Вокруг внезапно воцарилась тишина. Даже Фань Ле, который до этого непрерывно плакал, теперь тихо лежал в объятиях матери. В какой-то момент стало слышно лишь подавленные всхлипы, а воздух в комнате наполнился тяжелой, скорбной атмосферой.
— Кормилица, кукла сломалась… Чэнь-эр больше не сможет дать её поиграть младшему брату!
Фань Чэнь осторожно поднял с пола обломки деревянной игрушки, бережно сжимая их в ладонях. Казалось, он держал не сломанную вещь, а собственное сердце. Мальчик пристально смотрел на коленопреклоненную Сяо Сюй. Его густые, подобные крыльям бабочки ресницы подрагивали, а в глубоких синих, словно безбрежное море, глазах проступили нотки истинного отчаяния.
Чжоу Аожун на мгновение замерла. Гнев на её лице сменился изумлением, а когда она услышала этот приглушенный плач и полные печали слова, сердце её невольно дрогнуло, кольнув чувством вины.
— Чэнь-эр, не грусти, кормилица купит тебе новую! — Сяо Сюй, чьё сердце разрывалось от боли, прижала мальчика к груди. Она гладила его дрожащее тельце, и её собственные глаза подернулись дымкой слёз. Это она виновата — не смогла защитить Чэнь-эра, позволила ему вновь и вновь терпеть обиды!
— Убирайтесь отсюда немедленно, чтобы я больше вас не видела! — Чжоу Аожун холодно взглянула на двоих, сидящих на полу, затем, прижимая к себе Фань Ле, развернулась и вышла. Она не стала больше разбираться в произошедшем, но поклялась себе, что никогда не позволит этому исчадию ада снова приблизиться к её Ле Эру.
Окружавшие их слуги, видя плачущего, убитого горем мальчика, сменили испуганные взгляды на сочувственные. Тихо вздыхая, они тоже поспешили уйти.
— Кор… кормилица, это значит, что Чэнь-эр больше никогда не увидит младшего брата? — с дрожью в голосе, захлебываясь слезами, спросил мальчик. Синева его глаз, прежде напоминавшая океан, потускнела, оставив лишь крошечные искорки света.
— Нет, что ты. Чэнь-эр обязательно увидит младшего господина. Вот он вырастет, и ты сможешь угостить его пирожным с орхидеями и поиграть с ним в куклы, правда? Давай подождем, пока младший господин вырастет, вместе, хорошо? А когда это случится, Чэнь-эр станет совсем большим и сможет защищать его.
Сяо Сюй ласково улыбалась, скрывая всю свою боль, и говорила нарочито легко. Она не могла позволить Чэнь-эру поддаться отчаянию.
— Угу, Чэнь-эр обязательно будет защищать младшего брата! — Фань Чэнь решительно закивал. Отчаяние в его синих глазах сменилось твердой уверенностью. Глядя на куклу в руках, он прошептал: — Брат, расти быстрее!
Весна сменялась осенью, дни тянулись в долгом ожидании. И ждать, и быть тем, кого ждут — это счастье, ведь пока есть ожидание, жива надежда!
Из всё того же обветшалого дворика доносилось звонкое чтение книг. Золотые лучи утреннего солнца пробивались сквозь листву, падая на прилежно занимающегося мальчика. Лёгкий ветерок шевелил его серебристые волосы, и слабый отблеск света окутывал его фигуру, делая облик пугающе нереальным.
Послышались шаги. Мальчик, только что читавший вслух, замолчал, обернулся и, увидев идущего к нему человека, расплылся в широкой улыбке.
— Кормилица! Я выучил все стихотворения, которым ты меня научила!
— Вот видишь, Чэнь-эр очень умный!
Сяо Сюй смотрела на сияющее лицо мальчика, и её охватило странное замешательство. Она невольно коснулась лба. Прошло три года. Чэнь-эр почти не подрос, зато его утонченные черты лица стали настолько прекрасными, что это пугало. В уголках его глаз само собой поселилось меланхоличное выражение. Эта красота лишь принесет ему еще больше страданий…
— Кормилица, научи меня ещё чему-нибудь! Чэнь-эр очень любит учиться, — Фань Чэнь поднял голову, и в его синих, как море, глазах светилось чистое желание.
— Конечно, мой господин, — рассмеялась она и, с любовью ущипнув его за маленький аккуратный носик, добавила: — Кормилица обязательно научит тебя всему, что знает!
До того как выйти замуж, Сяо Сюй сама была дочерью вполне зажиточной семьи. И хотя она не была мастером во всех искусствах, её по праву считали талантливой девушкой. Она могла бы выйти замуж за равного себе, но всем сердцем полюбила плотника из поместья. Все вокруг противились этому, но она решила твердо: она будет с ним. В конце концов она забеременела. Сяо Сюй надеялась, что отец и мать смирятся, ведь дело было сделано, но в итоге её просто выгнали из дома. Однако на этом кошмар не закончился: на седьмом месяце беременности у неё случился выкидыш, а тот самый плотник, увидев её на пороге смерти, просто сбежал.
Но та женщина, охваченная отчаянием, не умерла. Она выстояла, сохранив в себе силы жить дальше. Чтобы спасти другую жизнь, она отдала всю свою любовь ребенку, которого все вокруг называли исчадием, и полюбила его, словно родная мать.— Кормилица, я вчера тайком ходил смотреть на младшего брата. Он такой молодец, занимается кулачным боем! Но когда я видел, как он сжимает зубы, чтобы выстоять, у меня сердце сжималось от жалости. Он ведь такой маленький... — В голубых глазах Фань Чэня отразились гордость и боль. Как же он хотел разделить с братом эти мучения или хотя бы стереть капельки пота с его лба, но не мог ничего поделать. Ему оставалось лишь тайком наблюдать, стараясь, чтобы никто не заметил его присутствия.
— Чэнь-эр, младший господин обязан это вынести! — Сяо Сюй нежно погладила Фань Чэня по голове и беззвучно вздохнула. Будучи сыном генерала, маленький господин, наслаждаясь жизнью в роскоши, одновременно вынужден терпеть такие трудности и боль, которые обычным людям и не снились. Только так он сможет стать выдающимся человеком, драконом среди людей.
Фань Чэнь закусил губу и слегка кивнул, его лицо погрустнело.
— Кормилица, я так хочу, чтобы младший брат тоже увидел меня. Чтобы он назвал меня братом, и тогда я смог бы угостить его пирожным с орхидеями и дать поиграть со своей куклой! — с огромной надеждой произнес Фань Чэнь, и в его глазах засиял свет вожделения.
Сяо Сюй с нежностью смотрела на Фань Чэня. В уголках её губ затаилась горечь, а в сердце она без конца молила небеса пощадить этого ребёнка. Если младший господин, как и все остальные, испугается Фань Чэня или возненавидит его, то боль, которую тому придётся пережить, будет сильнее всех предыдущих.
На следующее утро, когда небо едва начало светлеть, а туман в лесу ещё не рассеялся, Фань Чэнь спрятался за большим деревом на краю тренировочной площадки. В одной руке он держал пирожное с орхидеями, приготовленное Сяо Сюй, а в другой — деревянную куклу. На его невероятно изящном личике читались нервозность и ожидание, а в бирюзово-голубых глазах горела решимость. Он больше не хотел прятаться — он хотел, чтобы брат узнал его, чтобы они могли проводить вместе дни напролёт, и чтобы тот называл его старшим братом.
На губах Фань Чэня заиграла кроткая, счастливая улыбка. Его взгляд, устремлённый на тренировочную площадку, стал ещё более предвкушающим.
Когда на площадке появился Фань Ле в своём маленьком тренировочном костюме, бирюзовые глаза Фань Чэня вспыхнули, как чистейшие сапфиры. Он не сводил глаз с маленькой фигурки вдалеке, и улыбка на его лице стала ещё шире.
— Учитель, доброе утро!
Фань Ле почтительно поприветствовал наставника и тут же принял стойку мабу. Каждый день он стоял в ней целый час, прежде чем приступить к отработке ударов, поэтому учителю не нужно было ничего говорить.
Хань Му с одобрением смотрел на своего ученика. Фань Ле был одарённым ребёнком, к тому же невероятно усердным. Хотя ему было всего три года, он вёл себя куда разумнее и взрослее своих сверстников. Тренировки были тяжёлыми и изнурительными, но наставник ни разу не видел, чтобы мальчик плакал. Это всегда казалось ему чем-то невероятным.
По мере того как время тянулось, на чистом лбу Фань Ле выступили капельки пота, а согнутые в коленях ноги начали дрожать. Он закусил губу, но в его прекрасных глазах застыла непоколебимая решимость.
Спрятавшийся за деревом Фань Чэнь с болью наблюдал за братом. Он понимал, что не может облегчить его страдания, поэтому лишь безмолвно желал, чтобы время пролетело быстрее.
Наконец, час истёк. Фань Ле медленно выпрямился, легко выдохнул, вытер пот со всего лица и улыбнулся.
— Ле Эр, отдохни немного, прежде чем переходить к тренировке ударов.
— Слушаюсь, учитель.
Фань Ле тяжело дышал, отвечая наставнику. Затем он отошёл к ближайшему дереву и прислонился к нему, чтобы передохнуть. Он вёл себя очень тихо, можно даже сказать — был молчалив. Его вид, когда он опускал голову, словно погружаясь в глубокие раздумья, совсем не соответствовал трёхлетнему ребёнку. Лучи солнца падали на его фарфоровое личико, словно покрывая его золотом, превращая мальчика в небесного младенца — изящного и неприкосновенного.
Фань Чэнь хотел выйти вперёд, чтобы брат увидел его, но, сделав несколько шагов, попятился обратно. Его хрупкое тело слегка дрожало, а пальцы, сжимавшие подарки, побелели. Лучше дождаться, пока брат закончит тренировку, решил он, а пока пусть просто тихо наблюдает.
— Кто там? Выходи!
Громкий окрик нарушил тишину, заставив вздрогнуть и скрывавшегося за деревом Фань Чэня, и отдыхавшего Фань Ле.
Хань Му, словно вихрь, подлетел к дереву, за которым прятался Фань Чэнь. Он случайно заметил мелькнувшее белое пятно, которое тут же скрылось в лесу. Слугам запрещено появляться на тренировочной площадке, и наставник хотел выяснить, кто посмел нарушить запрет.
Увидев, кто стоит за деревом, Хань Му первым делом отшатнулся назад, его лицо исказилось от изумления. Указывая пальцем на ребёнка с белыми волосами и голубыми глазами, он смог лишь пробормотать несколько раз:
— Ты… ты…Фань Чэнь застыл на месте, совершенно ошеломленный внезапным появлением человека. Однако, как только он узнал этот знакомый взгляд, он тут же присел, опустил голову и сжался в комок. Он знал: сейчас он снова услышит, как его назовут проклятым отродьем. Он боялся этих слов, всегда боялся.
Хань Му, прошедший через многие жизненные бури, после минутного замешательства постепенно успокоился. Глядя на сжавшуюся на земле фигуру, он понял, что это старший молодой господин особняка Фань, тот самый ребенок, которого называли проклятым.
— Ле Эр, не подходи! — окликнул Хань Му приближающегося Фань Ле. Он не хотел, чтобы мальчик испугался, но не учел, что это лишь разожгло любопытство Фань Ле, и тот только ускорил шаг.
— Братик... — Фань Чэнь резко поднял голову, глядя на подходящего Фань Ле. Его губы слегка дрожали, а сердце бешено колотилось. Братик увидел его! Увидел!
Фань Ле остановился перед Фань Чэнем. Не обращая внимания на наставления учителя держаться подальше, он опустился на корточки и, слегка наклонив голову, пристально посмотрел на того, кто не сводил с него глаз.
Мальчик медленно протянул маленькую ладошку и осторожно коснулся глаз, похожих на глубокий синий океан. Уголки его губ вдруг дрогнули в улыбке, а в темных зрачках заплясали радость и любопытство.
— Синие драгоценные камни! Ле Эр любит!
Это были первые слова, которые Фань Ле сказал Фань Чэню — слова, определившие всю его дальнейшую жизнь.
— Бра... братик...
В глубине его синих глаз, словно в морской пучине, зазмеился густой туман. Кристально чистая слеза сорвалась и упала прямо на руку, гладившую его по лицу. Фань Чэнь расплылся в широкой улыбке — казалось, все счастье этого мира сосредоточилось в выражении его лица. Он услышал, он услышал, как братик сказал, что ему нравится. Ему нравятся его глаза! Он не испугался, не назвал его чудовищем или проклятым отродьем. Братик любит его.
— Братик, вот, возьми орхидейное пирожное! И еще куклу!
Фань Чэнь с восторгом протянул Фань Ле то, что до этого крепко сжимал в руках. Сияние в его синих глазах было ярче солнечного света.
Фань Ле еще не успел отойти от того, как его назвали братиком, а теперь его внимание полностью захватили эти сияющие синие глаза. Ему казалось, что они стали еще прекраснее, чем мгновение назад — они буквально светились, вызывая у него еще большую симпатию и любопытство. А вот предложенные угощения и игрушка остались без внимания.
— Ле Эр? — Хань Му, наблюдая за действиями своего ученика, невольно замер. Ле Эр не только не испугался, но и проявил такую привязанность? Неужели это зов крови?
Затем он перевел взгляд на сияющего от радости Фань Чэня. Хань Му уже окончательно успокоился: казалось, даже он сам почувствовал радость, исходящую из самых глубин души этого ребенка. Его нахмуренные брови расправились, а на губах появилась самоироничная усмешка. Проклятое отродье, способное похищать души? Должно быть, это выдумки прислуги. В огромном мире чего только не случается, и необычные люди встречаются не так уж редко. Подумав об этом, он решил, что его прежняя реакция была излишне резкой. В конце концов, это всего лишь ребенок.
Он беззвучно вздохнул. Генерал, безжалостно бросивший сына, должно быть, просто не смог смириться с тем, что его ребенок — иной. Наверняка на его месте любой другой подумал бы так же.
— Братик, тебе не нравятся орхидейное пирожное и кукла? — Фань Чэнь, не дождавшись ответа, тихо спросил это, и его руки, державшие подарки, едва заметно задрожали. Ясные глаза начали тускнеть. У него были только пирожное и кукла; если братику они не по вкусу, что еще он может предложить?
— Нравятся! Ле Эр любит! — быстро ответил Фань Ле, не отрывая взгляда от этих синих очей. Когда в них вновь вспыхнул ослепительный блеск, уголки его губ поползли вверх. Пока это синее свечение не угасало, он был готов на что угодно.
Хань Му тихо удалился. Он чувствовал, что ему здесь больше нечего делать: этот ребенок точно не причинит вреда Ле Эру, ведь в его синих глазах была лишь любовь к брату.
— Я знал, что братику понравится! — радостно воскликнул Фань Чэнь. Он быстро развернул платок с пирожным, взял кусочек и, улыбаясь, поднес его к губам Фань Ле: — Братик, пирожные, которые делает кормилица, очень вкусные! Ешь!
Фань Ле открыл рот и взял угощение, продолжая пристально смотреть на Фань Чэня.
Видя, что братик ест, Фань Чэнь заулыбался еще шире, а затем сам взял кусочек и с удовольствием принялся за еду. На его лице отражались только счастье, сладость и глубокое удовлетворение.Фань Ле слегка склонил голову набок, в его красивых глазах промелькнуло недоумение. Он чувствовал, что это пирожное вовсе не такое уж вкусное — он каждый день ел вещи куда лучше. Почему же тогда человек перед ним ест его так, будто это величайшее лакомство в мире? Может, в нём есть что-то особенное?
Фань Ле подался вперёд и прильнул своими маленькими губами к мягким, словно лепестки цветов, устам Фань Чэня. Он провёл по ним кончиком язычка, слегка прикусил их зубками, а затем, отстранившись, пробормотал:
— И правда, очень вкусно.
— Братик, зачем ты попробовал мой рот? — Фань Чэнь моргнул и с любопытством спросил.
— Я проверял, вкусно или нет! — подумав, ответил Фань Ле.
— И как, вкусно? — в его лазурных глазах светилось ожидание.
— Вкусно! Мне очень нравится! — Фань Ле понравились только что испытанные мягкость и аромат, поэтому он без колебаний признался, что ему нравится. Став взрослым, он каждый раз, вспоминая этот день, невольно улыбался. Он был бесконечно благодарен себе за те слова, ведь именно они стали первым и самым важным шагом к тому, чтобы в будущем благополучно «съесть» старшего брата.
В лазурных, как морская гладь, глазах Фань Чэня промелькнул радостный блеск. Он был так счастлив! Раз младший брат сказал, что ему нравится «пробовать на вкус» его губы, значит, он его любит. Сердце Фань Чэня наполнилось нежной радостью.
Хочу жить с братом
В лазурных, как морская гладь, глазах Фань Чэня снова промелькнул радостный блеск. Он был счастлив: младший брат сказал, что ему нравится «пробовать на вкус» его губы, и сердце Фань Чэня было окутано тёплой нежностью. Младший брат любит его.
— Братик, даю тебе ещё! — в улыбке Фань Чэня читались безграничное баловство и искренняя радость. Он вытянул свои нежно-розовые губы, показывая малышу, что тот может угоститься снова.
Фань Ле пристально посмотрел на губы, которые только что «съел», и в его глазах цвета воронова крыла вспыхнул живой интерес. Ему нравилось это мягкое и ароматное ощущение, поэтому он, не раздумывая, снова превратился в маленького «развратника».
Лёгкий ветерок пронёсся мимо. В лучах пятнистого солнечного света двое прильнувших друг к другу малышей выглядели настолько прекрасно, что даже лесные птицы не решались нарушить тишину, боясь разрушить эту дивную и тёплую картину.
Фань Чэнь провёл язычком по своим слегка припухшим алым губам. Радостное выражение не сходило с его лица, а в лазурных глазах, словно в зеркале, запечатлелся лишь один человек, стоящий перед ним.
— Ты называешь меня младшим братом, но почему мама и папа никогда не говорили мне, что у меня есть старший брат?Фань Ле наконец задал вопрос, который его мучил. Ему очень, очень нравился тот, кого он называл своим младшим братом. Ему нравились его глаза, похожие на сапфиры, нравились его мягкие, пахнущие сладостью губы, нравилась его улыбка — в общем, он был от него в полном восторге!
Услышав слова Фань Ле, Фань Чэнь постепенно опустил голову. Серебристые пряди волос скрыли его мгновенно побледневшее личико, а ресницы, подобные крыльям бабочки, беспомощно задрожали. Наконец, он прошептал, исполненный боли и обиды:
— Они не любят меня, считают, что я… монстр!
— Младший брат, ты не монстр, нет!
Фань Чэнь резко вскинул голову. В его глазах-океанах плескались беспомощность и страх. Он принялся поспешно оправдываться, его тщедушное тельце мелко дрожало, а вся недавняя радость исчезла без следа.
— Монстр? — в глазах Фань Ле отразилось замешательство, но тут же они внезапно просияли. Он вспомнил, как нянюшка рассказывала ему истории про чудовищ: мол, они едят людей, очень злые и к тому же страшные…
— Чудовища едят людей, а ты нет! Ты никакой не монстр!
Это был единственный вывод, к которому пришел Фань Ле. В его светлых глазах читалась абсолютная искренность, и он потянулся маленькой ладошкой к тускло мерцающим синим глазам брата.
— Младший брат…
Фань Чэнь крепко обнял Фань Ле. В его сапфировых глазах вспыхнул дикий восторг. Младший брат сказал, что он не монстр, не монстр… Он чувствовал, как его сердце парит, словно взлетая под лучи яркого солнца.
— Брат, где ты живешь? — Фань Чэнь наконец решился назвать его братом. Раньше он молчал, потому что его одолевали сомнения, да и привыкнуть к этому было непросто.
Услышав это обращение, Фань Чэнь замер. Его руки, сжимавшие Фань Ле, стали еще крепче. Его младший брат наконец признал его! Он не ответил на вопрос, а просто прижал к себе маленького человечка так сильно, как только мог, выплескивая переполнявшее его волнение и радость.
— Брат, ты так и не сказал, где живешь! — от крепких объятий Фань Ле стало немного трудно дышать, но он даже не попытался выбраться. Ведь его обнимал брат, его любимый брат…
Лицо Фань Чэня слегка покраснело, и он поспешно ответил:
— Я живу в самом западном дворе.
— Брат, переезжай жить ко мне в Особняк Фань, хорошо? — в глазах Фань Ле вспыхнула надежда. Он хотел быть рядом, хотел каждое утро, открывая глаза, видеть эти синие драгоценности — от одной этой мысли он был взбудоражен и счастлив.
http://bllate.org/book/24319/2827008
Готово:
