Се Цинлянь неясно, когда именно, но уже проснулся.
Лу Бай закончил свои дела и отложил телефон.
— Я тебя разбудил?
Се Цинлянь покачал головой. У него был чуткий сон, он просыпался от любого шороха.
Лу Бай подошел к кровати, помог ему сесть.
— В уборную нужно?
Се Цинлянь, уже привыкший к тому, что Лу Бай ухаживает за ним, немного смутился.
— Да брось, мы же оба мужики, чего стесняться.
Лу Бай привычным движением подхватил его на руки и отнес в уборную.
Усадив мальчишку на унитаз, он дождался звука слива воды, а спустя некоторое время вернулся, помог ему привести одежду в порядок и отнес обратно на кровать.
Лу Бай прикинул вес ребенка на руках.
— Ты заметно потяжелел, похоже, стал нормально питаться.
Се Цинлянь, уже привыкший к запаху Лу Бая, невольно обнял его за плечи:
— Ты что, меня упрекаешь?
Лу Бай сел на край кровати, глядя, как юноша с темными, холодными, но сейчас влажными от смущения глазами смотрит на него.
До чего же послушный!
Неудивительно, что некоторые так любят растить детей, это же приносит такое удовлетворение.
— Набирать вес — это хорошо, значит, твой организм восстанавливается. Когда ноги заживут, ты, скорее всего, еще подрастешь. Нужно хорошо есть и спать, понял? Иначе потом не жалуйся, если останешься невысоким, — подбадривал его Лу Бай.
Из-за аварии двухлетней давности Се Цинлянь упустил лучший период для роста и сейчас был всего метр семьдесят. Другие семнадцатилетние парни, если росли, то вытягивались до метр восьмидесяти или даже метра девяноста.
Сам Лу Бай был ростом метр девяносто, так что, держа Се Цинляня на руках, он действительно чувствовал себя так, будто нянчит ребенка.
Се Цинлянь надул губы:
— Я хочу спать.
Лу Бай привычно и бережно укрыл его одеялом, подоткнул края и погладил по голове.
— Спокойной ночи.
На следующее утро, когда Се Цинлянь проснулся, Лу Бай уже вернулся с утренней тренировки.
Они вместе завтракали.
Лу Бай отсутствовал два дня, и Се Цинлянь решил осторожно спросить:
— Тебя не было два дня, куда ты уходил?
— Узнаешь, когда закончишь лечение, — загадочно ответил Лу Бай.
Чем дальше, тем мучительнее становился прием отвара для сращивания жил. Узнав, что обычные люди тоже могут принимать такие ванны, Лу Бай стал делать это вместе с Се Цинлянем.
Для обычного человека отвар служил для укрепления сосудов, а для Се Цинляня — для восстановления тех, что были почти мертвы.
Се Цинляню было гораздо больнее.
В первый раз Лу Бай едва не вскрикнул, но, заботясь о своем авторитете перед мальчишкой, сдержался.
Лу Бай машинально прижал Се Цинляня к себе:
— Теперь уже не кусаешься, а?
Была еще одна причина, по которой он сопровождал его: мальчишка, когда ему было больно, молчал, но при этом либо кусал себя, либо впивался ногтями в ладони, оставляя глубокие раны.
Се Цинлянь промолчал.
Лу Бай, терпя, как лекарство бурлит в его собственном теле, удерживал Се Цинляня. Сжав его запястья в своих руках, он тихо пригрозил ему на ухо:
— Если еще раз так сделаешь, увидишь, что я с тобой устрою.
Се Цинлянь лишь упрямо отвернулся.
Лу Бай ничего не мог с ним поделать, поэтому и приходилось действовать лично.
После ванны Лу Бай обтер его, переодел и повел на иглоукалывание.
— Сяо Се, восстановление идет отлично. Еще пара дней, и, возможно, сможешь вставать на ноги для реабилитации, — старик Мо погладил бороду и улыбнулся. — Этот отвар — поистине чудодейственное средство.
Се Цинлянь и сам чувствовал: иногда по ночам, в полудреме, его ноги непроизвольно подергивались, и при этом ощущалась ноющая боль.
Когда Лу Бай узнал об этом, он сказал, что мальчишка, вероятно, начал расти, и старик Мо даже выписал ему много кальция.
Услышав эту хорошую новость, Лу Бай усадил доедающего желе мальчишку в инвалидное кресло и сказал:
— У меня есть еще один сюрприз, я покажу тебе.
Лу Бай привез его в небольшой особняк.
Увидев мать, Се Цинлянь замер, не в силах сдержать слезы.
— Мама!
Янь Янь, постаревшая и измученная болезнью, уже не была той блистательной леди из клана Янь, но даже сейчас ее красота не увяла. Неудивительно, что Се Цинлянь вырос таким красавцем.
Лу Бай тактично закрыл дверь, оставляя мать и сына наедине.
Он неспешно закурил у входа. Главный фактор, который мог привести к озлоблению Се Цинляня, был устранен. Теперь мальчик должен вырасти здоровым.
Спустя некоторое время Се Цинлянь выехал на кресле. Его глаза покраснели, он поднял голову и торжественно произнес:
— Лу Бай, спасибо тебе!
Если бы он был один, то неизвестно, когда смог бы спасти мать. Но этот мужчина, который поначалу казался таким суровым и властным, принес ему все, о чем он только мечтал.
— Значит, теперь ты готов остаться в Синье? — поддразнил его Лу Бай.
— Разве ты уже не представил меня остальным? — Се Цинлянь немного смутился, не желая прямо говорить о своих чувствах.
Лу Бай посмотрел на этого гордого маленького котенка, и его красивое лицо озарила улыбка:
— Точно, ты же давно стал нашим Седьмым в Синье, это я запамятовал.
Слыша, как Лу Бай потакает ему, Се Цинлянь почувствовал себя так, словно он и правда пользуется его расположением.
— Брат Бай, — тихо пробормотал Се Цинлянь, протестуя.
Услышав это обращение, Лу Бай понял: кажется, этот сорванец только сейчас по-настоящему принял его.
— Ладно, матери нужен покой. Я приглашу врачей, а так как живем мы рядом, сможешь навещать ее в любое время. Поехали домой.
Лу Бай усадил его в машину, и через несколько минут они вернулись в главную усадьбу.
— Не скучно? Может, нанять тебе учителя? — спросил Лу Бай, катя кресло.
— Не надо, программу старшей школы я уже сам изучил.
— Наш Седьмой такой молодец, — вовремя похвалил Лу Бай и увидел, как у мальчишки покраснели уши.
— Когда я поправлюсь, я хочу вступить в группу третьего брата!
У Лу Бая голова пошла кругом: мальчишка еще на ноги не встал, а уже рвется в бой. Но, подумав, что раз он больше не озлобится, то вряд ли ввяжется в смертельно опасные дела, он согласился.
Лу Бай еще не знал, какого маленького безумца он в итоге вырастит.
Отправив Се Цинляня в комнату, Лу Бай вернулся в кабинет за работу.
Сегодняшней наградой за вход в систему стали десять механических марионеток, три флакона духовной жидкости и тысяча порций говядины по десять фунтов.
Лу Бай был в хорошем настроении. Он разобрал свое кольцо хранения и передал Лю Фэну рис, нижнее белье, говядину и прочее, чтобы тот раздал это в качестве бонусов подчиненным и наемным работникам. Остальное пусть хранится у Лю Фэна, чтобы не занимало место.
Лю Фэн, конечно, не против того, чтобы занимать место в его кольце.
Братья Лу Бая давно привыкли к таким щедротам босса. Наемные рабочие же втайне поражались его богатству.
Члены Синье, у которых были семьи, отсылали эти вещи домой, ведь они сами каждый день ели в Сяншане и в готовке не нуждались. Раньше, когда эти парни возвращались домой после гулянок, их всегда ждала ругань. Но с тех пор, как они начали работать на Лу Бая несколько лет назад, все изменилось.
Возвращаясь домой, они слышали от родителей:
— Ох, и ты еще соизволил явиться?
На что глуповатые парни отвечали:
— А? Мам, ты о чем? Иди скорее, помоги вещи занести.
Увидев полную машину подарков, родители переглядывались.
— Не думай, что если привез вещи, то я...
— Что? Мам, я не расслышал. Кстати, компания только что выдала зарплату, пятнадцать тысяч, я уже перевел на папину карту.
Родители прокашливались:
— Э-э, ладно, иду помогать!
http://bllate.org/book/24261/2813795
Готово:
