Проведя так несколько дней, я обнаружил, что Лань Янь действительно занял правильную позицию, превратившись практически в точную копию Цянь Чао.
Сегодня выходные, очередная рабочая неделя подошла к концу. Я сидел за начальственным столом, сладко потягиваясь и размышляя, куда бы сегодня вечером отправиться сменить обстановку: изо дня в день давиться домашней диетической едой уже до смерти надоело.
Поразмыслив с полчаса, я вдруг вспомнил об одном маленьком ресторанчике, затерянном в самом глухом углу среди диких гор. Их жареная дикая курятина — просто объедение, а тушеный в соусе дикий кролик — вообще нечто невероятное. Нет, сегодня вечером я просто обязан себя побаловать, чего бы это ни стоило.
Я схватил трубку и велел секретарю переключить меня на мобильный Лань Яня:
— Лань Янь, сегодня вечером домой не возвращаемся. Захвати Пассат, поедем в одно местечко отведать дичи. Да, и скажи Цянь Чао, чтобы взял с собой дежурящих парней. Хороших машин не берите, хватит и обычного микроавтобуса.
Дождавшись ответа Лань Яня, я повесил трубку. То местечко отыскать ох как непросто: мы с Братом Хуэй как-то раз забрели туда по чистой случайности, когда нас забросили в дикие горы. Тогда мы сошлись во мнении, что тамошняя дичь может сравниться лишь с небесными яствами. И дело тут вовсе не в том, что на голодный желудок любая еда кажется вкусной — она и вправду невероятно хороша.
Под конец рабочего дня я увидел, что Цянь Чао с ватагой парней уже поджидает у ворот гаража. Вид у них был такой, будто они собрались на грабеж. Неизвестно где раздобытый потрепанный микроавтобус выглядел жалко. Сегодня дежурил Лань Янь, так что велел вести машину именно ему.
Всю дорогу мы молчали. На редкость сегодня я сидел на переднем сидении, а непроницаемая физиономия Лань Яня становилась всё более напыщенной и казенной; я пялился на него добрые несколько десятков минут, а он по-прежнему словно не замечал моего присутствия.
— Послушай, Лань Янь, скажи хоть слово.
Если бы в машине нашлся хоть один диск по моему вкусу, с какой стати мне было бы приставать к нему с разговорами? А эта развалюха-Пассат — чья это вообще машина? А, кажется, та самая, на которой я учился водить, вся исцарапанная до неузнаваемости. Впрочем, неважно: после поездки в те края мы в любом случае обдерем её как липку — кругом ведь глушь да дикие горы.
Лань Янь проигнорировал меня, процедив сквозь зубы:
— Молодой господин, разговоры отвлекают. Боюсь навредить вашей безопасности.
И после этого снова наглухо замолчал.
Разве похож этот человек на мафиози? Кто в такое поверит! Да и ладно, с какой стати перед ним распинаться? У меня вон дикая курица на уме, и с меня хватит, кому охота тратить время на душевное здоровье подчиненных.
Лань Янь петлял за мной по ухабам до самого вечера, пока наконец не отыскал тот ресторанчик. Ничего не поделаешь, я не был здесь больше двух лет. Едва выбравшись из машины, я заорал на крутившегося у заведения хозяюшку:
— Хозяин, сегодня я выкупаю всё заведение! Выставляй свои лучшие вина и блюда, сколько есть, братья пожаловали к тебе в гости!
Увидев испуганный взгляд владельца, я слегка смутился, шагнул вперед, вытащил пачку хрустящих крупных купюр и сунул их в руки худощавому, черному от загара хозяину, а затем шепнул ему на ухо:
— Брат Гоу, это я. Тот худой парень из двоих, которых ты приютил три года назад.
Хозяин долго всматривался в мое лицо, прежде чем узнать меня. Он взволнованно затряс мою руку, а его затуманенные глаза наполнились блестящей влагой:
— Подумать только, худой парень, ты до сих пор жив! Вспомнил про Брата Гоу. А я уж думал, ты позабыл меня.
Говоря это, он утирал слезы чумазыми руками и всё пытался затолкнуть пачку денег обратно мне в ладонь, всхлипывая и повторяя, что не нужно, сегодня он угощает сам. Эта искренность заставила мои глаза защипать.
— Ни за что! Мало того что я тогда несколько дней питался даром, так еще и прихватил с собой немало добра. Если сейчас же не возьмешь деньги, я увожу парней!
Брат Гоу перепугался: брать деньги он не смел, но и отпускать нас не хотел. В полном замешательстве он принялся крутить руки, пока наконец под моим нажимом и уговорами не спрятал купюры, после чего впопыхах бросился на кухню хлопотать.
Я помог парням сдвинуть несколько маленьких столиков в один большой, и мы все вместе, прихватив табуретки, уселись кругом в ожидании угощения. Парни еще никогда не ели со мной за одним столом и ужасно стеснялись. Вид солидных охранников в элегантных костюмах, восседающих на облезлых низких табуретках, был настолько комичным, что у меня едва кишки от смеха не скрутило.
Вскоре на стол один за другим стали подавать дичь и птицу. Мало того что они заставили весь стол целиком, их еще и в несколько этажей нагородили. Воздух мгновенно наполнился аппетитными ароматами, у каждого во рту забурлила слюна. Разве могут городские деликатесы сравниться с ароматом дичи, обжаренной на сильном огне? Я поднял свою большую чайную пиалу и вовсю задорно провозгласил:
— Братья, сегодня мы не смотрим на чины и звания! Помните лишь одно: живем один раз, так гуляй пока пьяно! Ну, за нас!
Пожалуй, моя удаль передалась и остальным: стоило опрокинуть по чашке крепкого вина, как все расслабься. Пиджаки полетели на землю, галстуки распустились. Я закатал рукава и принялся соревноваться в алко-игры с Цянь Чао. Тот сперва отнекивался, ссылаясь на то, что ему еще вести машину, но я рявкнул, что если что — прямо здесь и заночуем, заодно полюбуемся загородными звёздами.
Вскоре Цянь Чао после чашки за чашкой раскраснелся донельзя, язык у него начал заплетаться, и он принялся нести мне какую-то чушь без умолку. В конце концов, мне это надоело, я оттолкнулся от него и пошел донимать Лань Яня.
Лань Янь с самого начала пил в одиночестве мрачно и молча, ни на кого не обращая внимания. Я покрутился рядом, но, подумав, решил не лезть со своими расспросами к букею. С пиалой в руке я весело сновал между парнями. Все уже оживились, и хором стали звать меня Братом Лун. Ха-ха-ха, когда тебя так называют, испытываешь лишь одно чувство — кайф!
— Брат Лун, а местечко и правда отменное. Как ты его нашел? — поинтересовался один из парней.
— Ха-ха-ха, случайно заблудился и наткнулся. Хозяин этого ресторанчика — мой спаситель, между прочим. Будете в этих краях — захаживайте почаще! Только в долг не брать, платите наличными, слышали? — я громко отхлебнул вина и от его жгучей крепости даже прослезился.
Все зашумели, мол, даже если Брат Лун не скажет, мы всё равно будем сюда заглядывать: дичь тут просто пальчики оближешь, да и выпивка чистейшая, всяко лучше проклятых кабацких помоев.
В этот момент Брат Гоу вынес из кухни огромный таз. Я вытянул шею — оказалось, тушеный старый петух. Я как раз видел его во дворе: эта птица весила добрых тридцать цзиней и походила на индюка. Надо же, как Брат Гоу потратился! Я шагнул ему навстречу с пиалой наперевес.
— Брат Гоу, младший выражает тебе свое почтение! Всех благодарностей и не высказать, пусть они будут в этой чаше! — С этими словами я протянул обе руки с пиалой вперед.
Брат Гоу опустил курицу, дрожащими руками принял пиалу и осушил её до дна. Я бросился к нему, крепко обнял за плечи и принялся от души хлопать по спине. Брат Гоу ответил тем же — от его ударов моя спина заныла от боли, но на душе было невероятно тепло.
— Худой парень, а где твой братишка, который здоров был как бык? Что же вы не вместе приехали? — спросил Брат Гоу.
— Ха-ха-ха, он занят, в другой раз.
Я горько усмехнулся и вернулся за стол. Брат Гоу не знал, что тот здоровенный, как бык, брат, приехавший со мной, к моменту своей смерти исхудал до семидесяти с небольшим цзиней, и его могла поднять на руки даже хрупкая женщина. Эх, не будем об этом, лучше выпьем.
Брат Гоу, потирая руки, снова убежал хлопотать. И верно, компания здоровых мужиков способна умять немало, парой куриц тут не отделаешься. Вскоре на стол подали жареных кроликов и огромный таз тушеной крольчатины. Видимо, опасаясь, что мы объедимся мясом, Брат Гоу принес еще несколько тарелок с освежающей мелкой зеленью. Все наперебой хвалили стряпню хозяина, а тот лишь застенчиво улыбался, приговаривая, что деревенским мужикам больше и готовить-то нечего.
Я покосился на молчаливого Лань Яня, выхватил целого жареного кролика и швырнул ему:
— На, поешь мяса, а то пить на голодный желудок вредно.
Лань Янь поднял на меня взгляд и принялся рвать крольчатину руками. Я усмехнулся и продолжил хохотать и болтать с остальными. Когда Брат Гоу вынес жареного гуся, я, жуя кроличью ногу, крикнул ему, что хватит, парни уже наелись, не стоит переводить добро.
Брат Гоу закивал, а чуть позже принес еще суп из свиных легких, несколько рыбин и с глубоким извинением добавил, что никак не ожидал столько гостей и толком нас не ублажил. Парни тут же возмутились, заявив, что он считает нас за чужаков, и тогда Брат Гоу с улыбкой присел рядом, пригубив немного еды.
Когда все вдоволь наелись и напились, ночь уже окончательно вступила в свои права — было около восьми часов. И верно, кто станет смаковать такую вкуснятину не спеша? Ужин прошел с поразительной эффективностью: обычные банкеты тянутся по четыре-пять часов, но разве это еда, так, пустая трата времени.
Заметив, что Цянь Чао шатается не слишком сильно, да и сам я держался неплохо и вполне мог вести машину, я попрощался с Братом Гоу и потащил парней к машинам. При расставании Брат Гоу изо всех сил пытался вернуть мне оставшиеся деньги, но я недовольно рявкнул, что он снова записывает нас в чужаки, и только тогда он спрятал купюры, сказав, что запишет их в счет будущей выпивки.
Я улыбнулся, ничего не ответил, дернул за ручку водительской двери, но сзади меня кто-то потянул за рукав. Обернувшись сквозь пьяную пелену, я увидел Лань Яня. Заметив, что рассудок у него еще ясен, я перебрался на пассажирское сиденье.
Стоило нам тронуться, как меня сморил сон. Поспав какое-то время, я почувствовал неладное, приоткрыл глаза и внимательно огляделся: вокруг сплошной стеной темнел лес, впереди дорогу прокладывал Цянь Чао, а царившая вокруг тишина казалась неестественной.
Заметив мой настороженный вид, Лань Янь подумал, что что-то стряслось, и бросил взгляд в зеркало заднего вида — пусто.
— Молодой господин, что-то не так?
Я покачал головой: вроде бы всё в порядке, но на сердце скребли кошки. Пожалуй, шестое чувство действительно существует — именно оно не раз спасало меня от смертельной опасности.
Сегодня это предчувствие вернулось вновь, да с такой силой, что становилось не по себе. Я вытащил телефон и позвонил Цянь Чао, велев при первой же возможности свернуть на большую дорогу, куда бы она ни вела.
Сбросив вызов, я заметил, что ладони насквозь мокрые от пота. Наверняка лицо у меня сейчас бледнее мела, раз даже Лань Янь встревожился и, повернувшись, спросил, не больно ли мне худо. Я крепче сжал ремень безопасности и велел ему смотреть в оба. Лань Янь бросил на меня исполненный участия взгляд и вновь сосредоточился на дороге.
Ночная горная дорога петляла так, что мы еле плелись со скоростью не больше сорока. Вокруг — непроглядная тьма, не разберешь, где лес, а где пустырь. На небе, как назло, ни единой звезды. Тут я вспомнил утренний прогноз погоды на телефоне: на завтра обещали дождь.
Когда мы проехали примерно половину пути, меня вдруг охватило такое удушающее предчувствие, что дышать стало нечем. Я уже хотел опустить стекло, как вдруг фары передней машины внезапно исчезли.
Лань Янь резко вдарил по тормозам. Мы затаили дыхание, прислушиваясь к звукам снаружи. Вокруг царила мертвая тишина — казалось, на всем белом свете остались лишь мы вдвоем, а машина Цянь Чао испарилась без следа.
Лань Янь включил дальний свет на полную мощность, и наконец мне открылась картина впереди: автомобиль Цянь Чао, всё это время шедший в нескольких десятках метров впереди, угодил в огромную черную яму на том самом месте, где еще секунду назад была дорога.
Похоже, меня решили прикончить уже давно.
Не обращая внимания на протесты Лань Яня, я распахнул дверцу и выпрыгнул наружу. Он тоже попытался выйти, но я тихо приказал ему оставаться в машине, запереться и ждать моих указаний, а сам велел срочно звонить людям.
Шаг за шагом я приближался к краю провала. Каждое движение отзывалось так, будто ступаешь по лезвию ножа, сердце бешено колотилось в горле, а тянулось всё это так долго, будто прошли века.
Наконец дойдя до края, я судорожно втянул воздух. Черт побери, кто её выкопал, и такую глубокую! Снизу донеслись слабые стоны. Присев на корточки у края, я заорал во всю моль:
— Цянь Чао! Вы там живы?
Спустя пару мгновений из темноты показалась окровавленная голова Цянь Чао, и он слабым голосом отозвался, что живы все. Прикинув обстановку, я понял, что нужно срочно везти их в больницу: промедли мы еще немного, и кто-нибудь точно отдаст концы.
Лань Янь подоспел ко мне — он уже вызвал подмогу. Я бросил на него косой взгляд, но препираться было некогда. Лань Янь спустился вниз, чтобы оценить состояние пострадавших, и вернулся лишь спустя вечность — по крайней мере, мне так показалось. Доложил, что ничего смертельного: у пары человек переломы, насчет внутреннего кровотечения не уверен, но в целом все в сознании и вовсю матерят ублюдков, устроивших эту подставу.
В ожидании скорой мы с Лань Янем стояли на краю ямы, то и дело крича тем, что внизу, чтобы они держались — мол, карета скорой помощи уже близко, пусть готовятся принимать визиты хорошеньких медсестричек. В ответ снизу донесся слабый ропот.
Когда томительное ожидание наконец подошло к концу, у подножия горы показалась вереница машин. Погрузив Цянь Чао и остальных на носилки, мы с Лань Янем тоже сели в машину и пристроились в хвост колонне.
Лань Яня, видимо, поразила точность моего предчувствия. Я и сам толком не понимал, в чем дело, но тревога никуда не делась — даже следуя за кортежем, я чувствовал себя как на иголках.
Нынешнее происшествие выглядело слишком подозрительным. Раз уж они устроили засаду на обратном пути и выкопали яму, значит, целью был именно я. Но когда машина Цянь Чао рухнула вниз, на месте остались только я да Лань Янь — почему они не напали тогда, чтобы отомстить? На предупреждение это тоже мало походило: угоди в этот провал моя машина, последствия были бы непредсказуемыми. Да кто вообще мог поручиться, что сидевшие в моем Пассате уцелеют после такого падения?
Нет, дело нечисто. Поразмыслив, я велел Лань Яню пересесть в переднюю машину, а сам решил вернуться и взглянуть на всё своими глазами — если за этим что-то стояло, втягивать посторонних мне не хотелось.
Однако Лань Янь уперся и наотрез отказался оставлять меня одного. Тогда я сходил к передним машинам, прихватил пару стволов вместе с мощным прожектором, и мы вдвоем вернулись к месту происшествия.
Из-за царившей прежде темноты и спешки толком разглядеть всё не удалось, но теперь открылась четкая картина: яма глубиной метра в три и площадью аккурат под две легковушки. Само собой, выкопали её от силы час назад — земля еще влажная.
Лань Янь неотступно следовал за мной по пятам, не теряя бдительности. Я лишь усмехнулся, велев ему не напрягаться так сильно.
— Кто это сделал? — глухим голосом осведомился Лань Янь.
— Откуда мне знать? — присев у края ямы, я разглядывал валявшиеся на земле окурки.
Транспортное сообщение здесь отвратительное, тяжелая техника вроде бульдозеров сюда попросту не проедет. Я решил заехать сюда спонтанно, так что спланировать сегодняшнюю засаду заранее было невозможно. Способность мобилизовать кучу народа, выкопать такую громадину в считанные часы, а затем молниеносно скрыться... Обладать подобными ресурсами и иметь ко мне личные счеты могли от силы три человека.
Если не Сюй Тяньцин, то Чу Южань. Сюй Тяньцин подобной ерундой мараться не стал бы — нанеси он мне увечья, о сделке с причалом можно смело забыть. Чу Южань же, хоть я и знатно испортил ему кровь, никогда бы не опустился до подковерных пакостей за спиной.
Неужели...
В груди у меня внезапно ёкнуло. Резко повернувшись к стоявшему рядом Лань Яню, я почувствовал, как сердце пропустило удар. И впрямь похож, до ужаса похож на погибшего два года назад Брата Хуэй — если не вглядываться, отличить почти невозможно.
В глубине души я истово молил: только не он, лишь бы не он.
Вокруг стояла гробовая тишина. Я велел Лань Яню немедленно вернуться в машину. Тот помедлил секунду, но послушался. Когда он захлопнул дверцу, я бросил сквозь стекло:
— Окна не открывать, двери заблокировать.
Лань Янь впился в меня взглядом, попытался толкнуть дверь и выйти, но я оттолкнул его обратно и рявкнул:
— Не создавай мне проблем! Это старый знакомый.
Бросив на меня полный тревоги взгляд, Лань Янь наконец щелкнул блокиратором — раздался сухой щелчок замка.
Отоидя на несколько шагов и глубоко вдохнув, я во весь голос крикнул в темноту:
— Выходи! Я знаю, что ты здесь!
Мой голос прозвучал в ночной тишине чужеродно и громко, отражаясь эхом. Я неотрывно смотрел на один из участков леса, откуда веяло могильным холодом.
И точно — после шороха ветвей на моем пути возникла стройная фигура. Передо мной вновь появилось лицо, которое я ненавидел всеми фибрами души, искаженное дьявольской усмешкой.
Мужчина шагнул ко мне. Луч мощного прожектора залил поляну дневным светом, отчетливо выхватив его облик. Это было лицо мужчины — красивее всех мужчин и женщин, что я когда-либо встречал, источающее невероятное, сногсшибательное очарование. И в то же время обладатель этой безупречной улыбки был самым омерзительным человеком на свете.
— Ян, ты становишься всё чувствительнее, — с улыбкой произнес он.
— Зачем вернулся? — я даже не взглянул на него, продолжая смотреть туда, откуда он вышел.
— Ха-ха, соскучился, — его демоническая ухмылка выворачивала мне душу наизнанку.
— Убирайся нахрен, раз уж объявился.
С этими словами я повернулся и зашагал к машине.
Он не стал меня останавливать, да я и не сомневался, что он этого не сделает. У него хватало уверенности в себе, и он брезговал подобными дешевыми трюками, предпочитая, чтобы люди добровольно оставались рядом, терпя его изощренные издевательства.
Забравшись в салон, я застал Лань Яня, мечущего недобрые взгляды на человека, перегородившего дорогу. Тот виновато улыбнулся и послушно отступил в сторону. Лань Янь втопил педаль газа с максимальной скоростью, хотя в этом не было никакой необходимости — если бы он действительно хотел меня удержать, меня упрятали бы за решетку еще много лет назад, и уж точно не позволили бы барахтаться на свободе все эти годы.
Обессиленно рухнув на сиденье, я почувствовал, как пропитавшаяся холодной испариной рубашка липнет к спине — точно так же леденело и мое сердце, промерзнувшее до самого основания.
http://bllate.org/book/24342/2833635
Готово:
