Деревня Сяншуй располагалась не так уж далеко от городка Пинлян, иначе семья Чжэн не стала бы арендовать там торговую лавку.
Жители окрестных разрозненных деревень тоже приходили сюда за покупками. В самом городе народу жило много, лавки были на любой вкус, и по будням здесь всегда царило оживление.
Мясная лавка Чжэн Цзэ находилась в восточной части города. Она была официально зарегистрирована в уездной управе в книге торговых рядов. Место было арендным, так что можно было не бояться, что его кто-то займет или прогонят стражники. Арендная плата составляла четыреста медных монет в месяц, а в начале месяца приходил смотритель рынка и собирал деньги.
Чжэн Цзэ дежурил здесь не каждый день — они открывали лавку только тогда, когда забивали свиней.
Эту лавку арендовали еще в прошлые годы, и хотя место пару раз менялось, неизменным оставалось одно — они всегда торговали на этой улице.
Дядя Чжэн был человеком честным, взвешивая мясо, никогда не обсчитывал и не обвешивал. Лицо его выглядело суровым, но характером он обладал общительным и легким на подъём, с удовольствием болтал с покупателями. За столько лет мясная лавка семьи Чжэн заработала себе доброе имя, и в дни праздников жители всей округи приходили сюда за мясом.
С другой стороны, после того как Чжэн Цзэ взял дела мясной лавки в свои руки, его приятная внешность и расторопность привлекли немало семей, желавших присмотреться к нему. Некоторые неженатые парни и незамужние девушки, жившие в южной части города, даже специально бегали в восточный район за мясом, только бы перекинуться с ним парочкой слов.
Благодаря этому торговля шла весьма неплохо.
Если спросить, кто радовался тому, что покупатели идут ради самого Чжэн Цзэ, то это, без сомнения, был дядя Чжэн. Кто же откажется от хорошей прибыли?
Раньше дядя Чжэн подумывал о том, что если Чжэн Цзэ удастся найти себе пару, было бы и вовсе прекрасно. Как там говорится: и волки сыты, и овцы целы, одним ударом двух зайцев, эх.
Однако теперь, когда в их доме уже появился Чжоу-чжоу, если кто-то снова начнет заводить разговоры о женитьбе, придется объясняться начистоту.
Чжэн Цзэ приехал к лавке на воловьей повозке, а дядя Чжэн отправился покупать всё необходимое для завтрашнего поминовения — вчера они это совсем вылетели из головы.
Как раз неподалеку сосед-мясник выставлял свой товар, и они обменялись приветствиями.
— Мелкий Чзэ, сегодня торгуешь? Захвати-ка мне кусок брюшины, завтра на поминки пригодится.
Чжэн Цзэ кивнул в знак согласия, а затем наклонился и единым движением взвалил целую тушу свиньи на прилавок.
Мясник, торговавший бараниной, тоже был человеком крепким, но со стороны наблюдал за этим с восхищением: туша весила не меньше сотни цзиней, а этот парень и впрямь силен.
Завтра наступал праздник Цинмин, и большинство людей предпочитало заранее запастись мясом, опасаясь, что позже хорошего куска уже не достанется, поэтому сегодня торговля в мясной лавке шла особенно бойко.
— Чжэн Цзэ, а чего это вы вчера лавку не открывали?
— Это свежина, сегодняшнего утреннего убоя?
— Отрежь-ка фунт брюшины, за последние дни так по маслу соскучился.
— А дядя Чжэн чего не пришел? Я так хотел с ним пару слов перемолвить.
— Скучали мы тут несколько дней, а парень все такой же красавец!
— Субпродукты свиные остались? Отдай подешевле, больно я до них охоч.
Солнце поднималось все выше, на улице становилось все шуднее, и у прилавка толпилось все больше народу. Чжэн Цзэ хоть и был немногословен, но вел себя учтиво, подробно отвечал на все вопросы покупателей, а со знакомыми даже сам заводил разговор. Покупатели, знавшие друг друга, тоже затягивали беседу прямо у прилавка.
В самый разгар хлопот мелькнула пестрая и тощая фигурка, которая ловко протиснулась сквозь толпу и прямиком пристроилась у прилавка:
— Ой! А Чжэн Цзэ на месте!
Покупатели, разглядев гостью, тут же принялись подшучивать:
— Сваха Сунь, каким это ветром тебя сюда занесло? Смотрю, сегодня на тебе наряд праздничный, неужто что-то хорошее стряслось?
Сваха Сунь была весьма довольна своим сегодняшним убранством и даже протянула руку, чтобы поправить заколку в волосах:
— Что до хорошего... так ничего особенного!
И впрямь ничего особенного, сваха ведь не каждый день устраивает браки, она просто пришла купить свинины.
К тому же парень Чжэн Цзэ ростом вышел и лицом пригож, а свинину покупать — какая разница у кого, она просто обожала любоваться красивыми молодыми людьми.
— Сваха Сунь, признавайся, кому это ты на этот раз невесту присматриваешь?
— Я же сказала, никому! Ступай лучше к Третьему Чжу, совсем от безделья маешься — вопросы задаешь! Что, твой сынок тоже жениться надумал?
Народ вокруг дружно рассмеялся: сынку этого Третьего Чжу едва исполнилось пять лет, он целыми днями бегал вокруг, придерживая штаны, и до сватовства ему было еще расти и расти!
— Ишь ты, слово сказать нельзя, неужто и поинтересоваться людям возбраняется.
Сваха Сунь и не думала с ним спорить:
— Надобно ведь день благоприятный выбрать, завтра же Цинмин! Кто мне тут свататься предлагает, совсем вам заняться нечем, только толпитесь тут, людям и мяса не купить!
Она оборвала речь и, повернувшись к Чжэн Цзэ, расплылась в улыбке:
— Скажи ведь, парень из семьи Чжэн?
Чжэн Цзэ с улыбкой кивнул. Он обычно не вмешивался в разговоры покупателей, с безмятежным выражением лица разделывая мясо для клиентов. Подобные житейские мелочи происходили у его лавки ежедневно, и слушать их порой было весьма забавно.
Чжэн Цзэ спросил:
— Чего желаете? Есть мясо с передней и задней ножки, ребрышки.
— Торговля-то вон как спорится! А свиные копытца с твоего прилавка кто-нибудь уже забрал?
И висевшие на крюках, и разложенные на прилавке куски были почти распроданы.
— Ой, матушка Сунь, не судьба, не судьба! Оба копытца забрал один человек, он их загодя забронировал, опоздала ты!
Копытца эти приобрел никто иной, как парнишка на побегушках из ресторана «Пьяный аромат». Он был скор на руку и на язык, работал в ресторане на совесть, но имелся у него один грешок — уж больно до еды был охот. Весь заработок спускал на всякие лакомства, и мать, глядя на то, как он не может скопить ни единой монеты и рискует остаться бобылем, то и дело гоняла его с бранью. Об этом знала вся округа.
— И то верно, лучше бы ты эти деньги приберег, чтобы потом мне за сватовство заплатить, а про копытца забудь!
Стоило свахе Сунь это произнести, как покупатели снова покатились со смеху, а парень замахал руками: мол, нет-нет, никак нельзя!
Сваха Сунь не рассердилась, передумала и выбрала кусок мраморного мяса. Уходя, она еще пару раз украдкой глянула на Чжэн Цзэ, отметив про себя, как ловко он рубит мясо и отсчитывает сдачу, и мысленно пожалела — свадебных денег от него ей точно не видать.
После полудня покупателей стало заметно меньше, и торговцы принялись за обед. Кое-кто принес еду из дома, а другие сбегали на рынок к лоткам с готовой стряпней.
Чжэн Цзэ обед с собой не брал. Вымыв руки и оставив дядю Чжэн сторожить лавку, он сам сходил за двумя хрустящими лепешками с кунжутом, прихватил пару больших пиал лапши с подливкой и вернулся к прилавку.
Дядя Чжэн шумно втянул порцию лапши, но еда показалась ему пресной, и он вдобавок откусил кусок лепешки:
— Эта лапша не такая вкусная, как у твоей матушки, а вот лепешки ничего так. Как будем сворачиваться, купи одну, пусть она тоже попробует.
Сказав это, он вспомнил, что дома теперь живет гэр, и тут же поправился:
— И Чжоу-чжоу тоже купи.
Чжэн Цзэ кивнул.
Покончив с лепешками и супом, оба все еще чувствовали легкий голод, словно чего-то не хватало, и тогда Чжэн Цзэ достал паровые пирожки, которые утром завернул Чжоу-чжоу. Отец с сыном поделили их на двоих.
После полудня на рынок пожаловал смотритель собирать арендную плату. Все тут же поспешили достать монеты, выказывая чиновнику величайшее гостеприимство.
Торговцы ни за что не осмелились бы задолжать казне.
Подойдя к их мясной лавке, Чжэн Цзэ, как обычно, вытащил нанизанную на веревочку связку из четырехсот монет и протянул ее, непринужденно заговорив:
— Братец Чжан, в прошлый раз за сбором арендной платы мы видели другого смотрителя, я уж думал, тебя перевели в другой район.
Смотритель рынка Чжан уже пару раз заходил к Чжэн Цзэ за арендной платой. Платили они исправно, в лишние заискивания не пускались, но если перекидывались парой слов, то со временем привыкли друг к другу.
— Да все из-за этой возни с распространением картофеля. Уведомление уездной управы ты ведь наверняка видел, стражникам нужно развозить семена по деревням, людей не хватает, вот нас и бросили на подмену.
— Помнится, вы сами из деревни Сяншуй. Стражники до вас уже добрались?
Чжэн Цзэ покачал головой:
— Пока не видал никого, видать, до нашей деревни еще очередь не дошла.
Смотритель Чжан похлопал его по плечу и понизив голос произнес:
— Картофель сажать стоит. В соседнем уезде в прошлом году сажали, урожай выдался отменный. А уж сколько сажать — много или мало, решайте сами, как вам требуется.
Поговорив еще немного, Чжэн Цзэ предложил ему выбрать кусок мяса и взять с собой на завтрашнее поминовение предков, но смотритель Чжан отказался, сказав, что дома жена уже обо всем позаботилась, и отправился дальше собирать оброк.
На следующий день, в праздник Цинмин, матушка Чжэн собрала всё необходимое для поминовения, наказала гэру приглядывать за быком во дворе, и втроем они поднялись в горы.
Чжоу-чжоу остался дома и решил заняться домашними делами.
Утром он сидел во дворе и лущил арахис, когда вдруг услышал стук в калитку. Осторожно подойдя к двери, он прислушался, а приоткрыв ее, увидел целую ватагу деревенских ребятишек лет четырех-пяти, которые так набегались и наигрались, что с них градом катился пот.
Заметив, что это не взрослые из деревни, Чжоу-чжоу немного расслабился.
— Вы к кому? — спросил он, с легкой улыбкой наклонившись и уперевшись руками в колени, а голос его звучал мягко и тихо.
Малышня осмелилась постучать в ворота к мяснику Чжэну просто ради баловства. Когда створки отворились, они сами испугались — обычно, пробегая мимо этого двора, они припускали изо всех сил, особенно если кто-то говорил им, что мясника нет дома.Поскольку Чжоу Чжоу никогда раньше не видел, дети с любопытством разглядывали его и, растерявшись, не знали, что ответить.
Самый низкорослый малыш некоторое время приставо всматривался в Чжоу Чжоу, а затем внезапно бросился вперед, обнял его за ногу и, жизнерадостно улыбаясь, невнятно произнес:
— Красивый, красивый.
Чжоу Чжоу рассмешил этот малец. Подумав, что дети, должно быть, играли неподалеку и от скуки пришли постучать в дверь, он зашел во двор, зачерпнул две пригоршни хуашэна и раздал понемногу в каждую детскую ладошку, ласково подгоняя:
— Идите играйте.
Получив хуашэн, малыши застеснялись, но не побежали прочь сразу. Они один за другим украдкой косились на Чжоу Чжоу. Пухлая девочка в пестром ватнике, казавшаяся постарше остальных, бережно прижала угощение своими пухлыми ручками и звонким голосом спросила:
— Красивый братец, ты муж дядюшки Чжэн Цзэ?
Чжоу Чжоу никак не ожидал такого вопроса. Его щеки мгновенно залились краской. Вспомнив высокого мужчину, он, сдерживая смущение, кивнул в знак подтверждения. Но ему стало до того неловко, что он поспешно бросил:
— Идите поиграйте, — и закрыл дверь.
Вернувшись во двор и присев на лавку, Чжоу Чжоу все еще чувствовал, как его щеки горят.
Закончив дела, он отправился к сараю для скота, чтобы насыпать корове сева, и вдруг увидел двух девушек, которые направлялись прямо к нему.
Все то время, что он провел в этом доме, сельские жители часто заходили к Семье Чжэн по разным делам. Обычно гостей встречала Тетушка Чжэн, а Чжоу Чжоу оставался в комнате и еще ни разу не принимал посетителей в одиночку.
Вот и сейчас, заметив чужаков, он не понимал, к кому именно они пришли.
Приблизившись, парочка не проронила ни звука, а девица в розовом ватнике принялась с ног до головы разглядывать Чжоу Чжоу. Его неприятно задели ее взгляды, и, переборов возникший дискомфорт, он спросил:
— Вы к кому?
— А Чжэн Цзэ где?
Девица в розовой стеганой куртке задрала подбородок и с порога заговорила свысока, называя хозяина по имени. Чжоу Чжоу не знал, чего она добивается, но нутром чуял — добра от нее ждать не стоит.
Он был не глуп и тоже окинул незваную гостью взглядом. Порядочная девушка не стала бы так прямолинейно расспрашивать о мужчине, возможно, она доводилась родственницей Семье Чжэн.
Вторая девушка стояла, опустив голову, и все молчала.
Семья Чжэн считалась здесь пришлой, а родные места Тетушки Чжэн находились далеко, так что эта особа, скорее всего, принадлежала к побочной ветви семьи.
Тетушка Чжэн не раз рассказывала Чжоу Чжоу о второй ветви, и он тоже успел проникнуться к ним неприязнью, составив о них худшее мнение. Его круглое лицо помрачнело:
— Чжэн Цзэ ушел на поминовение предков, его нет.
С этими словами он наклонился, бросил корм в кормушку и больше не смотрел на гостей.
Линь Лицинь недавно услышала, как деревенские женщины сплетничали о Чжэн Цзэ. Из любопытства послушав их разговор и узнав, что у Чжэн Цзэ появился гэр, она сначала даже не поверила.
Но сегодня убедилась в этом воочию.
Ее двоюродная сестра должна была выйти замуж за Чжэн Цзэ, ведь Семье Чжэн и Семье Линь следовало держаться вместе, чтобы жить всё лучше и лучше. Как же какой-то чужак мог опередить ее!
Вспомнив о расходах своего старшего брата, учившегося в академии, о соевой лавке семьи, дела которой шли всё хуже, и о собственной еще туманной свадьбе, а затем взглянув на добротный кирпичный дом Семьи Чжэн, Линь Лицинь не смогла сдержать эмоций:
— Вы же еще не поженились? А гэр живет в чужом доме, разве это не неприлично?
Чжоу Чжоу:
— Какое твое дело?
Для порядочной девушки так бесцеремонно расспрашивать о чужой свадьбе — верх невоспитанности.
Линь Лицинь тоже не отличалась мягким нравом:
— Чжэн Цзэ уже давно дал слово моей кузине! Ты что, хочешь разрушить их союз?
Поистине, стоило сердцу человека испортиться, как его лицо становилось отталкивающим. Чжоу Чжоу изначально думал, что эта девушка вполне симпатичная, но сейчас ее истинное злобное лицо вылезло наружу.
Прежде они даже не встречались, а эта особа уже излила на него столько злобы.
Чжоу Чжоу поджал губы от гнева и, не желая больше разговаривать с такой особой, собрался вернуться в дом, едва докормив корову.
— Ты ведь нездешний, верно? Советую тебе возвращаться туда, откуда пришел, и не тешить себя надеждами занять место сестрицы Цяо Цяо!
Едва ее слова затихли, с другой стороны показался Чжэн Цзэ. Его и без того суровое лицо сейчас выглядело мрачным и недовольным:
— Куда это ты собралась отправить моего мужа?
Линь Лицинь испуганно вздрогнула. Обернувшись и увидев Чжэн Цзэ, она тут же усмирила тон, состроила жалобное выражение лица и залепетала:
— Братец Чжэн Цзэ, ты вернулся. Я ничего такого не имела в виду, просто услышала, что у тебя в доме появился гэр, вот и зашла посмотреть.Разве это называется заглянуть в гости?
Ли Лицинь ни капли не смутилась и тут же возразила:
— А вот и да! Старший брат, разве у тебя и сестры Цяо Цяо нет чувств? Почему ты теперь срываешь на мне зло?
Лин Цяоцзяо, которая всё это время молчала, чувствовала себя крайне неуверенно. Она вся съёжилась и слегка дёрнула Ли Лицинь за рукав.
Однако та не поняла её намёка и продолжала болтать без умолку.
Чжоу Чжоу слушал всё это с нарастающим раздражением и уже хотел было вернуться во двор, но Чжэн Цзэ схватил его за запястье:
— Тут нет ничего такого, чего тебе нельзя услышать, побудь здесь.
Чжоу Чжоу всё еще сердился и вовсе не хотел смотреть на Чжэн Цзэ. Его это вообще не касалось, с какой стати ему оставаться?
Но у мужчины была огромная сила, а устраивать истерику на глазах у чужих людей Чжоу Чжоу не умел, поэтому послушно остановился.
Чжэн Цзэ посмотрел на Лин Цяоцзяо:
— Тот случай в ловушке на задних горах, когда я спас тебя — уверен, на моём месте так поступил бы любой сельчанин, тем более что тогда рядом был и Охотник Ли. Я не знаю, что ты наговорила другим, но у нас с тобой никогда не было ни личных отношений, ни каких-либо обещаний. Прошу тебя, имей совесть!
Раньше Чжэн Цзэ не обращал на это внимания и не хотел ничего объяснять: специально оправдываться в том, чего не было, казалось лишь подозрительным.
Но теперь, когда у него появился Чжоу Чжоу, всё изменилось.
Чжэн Цзэ перевёл взгляд на Ли Лицинь:
— Я тебе не брат, не смей меня так называть. Если ещё раз посмеешь привести кого-то в мой дом устраивать беспорядок, я лично отправлюсь в академию к Ли Ливэню.
Услышав призыв иметь совесть прямо в лицо, Лин Цяоцзяо сгорела от стыда и, схватив Ли Лицинь, потянула её за собой.
Ли Лицинь всё ещё хотела пошуметь, но, испугавшись мрачного выражения лица Чжэн Цзэ, плотно сжала губы и послушно последовала за ней.
Когда они ушли, Чжоу Чжоу наконец произнёс:
— Отпусти меня.
Видя, что мужчина не разжимает пальцев, он разозлился так, что в голосе послышались нотки слёз:
— Ты мне руку отдалбливаешь!
Чжэн Цзэ торопливо опустил взгляд на запястьегэра: на нежной коже уже проступил красный круг, к ночи он мог и вовсе посинеть. Мужчина с тревогой спросил:
— Почему сразу не сказал?
Чжоу Чжоу плотно сжал губы и ничего не ответил, но в душе его затаилась обида: сам во всём виноват, повсюду заигрываешь с людьми, а ругают почему-то меня, и за запястье тоже меня хватаешь. Что за напасть такая?
Заметив заплаканные глазагэра, Чжэн Цзэ встревожился ещё сильнее. Рано утром, сразу после поклонения горе, родители захотели зайти в чащу пособирать дикоросы, а он, беспокоясь, чтогэр останется один дома, поспешил вернуться первым.
Он никак не ожидал, что за это короткое время кто-то придёт к ним скандалить.
Чжэн Цзэ взял целебную настойку, чтобы растереть гэру запястье, и, заметив, что тот немного смягчился, тихо сказал:
— Та девушка — дочь лесоруба из нашей деревни, мы с ней никак не связаны. Когда раньше Линь Чуньлю приходила сватать её, матушка отказала.
Чжоу Чжоу опустил голову и промолчал.
— Я ни с кем не путаюсь.
Обида снова подступила к горлу, и Чжоу Чжоу с досадой огрызнулся:
— А мне-то зачем оправдываться...
Чжэн Цзэ отложил тряпицу для растирания и прямо посмотрел на Чжоу Чжоу:
— Если не тебе, то кому же ещё?
От такого сурового тона Чжоу Чжоу почувствовал себя неуверенно. Он поднял взгляд и, увидев серьёзенное выражение лица мужчины, почувствовал, как его тревога понемногу улетучивается.
Видя, чтогэр молчит, Чжэн Цзэ продолжил растирать руку и неторопливо произнёс:
— Разве ты не сам сегодня утром признал, что ты — мой муж? Почему же перед ними ты не сумел дать им отпор?
Да откуда он знает!
Чжоу Чжоу удивленно уставился на мужчину и, встретившись с его улыбающимися глазами, в тот же миг вспыхнул от стыда с головы до ног.
Чжэн Цзэ вовремя остановился и сам во всём признался:
— Это мне толстушка Пан-ню рассказала. Специально прибежала сказать, что мой муж очень красивый.
Так вот та пухлая девчонка и была Пан-ню. Чжоу Чжоу с недовольным видом капризно качнул запястье, за которое всё ещё держал мужчина:
— Т-тогда почему та девица всё равно приходит к тебе?
Услышав ответгэра, Чжэн Цзэ немного расслабился. Он и сам не ожидал, что семья Линь окажется такой прилипчивой и заставитгэра напрасно страдать, отчего на душе скребли кошки.
Чжэн Цзэ крепко сжал руку гэра и пообещал:
— Больше они сюда не придут. Я постараюсь сберечь свою честность.
Высказывание мужчины так рассмешило Чжоу Чжоу, что он поднял глаза, шутливо зыркнул на него, наконец-то улыбнулся и, расслабившись, позволил Чжэн Цзэ закончить растирание.
http://bllate.org/book/24297/2823759
Готово:
