таким людям, как Мяо Мяо, которые ничего об этом не знают.
Его взгляд устремился к далёкому небосводу, а голос звучал тихо:
— Говорят, этот договор некогда принесли посланцы Бога Магии. Как думаешь, о чем думал наш Владыка Бог Магии, даруя людям такой договор?
О чем он думал, когда это божество, восседая высоко на небесах, безмолвно взирало на мирские радости и печали?
Неужели он считал людей жалкими созданиями? Ведь они на словах твердят о любви, но каждый их шаг по-прежнему подчинен расчету и выгоде?
Син Юэ остался непреклонен:
— Не стоит мерить богов человеческими мерками.
Сан Мо пожал плечами.
Он и так знал, что эти люди — преданнейшие фанатики Бога Магии.
Больше он ничего не стал говорить, лишь бросил:
— Заключение этого договора займет еще немало времени, тебе необязательно стоять здесь неотлучно.
Син Юэ оставался тут ради охраны, но раз Чи и Мяо Мяо смогли успешно заключить договор симбиоза, это доказывало правдивость его слов — у него действительно не было никаких мыслей причинить вред Мяо Мяо.
Правда, окинув взглядом комнату — Мяо Мяо, Да Хэй, Син Юэ, он сам, а теперь еще и появившийся Чи — Сан Мо усмехнулся и сказал Син Юэ:
— Странных личностей в этом доме с каждым днем все больше.
Син Юэ холодно фыркнул, ничего не ответил и повернулся, направляясь на кухню.
Когда Мяо Мяо закончит, она наверняка проголодается, нужно было все подготовить заранее.
http://bllate.org/book/24357/2837284
Готово:
