— То будет позором для тебя как для леди и пустой тратой времени для меня как для капитана.
Эта фраза окончательно подожгла бикфордов шнур Айлин.
Принудительные меры?
Хотя в Крепости Гера в последние дни ей жилось неплохо, у неё на сердце тяжёлым грузом лежало непрерывное ощущение подавленности: за ней вечно следили, её таскали на тесты, подозревали в том, что она демон, обращались как с хрупкой вещицей и заставляли учить всякие правила этикета.
Раньше она была свободной (пусть и бедной): куда хотела — туда шла, что хотела (из мусорной еды) — то и ела.
А теперь этот тупой здоровяк в железной банке по имени Катон хочет затолкнуть в её рот эти отвратительные зелёные штуки, прямо как при откорме гусиной печени?
Необъяснимая обида и гнев поднялись из глубины её желудка, усиленного золотой силой (из-за голода), и по сосудам ударили прямо в макушку.
— Я — не — хочу!
Айлин резким движением вскочила на ноги, ударив обеими ладонями по столу.
Этот удар не издал глухого звука соприкосновения плоти с деревом.
Ву-у-у!!
Низкочастотное гудение из Варпа, от которого задрожала сама ткань реальности, мгновенно пронеслось по всей столовой.
Сикарий, который как раз собирался взять ложку, вдруг замер. Его сверхчеловеческие чувства, прошедшие бесчисленные модификации, моментально взвыли о тревоге высшего уровня.
Это чувство было ему знакомо: трепет животного инстинкта, возникающий только при встрече с Великим Демоном, владыкой ксеносов или даже с Примархом.
Нет, оно было ещё страшнее.
Окружающий свет в мгновение ока потускнел, словно весь свет преклонился перед капризной маленькой девочкой, сидевшей по ту сторону обеденного стола.
Стопы Айлин оторвались от пола. Лента на её тщательно заплетённом хвосте мгновенно лопнула, льняные длинные волосы заплясали в воздухе без всякого ветра и начали стремительно превращаться у корней в струящееся, пылающее жидкое золото.
Её глаза широко распахнулись, прежние карие зрачки исчезли, уступив место двум сгусткам золотого пламени, способным выжечь саму душу.
Позади её головы вновь проявился тот самый ввергший Херманн в трепет стальной нимб. Он медленно вращался под священное гудение, источая жуткую ауру разрушения.
Системное уведомление: Обнаружены резкие колебания эмоционального состояния хозяйки. Модуль подавления активирован пассивно. Текущая выходная мощность: 0.05%. Обратите внимание, это всего лишь устрашение, не разнесите постройку на кусочки.
Я мысленно вздохнул за кулисами (в сознании Айлин) и между делом ограничил её вывод психической энергии рамками «визуального и ментального удара», чтобы она случайно не снесла эту крепость к чертям.
Но в глазах Сикария это было истинным нисхождением божественности.
— Л-леди Айлин? — в голосе Сикария впервые прозвучал намёк на дрожь. Он попытался сохранить стойку, но его синовая броня теперь казалась тяжелее на несколько тысяч тонн.
Сервомоторы издали жалобный стон, не выдерживая нагрузки. На полу начали появляться трещины.
Парящая в воздухе Айлин свысока глядела на Сикария. На её лице больше не читалось выражение маленькой девочки, переживающей из-за овощей, — она превратилась в величественное божество, правящее всем сущеим.
Она медленно подняла руку и указала на ту злополучную тарелку с брокколи.
Когда она заговорила, её голос был уже не детским тоненьким голоском, а священным эхом, в котором слились воедино бесчисленные величественные голоса. Это был божественный приказ:
— Я же сказала — Глава 19. Командир ордена тоже отметился!
Этот звук эхом раскатился по тесной столовой, расколотив хрустальные бокалы на столе и заставив барабанные перепонки Сикария настойчиво звенеть.
— Я — нена — ви — жу — эту — дрянь!
— Убери — отсюда — это — проклятое — зелёное — дерьмо!
Грохот!
Даже прославленный Катон Сикарий, даже тот второй капитан, у которого слово «непоколебимость» выбито на костях, в этот момент не смог противостоять абсолютному подавлению, исходившему от истока Генетического отца.
Его колени с тяжелым стуком врезались в пол, оставив две воронки в твердом мраморном покрытии.
Опираясь руками о землю, он тяжело дышал, а холодный пот мгновенно пропитал облегающую одежду. Это происходило не из-за страха, а из-за неодолимого порыва пасть ниц и воздать почести.
— Что… что это за сила… — Сикарий с трудом поднял голову, глядя на светящуюся фигуру, и помимо потрясения в его сердце затаилось нечто абсурдное: неужели всё это только ради того, чтобы не есть брокколи? Стоило ли ради этого вызывать психическое поле подобного уровня?!
Именно в этот момент.
Тяжелые дубовые двери столовой отворились.
— Сикарий, насчет распределения припасов для второй роты, мне нужно…
Марней Калгар, магистр ордена Ультрамаринов, легенда Империума, шагнул внутрь, похожий на движущуюся крепость.
В руке он держал планшет — судя по всему, он только что вышел из стратегического зала и собирался поговорить с Сикарием по делу, заодно перекусив едой от личного повара Примарха.
Затем слова легендарного магистра ордена застряли у него в горле на полуслове.
Что он увидел?
Он увидел, как самый славный и самоуверенный из его капитанов, Сикарий, стоит на коленях, словно прошвинившийся новобранец, весь дрожит и не смеет поднять голову.
Он увидел ту самую девчонку, из-за которой Крепость Гера ходила ходуном, парящей под самым потолком, сияющей ослепительным психическим светом, с сияющим нимбом позади головы, и вершащей суд подобно разгневанному божеству.
Нахлынувшее чувство психического давления заставило два измененных сердца Калгара пропустить удар.
Как отпрыск Примарха, как тот, кто вблизи соприкоснулся с чудом воскрешения Жиллимана, Калгар слишком хорошо знал эту ауру.
Это была… аура Владыки Человечества?
Парящая в воздухе Айлин не заметила, что у двери появился ещё один человек. Её глаза, пылающие золотым пламенем, уставились на тарелку на столе, и она выдала последнее указание:
— Я — хочу — пудинг!
Священный голос прогремел вновь, заставив силовую броню Калгара гудеть от вибрации.
В этот момент мозг Калгара отключился. Даже столь абсурдный вопрос, почему Бог-Император пожелал пудинга, был отброшен им на уровне инстинктов.
Перед лицом абсолютной божественности разум излишен.
Грохот!
Оглушительный звук.
Марней Калгар, этот несгибаемый боец, которого не сломало бы даже вырывание обеих рук, на третьей секунде после входа в помещение совершил тот же выбор, что и Сикарий.
Его громадное тело с грохотом рухнуло на колени. Вес его силовой брони в сочетании с силой опускания заставил пол у входа провалиться огромным куском, во все стороны полетели осколки камня.
Он опустил бледную голову и скрестил на груди свои легендарные Руки Калгара, приняв самый стандартный вид орлиного салюта.
— Успокойте свой гнев, Ваше Величество!
Голос Калгара был низким и густым, неся в себе смесь благоговейного страха и фанатизма после созерцания чуда.
— Ваша воля — это моё направление! Что бы это ни было… даже пудинг… если он не по вкусу Вашему Величеству, это величайший из наших грехов!
В столовой воцарилась до крайности сюрреалистическая картина.
Два самых легендарных воина Астарт во всей галактике — один капитан роты, другой магистр ордена — воздавали высшие почести тарелке брокколи и парящей в воздухе маленькой девочке.
В воздуде эхом отдавалось лишь потрескивание пламени психической энергии на теле Айлин.
Айлин (в состоянии божественности) всё ещё парила в воздухе. Её сознание на самом деле было кристально чистым, даже яснее, чем обычно. Она видела панораму на 360 градусов без слепых зон, замечала мельчайшие царапины на броне Сикария и ошеломленное выражение лица только что вошедшего дяди «рисового колобка» Калгара.
А ещё она услышала те слова извинения про пудинг.
Божественный гнев внезапно сдулся, как проколотый мяч. Его место заняло чувство… крайнего смущения.
Ого… на этот раз ты зашла слишком далеко, — злорадствовал я у неё в голове. — Смотри-ка, ради какой-то брокколи магистр ордена тебе уже «кланяется». Как теперь выбираться из этого положения?
Айлин моргнула (хотя сейчас у неё были светящиеся золотые зрачки, моргание выглядело как вспышка звезды).
Она медленно повернула голову, глядя на стоящего на коленях Калгара, и то священное эхо из множества наложившихся друг на друга голосов зазвучало вновь, но на этот раз в тоне поубавилось имперского величия и прибавилось свойственной Айлин робости и смущения:
— Эм… Калгар… дядя?
— Н-никакого… греха.
— Эм… вы… в порядке? Колени… не болят?
Стоило этим фразам сорваться с губ, как изначальная священная и торжественная атмосфера высшего суда мгновенно рухнула.
Калгар замер. Он поднял голову и посмотрел на светящуюся девочку.
Хотя свет всё ещё резал глаза, а давление оставалось ужасающим, но тон… как ни крути, это был голос той самой девчушки, которая обычно клянчит у него сладости.
— Я… я в порядке, госпожа, — растерянно ответил Калгар, продолжая стоять на коленях и даже не зная, стоит ли ему подниматься. — Просто… ваш пудинг…
Хватит, сними силу!
— А! — Айлин, казалось, только сейчас сообразила, что всё ещё висит в воздухе.
Ву-у!
Будто отключили электричество.
Золотой свет мгновенно погас. Нимб исчез. Гравитационное поле, поддерживавшее парение, отключилось.
Айлин с глухим звуком шлёпнулась обратно в стул, а серебряный нож с звоном упал на тарелку.
Она снова превратилась в обычную смертную девочку в красивом платье, но сидевшую крайне невоспитанно. Только волосы от недавнего выброса энергии сбились в беспорядке, напоминая шерсть только что фыркнувшей кошки.
Она посмотрела на двух стоявших на коленях героев Империума, и её лицо мгновенно покраснело до корней волос.
Она просто не хотела есть брокколи, а желала пудинг, а в итоге всё выглядело так, будто она собирается отдать приказ о начале крестового похода прямо здесь, в столовой.
— Простите… — Айлин сжалась в кресле, словно совершивший ошибку ребёнок, а её голос звучал тихо, как комариный писк. — Я не со зла… я просто… сильно разозлилась.
Сикарий наконец почувствовал, как огромная гора, давившая на его позвоночник, исчезла. Он с трудом поднялся с пола, а сервомоторы издали скрипучий стон.
Он бросил взгляд на магистра ордена, который тоже медленно поднимался на ноги; их взгляды скрестились в воздухе.
Это был зрительный контакт, понятный лишь тем, кто только что вместе пережил глубочайший позор.
Сикарий: Магистр ордена, вы это видели? Только что это выглядело так, будто сам Бог-Император собственной персоной… захотел пудинг.
Калгар: Ещё бы, я всё прекрасно видел. Подлинная божественная мощь Владыки.
Сикарий: Но ведь она просто не хотела есть брокколи!
Калгар: …Хорошо ещё, что никто посторонний не видел. Если бы патрульные новобранцы увидели магистра ордена и капитана на коленях, лицо ордена было бы потеряно навсегда.
Сикарий: К счастью, вы тоже… то есть, я думал ровно о том же.
Калгар выпрямился во весь рост и отряхнул пыль с набедренной брони. Он посмотрел на Айлин, и его взгляд стал невероятно глубоким.
— Извинения излишни, леди Айлин, — низким голосом произнес Калгар, и в его тоне пропало простое сюсюканье с ребёнком, уступив место толике уважения.
— Только что вы продемонстрировали… впечатляющий дар. Хотя причина его активации была несколько… своеобразной.
Он бросил взгляд на оставшуюся целой тарелку брокколи и вновь вспомнил недавний гневный крик о пудинге.
— Тем не менее, — Калгар сменил тон, — как магистр ордена, я должен отметить: какими бы огромными силами вы ни обладали, портить еду недопустимо. Особенно в условиях, когда мы стоим перед лицом войны.
Айлин посмотрела на строгое лицо Калгара, а затем перевела взгляд на Сикария, который хоть ещё и не до конца отошёл, но всё ещё сохранял выражением лица нечто вроде я же прав.
Она поняла, что от этой трапезы ей не отвертеться. К тому же, после устроенного ею представления, если не дать им возможности сохранить лицо, этим двум амбалам придется туго.
— Поняла я… — Айлин вздохнула с видом человека, которому уже совершенно всё равно.
Она снова взяла вилку и с решимостью смертника подцепила кусочек брокколи.
— Ем. Разве я не ем?
Она зажмурилась, запихнула в рот эту зелёную субстанцию и проглотила, даже не пережёвывая.
Вот так-то, — усмехнулся я в её сознании. — Пусть вкус и хромает, но если твоя физическая сила возрастёт, а после ты научишься применять этот настрой на поле боя, я сомневаюсь, что в этой галактике останется много тех, кто сможет тебя к чему-то принуждать.
Сикарий, глядя на то, как Айлин послушно ест, наконец испустил долгий вздох облегчения. Ему казалось, что он только что завершил кампанию куда более утомительную, чем битва в заливе Дамокл.
— Отлично, — Сикарий попытался вернуть себе хоть капельку достоинства славного капитана. — Кажется, ты осознала всю важность дисциплины. Тот недавний… психический выброс, хоть и был опрометчивым, но доказал твой потенциал.
Калгар ничего не ответил, он лишь молча смотрел на Айлин.
Он размышлял.
Смертная, способная в ясном уме (пусть и при пассивной активации) входить в режим Императора. Причём её аура подавления такова, что Астарт не могут сопротивляться.
Если обучить её контролю…
Если заставить её выплеснуть ту силу при встрече с тысячами еретиков и демонов…
— Капитан Сикарий, — неожиданно произнес Калгар.
— Я здесь, магистр ордена.
— Завтрашнее патрулирование отменяется, — Калгар посмотрел на Айлин, и в его глазах мелькнул огонёк. — С завтрашнего дня ты будешь отвечать за тренировки леди Айлин.
— Т-тренировки? — у Сикария появилось нехорошее предчувствие. — Чему тренировать? Столовому этикету?
— Нет, — покачал головой Калгар. — Тренировать её управлению этой аурой. Учить её… тому, как пугать врагов подобающим настоящему воину образом, а не стращать свой ужин и опекунов.
Сикарий бросил взгляд на Айлин, всё ещё продолжавшую войну с брокколи, и вспомнил психологическую травму от недавнего падения на колени.
— Боюсь, что это…
— Это приказ, капитан, — Калгар тяжело хлопнул Сикария по плечу. — Разве не ты лучше всех умеешь произносить речи и являть славу? Научи её. Я верю, что ты справишься.
С этими словами Калгар развернулся и зашагал прочь, а на его губах, казалось, застыла улыбка злорадства.
Сикарий остался стоять на месте один, глядя на ухмыляющуюся ему маленькую девочку, и чувствуя, как у него снова начинают ныть колени.
http://bllate.org/book/24298/2824334
Готово:
