— Совпадение? И впрямь совпадение, — бесстрастно произнес Пэй Юйцзинь, после чего воцарилось молчание.
Разумеется, тишина лишь сильнее сгущала атмосферу. Убедившись, что человек внизу вовсе не собирается смягчать обстановку, Шэнь Тинлань поднял руку и указал наверх:
— Господин Пэй, только посмотрите, нынче ночью луна так прекрасна, самое время ею любоваться.
К счастью, ночное светило и впрямь сияло ярко, не позволяя и без того удушливой атмосфере накалиться еще сильнее.
Однако Пэй Юйцзинь не стал поднимать голову по его знаку, лишь бросил мимолетный взгляд на музыкальный инструмент в руках Шэнь Тинланя и произнес:
— Приближается полночь. Ваше Высочество изволит проявлять завидное усердие, раз до сих пор не спит.
— Вот это? Ох, скоро настанет день рождения императора, а у меня нет особых талантов. И все же мне хотелось бы выразить искренние чувства, так что не соизволите ли вы, господин Пэй, посмеяться над моим неумением? — Шэнь Тинлань улыбнулся весьма сдержанно, выказав толику робости.
Услышав это, Пэй Юйцзинь слегка изогнул губы в едва заметной усмешке. Если его память не подводила, с момента рождения императора Юань-ди прошло едва ли два месяца, а до следующего празднества ждать еще целый год.
— Какая забота со стороны Вашего Высочества. Если Его Величество узнает, то непременно обрадуется.
Начать подготовку за десять месяцев — разве это не проявление величайшего усердия?
— И все же Вашему Высочеству стоит поберечь здоровье. Ночной ветер холоден, того и гляди простудитесь.
Очевидно, сейчас он вовсе не желал тратить много сил на этого своенравного Маленького князя.
В конце концов, это ведь не первый раз, когда он сует нос в чужие дела, можно считать это проявлением внезапной доброты.
Слова «это вас не касается», уже вертевшиеся на языке, сами собой превратились в неосознанное объяснение:
— Обычно я так не делаю.
— Вашему Высочеству лучше поскорее вернуться и лечь спать.
На этот раз Пэй Юйцзинь не спешил уходить, словно намереваясь дождаться, пока собеседник удалится первым.
— Господин Пэй, если я спрыгну вниз, вы сможете меня поймать? — с сомнением спросил Шэнь Тинлань, не осмеливаясь больше чудить. С его хилым телосложением шлепнуться наземь было бы по-настоящему опасно.
Вновь повеяло холодным ветром, вызывая легкий зуд в горле. Лишь тогда он отчетливо осознал, как сильно здесь похолодало. Свободной рукой он сжался в кулак, поднес к губам и глухо закашлялся — и только после нескольких приступов ему стало чуточку лучше.
Он, судя по всему, вовсе не привык к столь откровенной заботе, а потому неуклюже добавил:
— Если Вашему Высочеству так нравятся музыкальные инструменты, завтра я пришлю к вам наставника, который обучит всему надлежащим образом. К празднеству Его Величества вы непременно преуспеете.
В любом случае осуществить задуманное уже не удавалось, и Шэнь Тинлань, кивнув, не собирался задерживаться.
Разве не положено ложиться в час собаки и вставать в час тигра? Почему вы, господин Пэй, не соблюдаете режим? Спите по четыре-так-пять часов в сутки, так ведь и коньки отбросить недолго!
Однако, оглянувшись на раскачивавшееся на ветру персиковое дерево позади себя, он не посмел шевельнуться.
— Так почему же господин Пэй сам еще не спит? Усердие — это хорошо, но о ночном отдыхе тоже забывать не стоит.
Шэнь Тинлань улыбался и говорил слова заботы, хотя в душе отчаянно паниковал.
Этот человек ведь не нарочно, правда?
При этой мысли на лице Шэнь Тинланя проступила тень тревоги. Так дело не пойдет: если главный герой помрет на полпути к успеху, как он вообще выполнит задание? Если уж умирать, пусть только не тащит его с собой!
А с точки зрения Пэй Юйцзиня, перед ним предстал закутанный в лисий мех хилый юноша, который сбился в кучу на вершине стены и надрывно кашлял — вид у него был донельзя жалостливый.
Он-то думал, что этот сорванец уже заснул, вот и решил прийти, чтобы не потревожить его чуткий сон. Но раз тот даже не ложился, о каком нарушении покоя вообще шла речь?
Цц, вылитая пушистая кошка из дворца императрицы — вечно знает, как вить веревки из тех, кто ее балует.
Как говорится, взобраться на гору легко, а вот спускаться трудно. Хоть высоты он и не боялся, но шмякнуться оземь и отбить себе все бока вовсе не улыбалось.
М?
Шэнь Тинлань, услышав это, от удивления даже глаза вытаращил. Нет, он ведь на самом деле не собирался учиться музыке!
Пэй Юйцзинь, уже было собравшийся уходить, замер на месте и вгляделся в выражение его лица.
— Даю слово: если я свалюсь и насмерть расшибусь, то непременно стану приходить к вам в кошмарах! — Не зря его называли тем, кто садится на шею, стоит дать палец. Убедившись, что этот человек не оставит его в беде, Шэнь Тинлань тут же растерял всю свою прежнюю осторожность.
Страх и тревога на его лице казались совершенно неподдельными.
Что ж, пожалуй, это можно считать платой за проявленную им заботу.
— Я уже давным-давно не видел снов, так что Ваше Высочество будет желанным гостем.
Прежняя тоска, сжимавшая грудь, понемногу рассеивалась от перепалок с этим человеком, и у Пэй Юйцзиня даже проснулся некоторый интерес к тому, чтобы подразнить его.
— Тц, тогда... пожалуй, не надо.
Шэнь Тинлань все же счел этого человека ненадежным и решил попытаться спуститься самостоятельно, как бы трудно ни приходилось.
Кто же знал, что при попытке встать он потеряет равновесие и полетит вниз. Единственное, что он успел сделать в самый критический момент — это завалиться в сторону двора Пэй Юйцзиня, а не грохнуться на персиковое дерево.
Он инстинктивно зажмурился, молясь, чтобы Пэй Юйцзинь непременно его поймал: превращаться в мясную лепешку ему вовсе не хотелось.
Ожидаемая боль так и не пришла. Открыв глаза, он обнаружил, что очутился в чьих-то объятиях, от которых исходил тонкий винный аромат.
Хотя в прошлой жизни ему приходилось бывать на бесчисленных банкетах, он терпеть не мог запах алкоголя. Однако от этого человека веяло холодным, чистым благоуханием, и неприятным оно отнюдь не казалось.
Пэй Юйцзинь не позволил ему долго задерживаться в задумчивости на своей груди и аккуратно опустил юношу на землю:
— Что ж, действительно легкий.
Эта фраза была ответом на слова, сказанные тем при выходе из кареты. Шэнь Тинлань понял все в ту же секунду и автоматически отозвался:
— Еще бы.
Он решил пока отказаться от мыслей о ненадежности этого человека — по крайней мере, в этот раз тот сполна обеспечил ему чувство безопасности.
Пэй Юйцзинь пристально смотрел на него какое-то время, а затем неожиданно протянул руку. Шэнь Тинлань не успел увернуться, и расстояние между ними сократилось до предела.
— Ты... что делаешь? — в голосе Шэнь Тинланя прозвучало легкое замешательство. Ощущение от приближения этого человека было совсем не похожим на то, когда рядом находился император.
От этого его сердце на мгновение затрепетало с бешеной скоростью, что было... крайне ненормально.
— Ваше Высочество, вы... вы в порядке? — Мэн Хэн едва не лишился чувств, когда увидел качающегося на стене Шэнь Тинланя, и ворвался во двор Пэй Юйцзиня, напрочь забыв о всяких приличиях.
Но застав открывшуюся перед ним картину, он решил, что сейчас здесь явно лишний, и поспешно опустился на колени, не смея больше поднимать глаз.
Пэй Юйцзинь бросил быстрый взгляд на евнуха, невозмутимо отступил на шаг, увеличивая расстояние между ними, и зажал между пальцами лепесток персикового дерева.
Персиковые деревья цвели пышным цветом, и Шэнь Тинланю, пробиравшемуся сквозь ветви, немудрено было собрать на себя несколько лепестков. Один из них застрял в его темных волосах, придавая особую, утонченную прелесть.
— Благодарю господина Пэя за спасение. Я утомился и пойду.
Шэнь Тинлань не мог точно объяснить, что творилось у него в душе, он знал лишь одно — ему нужно бежать. Проходя мимо Мэн Хэна, он легонько тронул слугу ногами, приказывая следовать за ним.
Мэн Хэн шустро вскочил на ноги, отвесил поклон Пэй Юйцзиню и бегом бросился догонять своего явно растерянного господина.
Глядя на улепетывающих с со скоростью света господина и слугу, Пэй Юйцзинь с легкой улыбкой покачал головой. В этот миг на него и вправду накатила некоторая дремота.
Шэнь Тинлань бегом добежал до своей спальни. Он не совсем понимал, с чего вдруг испытал такое жгучее чувство вины, бросил стоявшее сбоку полотенце в таз с водой, намочил его и принялся тереть лицо, надеясь хоть немного прийти в себя.
— Ой, Ваше Высочество, вода же совсем остыла, позвольте рабыне принести свежую, подождите минутку.
Мэн Хэн забрал из рук Шэнь Тинланя полотенце и с тазом вышел вон.
Ночь сгущалась. Когда Шэнь Тинлань, наконец приведя себя в порядок, лег на ложе, его уже клонило в сон. События этого дня оказались слишком тяжелыми для его нынешнего тела, и стоило голове коснуться подушки, как он провалился в глубокий сон.
Когда он проснулся, на улице уже вовсю рассвело.
— Мэн Хэн, — открыв глаза, Шэнь Тинлань не обнаружил рядом маленького евнуха, который обычно неизменно дежурил у изголовья, и на мгновение удивился.
— Ась, я здесь! — заметив, что господин проснулся, Мэн Хэн опустился на колени у края кровати и принялся помогать ему надевать сапоги.
— Который час? — Шэнь Тинлань выспался на славу, так что время, судя по всему, было уже не раннее.
— Докладываю Вашему Высочеству, только что пробил час дракона.
Час дракона? Что ж, не так уж и поздно.
— Угу, зови подавать завтрак.
Оставалось лишь надеяться, что стряпня поваров в резиденции канцлера окажется по вкусу.
Мэн Хэн, услышав приказ, остался стоять на месте и, замявшись на мгновение, произнес:
— Ваше Высочество, господин Пэй приглашает вас разделить с ним утреннюю трапезу.
Шэнь Тинлань, уже было приглаживавший рукава, замер. В его голосе прозвучало сомнение:
— Пэй Юйцзинь... хочет завтракать со мной?
— Да, господин Пэй лично отдал такой приказ.
Только что его позвали в главный двор именно по этому поводу.
— Ладно, я понял.
Пусть он и не ведал, что на уме у этого человека, совместный прием пищи не сулил никаких бед.
Когда Шэнь Тинлань переступил порог главного двора, там царила тишина, а убранство отличалось простотой.
Раскидистый многовековой гинкго щедро зеленел листвой, под ним стоял небольшой столик и два каменных стула — идеальное место для неспешной игры в го в свободные часы.
В комнате Пэй Юйцзинь стоял у письменного стола, судя по всему, снова занимаясь живописью.
В бытность его юношей в столице часто доводилось слышать фразу: третий господин из рода Пэй преуспевает в живописи, и каждая его картина стоит тысячи золотых.
В те времена Пэй Юйцзинь еще не обладал нынешним могуществом и влиянием, оставаясь скорее благородным и возвышенным мужем. Желающих получить его полотна было бесчисленное множество, и слухи о том, что поклонники готовы были разнести порог его дома, вовсе не являлись преувеличением.
Позже, однако, в столице редко удавалось увидеть его работы, и Шэнь Тинланю никогда не выпадало подобной удачи.
Возможно, движимый любопытством к расхваленному всеми мастерству, Шэнь Тинлань подошел ближе, желая взглянуть на все своими глазами.
Пэй Юйцзинь вовсе не собирался от него скрываться — он заметил гостя с самого порога.
Стоило Шэнь Тинланю бросить один взгляд, как он замер на месте.
Эта картина... человек на этой картине был несомненно им самим.
Вот он, сидящий прошлой ночью на стене, с сором в руках, с растерянным выражением лица и жаждущий помощи, чтобы спуститься.
Откуда он так точно знал, что это был именно тот момент? Да потому, что художник не упустил ни единой мельчайшей детали его тогдашнего выражения лица, безупречно передав его душевное состояние в ту минуту.
Выглядело это донельзя нелепо: увидь такое старший брат, он наверняка принялся бы гладить его по голове и с укоризной нашептывать: что за неподобающие манеры.
— Для меня огромная честь удостоиться чести попасть на полотно господина Пэя, — Шэнь Тинлань слегка смутился и рассердился. Ему вовсе не улыбалось оставлять столь четкое свидетельство своего позора, но на лице не отразилось и тени истинных мыслей.
— Ваше Высочество слишком преувеличивает, — Пэй Юйцзинь не поднял головы на эти слова, лишь склонился ниже, выписывая тот самый вчерашний лепесток на его голове.
Ведь именно он служил главным штрихом всей картины.
— А как Ваше Высочество полагает, удался ли мне этот лепесток? — Проведя столько лет среди чиновников, он прекрасно умел читать чужие лица и не мог не заметить тщательно подавляемого раздражения гостя.
Впрочем, заметить — еще не значит тыкать в это носом.
http://bllate.org/book/24309/2825486
Готово:
