Только этот родство душ припозднилось, а раньше неизменно заставляло Тянь Тин то и дело ревновать и дуться, так что её жизнь вовсе не казалась слишком праздной.
— На самом деле, с наступлением зимы мы всегда уезжаем обратно в то старое поместье, где выросла моя мама, и проводим там зиму вместе с бабушкой. А как только зима заканчивается, мы возвращаемся в старый дом моего отца, чтобы провести там остальные три сезона.
— Помимо поездок к бабушке, чем вы ещё занимаетесь в тех краях?
Вэнь Сун улыбалась. Точно так же, как и вмиг до этого, её улыбка была яркой, словно цветок, распустившийся где-то посреди лета. Тянь Тин улыбалась в ответ, храня молчание, пока за спиной не раздался гудок трёхколёсного велосипеда и им не пришлось оттащить свои велосипеды к обочине дороги.
Тянь Тин обычно оставляла пустые разговоры напоследок, потому что, по её разумению, друзья были самой ненужной вещью на свете, сродни бесчисленным безделушкам. С её точки зрения, это походило на то, как если бы в какой-то истории рядом встали абсолютно разные персонажи, а режиссёр объявил бы зрителям: вот это главный герой, а это массовка, чьё появление на экране длится меньше трёх минут.
Она спросила Тянь Тин, чем та обычно занимается в будни. На самом деле Тянь Тин и сама не сразу могла придумать, чем ей заполнить свои дни, поэтому просто упомянула чтение в дневное время, прогулки, вечерние поездки на велосипеде и попутные заглядывания к кошке, которую держала семья на другом конце деревни.
Та кошка была ухоженной, с лоснящейся шерстью — и всё это исключительно благодаря заботе Тянь Тин. Здесь, в окрестностях, любое другое занятие, кроме катания на велосипеде, давалось с трудом; если говорить точнее, это место куда больше располагало к тому, чтобы сидеть сычом дома, вообще ничего не делать и просто валяться на кровати, погрузившись в оцепенение или сон.
Как только у Тянь Тин вновь промелькнула искра симпатии к Вэнь Сун, та резко сменила тему на пока ещё далёкий уездный город: Мы тут задерживаемся, неужели мы правда успеем добраться до книжного магазина?
До сих пор Тянь Тин казалось, что Вэнь Сун то и дело демонстрирует не по годам зрелость, преодолевая межпоколенческий барьер в беседах с ней, но порой в ней всё же проступали ещё не до конца угасшие детские черты. Впрочем, лишь изредка.
Однако когда спустя несколько часов они добрались до книжного магазина и Тянь Тин случайно услышала из её разговора с хозяином, что Вэнь Сун способна всего за несколько часов осилить классический роман в миллион иероглифов и при этом точно и бегло пересказать детальный сюжет и конкретные эпизоды, она прониклась к ней уважением.
Быть может, чтение в мире Вэнь Сун было лишь одной из её заурядных особенностей, тогда как для Тянь Тин это являлось едва ли не единственным достижением, добытым годами упорного труда; даже то положение, которое она сейчас уверенно занимала, было результатом ночных бдений Тянь Тин.
Конечно же, она неизменно сравнивала себя с Вэнь Сун, хотя и не знала, как именно относиться к этой знакомой с детских лет подруге детства. Когда Тянь Тин узнавала о новых достоинствах этой девочки, которая умела прекрасно читать и чья суть казалась ей совершенно иной, ей всё равно хотелось попытаться вытащить ту из глубокого омута.
Тянь Тин предложила сначала пополнить баланс телефона, а затем вместе заглянуть в расположенный неподалёку торговый центр, чтобы проверить, нет ли там уценённых книг. В такую пору там всегда распродавали по дешёвке немало учебной литературы для нового семестра. Иногда Тянь Тин специально приезжала туда на велосипеде ради удачной покупки, правда, возвращаться назад было куда тяжелее — книги оказывались слишком тяжёлыми, и тащить их было сущим наказанием.
Она поначалу думала, что поездка с Вэнь Сун в этот торговый центр поможет той по-новому взглянуть на уездный город, но, судя по всему, Тянь Тин ошибалась.
Вэнь Сун была вовсе не отсюда — её семья переехала сюда в полном составе, выкупив никому не нужный недостроенный дом, и лишь после этого они стали соседями Тянь Тин.
Судя по их рассказам, даже сама Вэнь Сун понятия не имела, где находятся её корни. Поскольку в её удостоверении личности был указан этот самый адрес, остальное она толком и не помнила, зная лишь, что в детстве возвращалась туда пару раз.
В конце концов, она была ещё мала, так что забыть всё вполне естественно.
Но по сравнению с Вэнь Сун это казалось мелочью — куда ярче контрастировал путь обратно, когда Тянь Тин, нагруженная до смерти тяжёлыми книгами, ехала домой на велосипеде, преодолевая один подъем за другим, так что педали едва не отваливались, в то время как Вэнь Сун, купившая всего три книги для чтения, выглядела поразительно расслабленной.
Вообще-то, Тянь Тин не стоило проявлять такую глупость и тащиться по этому бесконечному крутому подъёму, вместо этого ей следовало выбрать соседнюю грязную дорогу под уклон. Пусть та и была немного грязновата, зато подкупала своей привычностью, удобством и быстротой.
Не издав ни единой жалобы, она лишь тяжело дышала, поднималась на педалях и изо всех сил давила на них так, что те скрипели и стонали, совершенно не заботясь о том, выдержит ли этот старый велосипед.
Вэнь Сун неторопливо крутила педали, появившись рядом с Тянь Тин, и осведомилась едва ли не беззаботным тоном:
— Нужна помощь?
Слова отказа, уже вертевшиеся на языке, в конце концов превратились в простое спасибо — в благодарность за то, что Вэнь Сун согласилась разделить с ней ношу в виде неподъёмных книг. Благополучно свернув в нужный переулок, они добрались до дома уже в сумерках.
Ради удобства они перекусили в обед парой купленных на улице пампушек-моутоу, что едва ли могло утолить голод, так что после долгой изнурительной езды на велосипеде Тянь Тин почувствовала себя голодной до головокружения.
Но всё это затягивалось куда дольше, чем Тянь Тин предполагала изначально, и сама того не замечая, Вэнь Сун постепенно просочилась в её жизнь, превратившись в одно из немногих утешений, скрашивавших бесконечные дни летних каникул.
Она видела появление человека, который на самом деле никогда по-настоящему не входил в её жизнь — этот человек всё ещё оставался за очерченным кругом её будней, но вместе с тем крошечным ростком зарождавшейся симпатии просачивался в самое её сердце.
Еще до того, как Тянь Тин успела осознать перемену в своих чувствах к Вэнь Сун, её охватила такая паника, что она уже готовилась заранее разрешить все текущие проблемы самым мучительным и неизгладимым образом.
Черты лица этой девушки уже прочно укоренились в сердце Тянь Тин, продолжая зреть где-то на задворках её сознания, куда она не могла заглянуть, и отчаянно пытаясь в один прекрасный день пробить почву насквозь и преподнести ей… сюрприз?
При этом все мысли твердили ей: ты должна кричать о том, в чём нуждаешься, чтобы другие услышали твой голос. А не притворяться глухонемой, существуя лишь как заложница собственных раздумий.
Тянь Тин всегда прекрасно знала цену своевременности. Однако на сей раз время неслышно скользнуло сквозь её пальцы, закружилось в танце и, опустившись на плечо Вэнь Сун, распустилось там прозрачным цветком.
И лишь тогда она истошно закричала о той самой, принадлежавшей ей вовремя упущенной возможности.
Тянь Тин не любила Вэнь Сун, но в то же время ей нравилось вести с таким умным человеком, как Вэнь Сун, долгие беседы о будущем.
Стоило зайти разговор о столь бесплодных и абстрактных вещах, как напряжение Тянь Тин необыкновенно отступало.
Особенно когда Тянь Тин ловила мимолётное выражение лица Вэнь Сун, включая её улыбку и изгиб уголков губ, которые она просто обожала. И при этом она искренне чего-то жаждала.
Было ли это прикосновение? Теплота переплетённых пальцев? Или их прерванный диалог под сенью мимолётных взглядов?
В следующие один, два, три дня Тянь Тин запиралась в своей комнате и, за исключением походов ради трёх треб и приёма пищи, ни за что не спускалась вниз и не выходила на улицу.
Она намеревалась таким образом объявить бойкот той чудовищной скуке, что окружала её.
Своего рода протест против зарождающегося в ней чувства — против осознания того, что она начинает влюбляться в Вэнь Сун.
О, ладно.
Тянь Тин уже понимала, что грядущие недели, скорее всего, пройдут именно по такому сценарию.
Поэтому, когда в доме подошёл к концу последний мешок с рисом, Тянь Тин снова увидела, как у поворота на втором этаже открылась дверь и появилась девушка, прижимающая к груди собаку по кличке Танго.
— Собачий корм тоже закончился, — попыталась пояснить Вэнь Сун причину, по которой её можно было застать выходящей из комнаты с собакой на руках. — Пожалуй, мне нужно сходить в зоомагазин и купить ей немного корма.
Тянь Тин бросила взгляд на то, как собака отчаянно сопротивляется, а затем перевела глаза на пустой мешок из-под риса, всё ещё валявшийся перед Вэнь Сун как немое свидетельство того, что им, судя по всему, снова предстоит вместе отправиться в уездный город.
Прошлая поездка в уезд стала для Вэнь Сун первой в жизни. Как правило, всё необходимое ей приобретали родители, а по мелочи можно было закупиться и в деревенской лавке.
Остального она толком и не помнила — почему родители упорно отказывались возить её в уездный город снова и отново.
Тянь Тин говорила быстро, если выражаться точнее, у неё вошло в привычку тараторить. Порой даже старики в деревне, прекрасно владевшие местным диалектом, с трудом понимали, к чему клонит Тянь Тин.
Её манера общения всегда создавала впечатление, будто она куда-то отчаянно спешит и при этом изо всех сил старается высказать всё до конца. Вэнь Сун не понимала местного диалекта, поэтому неизменно общалась с ними на путунхуа.
Стоило Тянь Тин закончить перечисление того, что им предстояло сделать, как Вэнь Сун вновь выразительно кивнула в знак согласия. Опустив щенка на пол, она скрылась в комнате, чтобы переодеться, и тут же предстала перед Тянь Тин.
— Давай сегодня доедем на моторикше? Как раз выходные, в посёлке особо делать нечего, так что будет куда удобнее. Если выйти прямо сейчас, мы как раз успеем на трёхколёсник к тому самому водителю, у которого самая плавная езда.
Когда Вэнь Сун произнесла эти слова, Тянь Тин на мгновение едва не поддалась иллюзии, будто та родилась в этих краях.
К счастью, наваждение рассеялось всего за пару секунд, стоило Тянь Тин вспомнить, как она сама когда-то переписала для неё таблицу смены сезонов, которую Вэнь Сун, должно быть, заучила наизусть на досуге.
Пристально глядя на собеседницу и приоткрыв рот, Тянь Тин разразилась бессвязным восклицанием:
— Просто пугающая память, и надо же было такое зазубрить!
Глава 6. Двусмысленность
В последнее время Тянь Тин постоянно видела сны. Ей снилось, как она преследует Вэнь Сун, и как гоняется за собакой Вэнь Сун.
Впрочем, даже теперь, когда они обитали под одной крышей, Тянь Тин редко заводила с Вэнь Сун разговоры об учёбе по собственной инициативе, куда чаще перекидываясь с ней пустыми фразами.
Бывали дни, когда Вэнь Сун сама замолкала и прекращала любые праздные беседы с Тянь Тин.
И хотя их комнаты разделяла лишь пара дверей — стоило выглянуть из окна, и можно было запросто заглянуть к соседям, — они всё равно упорно избегали прямого общения, ограничиваясь лишь короткими дежурными любезностями ни о чём.
А затем, безо всяких на то причин, всё возвращалось на круги своя, вновь принимая тот самый беззаботный вид летних каникул, когда они оставались вдвоём в опустевшем доме.
Сегодня утром Вэнь Сун поднялась ни свет ни заря и, должно быть, всё ещё спала в комнате по соседству с Тянь Тин — вместе со своим вечно скалящимся на неё щенком.
http://bllate.org/book/24337/2833225
Готово:
