— Ты хочешь расторгнуть помолвку?
Крутая сестра сидела за рабочим столом. Позади неё простиралось огромное панорамное окно, за которым лениво плыли белые облака в лазурном небе.
Нань Цюй сидела напротив неё. Солнцезащитные очки она уже давно сняла, и её яркое, ослепительно красивое лицо, казалось, озарило весь кабинет. Она рассеянно теребила пальцы, выглядя совершенно несерьёзно, и небрежно кивнула:
— Угу, я хочу расторгнуть нашу помолвку.
Властные феромоны Альфы мгновенно заполнили всё пространство. Ассистент, зашедший принести чай, побледнел, решительно развернулся и поспешно ретировался, оставив этих двух титанов выяснять отношения.
В этом безумном книжном мире автор питал особую слабость к могущественным Альфам, и Су Вэй была одной из лучших среди них.
Внешне она выглядела как женщина, но в ней не было той приторности, что присуща обычным представительницам слабого пола. У неё было лицо без грамма косметики, бледные губы и узкие, длинные глаза. Когда она смотрела на кого-то в упор, это выглядело очень внушительно. В реальном мире она вполне соответствовала мужским представлениям о холодной, неприступной красавице из университета.
Но эта холодная и красивая девушка ко всему прочему обладала грудью! И хотя визуально она казалась небольшой, в этом мире Су Вэй была Альфой, способной зачать ребёнка. Поистине, внешность бывает обманчива.
— Раз уж ты решила расторгнуть помолвку, ты продумала, как объяснишь это семье?
Су Вэй была действительно рассержена, но всё же недостаточно, чтобы притеснять хрупкую Омегу.
Она была высокой — даже выше Нань Цюй. Сделав несколько шагов вперёд, она накрыла миниатюрную женщину, сидевшую в кресле, своей тенью.Су Вэй нахмурилась, глядя на то, как Нань Цюй побледнела и поморщилась от боли под воздействием ее вырвавшихся наружу феромонов. Сделав шаг назад, она включила в кабинете очиститель воздуха.
Эта омега ее не боялась.
Нань Цюй чутко это уловила и почему-то почувствовала, что на мгновение стоявшая перед ней женщина стала намного холоднее.
— Или же госпожа Су просто любит принуждать людей и действовать напролом?
В глазах женщины мелькнула темная, скрытая буря, но тут же исчезла. Она легко контролировала свои феромоны и вмиг вернулась к образу угрюмой, вечно серьезной властной главы компании.
Нань Цюй находилась от нее менее чем в двух метрах и, столкнувшись с этим напрямую, невольно зажала нос, ощутив, как воздух стал редким, а густой запах дурно пахнущих хризантем — невероятно наглым и удушливым.
Нань Цюй сидела с абсолютно ровной спиной, ничуть не страдая от давления чужих вырвавшихся феромонов. Подняв веки, она в упор уставилась на собеседницу, попав не в бровь, а в глаз.
В детстве в приюте директор засадил целых две большие клумбы дурно пахнущими хризантемами. Каждую осень в дождливые дни лепестки осыпались на землю, ярко-оранжевые, их смывало дождевой водой к подпорной стене, и от этого удушливого запаха у проходящих мимо кружилась голова.
Нань Цюй вдыхала этот аромат целых семь лет, так что ее сопротивляемость была беспрецедентно сильной. Опершись спиной о спинку стула, она слегка задержала дыхание и прикрыла глаза — ее длинные ресницы отбросили тени, похожие на крылья бабочки, а слетевшие с губ слова цепляли за живое, звуча легкомысленно и насмешливо.
Слишком мощно, она не выдерживала, так и до холодности в постели недалеко.
— Письменный залог помолвки я принесла. Мы просто обменяемся ими, возвратив всё законным владельцам, а насчет семьи можешь не беспокоиться: за свои поступки я отвечаю сама, и если начнется скандал, можешь свалить всю вину на меня.
Пусть будет так.Нань Цюй недовольно надула губки, но спорить не стала. Расторжение помолвки прошло на удивление гладко, и она осталась этим вполне довольна.
— Прошу прощения.
Брак между двумя семьями, в котором не может родиться ребенок, продолжающий их кровную линию, — это пустая трата времени, как звать лекаря к покойнику.
Даже если не принимать это во внимание, в конце концов, она ни за что не захотела бы связывать свою жизнь с Альфой, лишь бы не задохнуться от дьявольского запаха их феромонов.
Су Вэй, глядя на то, как Нань Цюй без всякого стеснения протянула к ней свою тонкую белую ладонь, требуя вернуть предмет помолвки, неожиданно ощутила странную усталость.
— Тогда я пойду. Не забудь прислать мне мои вещи сегодня вечером.
— Этот предмет у меня дома, сегодня вечером я всё пришлю.
Феромоны Су Вэй были весьма своеобразны — они пахли цветами вонючей хризантемы, причем запах был, мягко говоря, весьма резким.
Странно всё это.
Глаза Нань Цюй мгновенно изогнулись в радостные полумесяцы.
— Значит, ты согласна?
Нань Цюй уже всё решила: ей нужно провести четкую границу и держаться от этих свирепых Альф как можно дальше. Только так она сможет избежать повторения трагедии прежней владелицы тела — не стать машиной для деторождения, существующей лишь ради того, чтобы раздвигать ноги.
Брак был решен старейшинами двух кланов, и они обе были лишь пешками на шахматной доске. Сама же Нань Цюй по натуре была холодна и не придавала значения тому, на ком из Омег ей придется жениться. Однако воспитание, полученное с детства, и врожденное чувство защиты по отношению к Омегам взяли верх.
Нань Цюй достала из сумочки квадратную деревянную шкатулку, перевязанную лентой, и поставила её на стол. Кончиком пальца она легонько подтолкнула шкатулку, и та оказалась перед Су Вэй.
Нань Цюй удивленно распахнула глаза.
Вот уж диковина, эти Альфы из плоти и крови на самом деле умеют извиняться.
— Я вернула твое. А где мое?
Она ведь еще такая маленькая. Если бы та девочка тоже смогла вырасти в достатке, то, повзрослев, стала бы такой же красивой и гордой, как эта старшая мисс из Клана Нань.
Су Вэй поджала губы, все еще чувствуя раздражение. То, что Омега потребовала расторгнуть помолвку, ударило по её самолюбию, но ничего язвительного сказать она не смогла.
Нань Цюй была на пять лет младше её — по возрасту она вполне могла бы сойти за младшую сестру, причем за красивую сестру, которой можно гордиться, выводя в свет.
— Можно и не расторгать, но я не буду рожать тебе детей.
Нань Цюй, получив желаемое, тут же собралась уходить. Она широко шагнула, не выказав ни малейшего желания остаться и поболтать с бывшей невестой.
Нань Цюй замерла, не двигаясь. Она подняла лицо, необычайно яркое и красивое, её взгляд был чистым и покорным. Несмотря на то, что её буквально прижали к месту, Су Вэй не увидела в этом взгляде ни капли страха, лишь какую-то наивность.
Все Омеги, которых она встречала до этого, до смерти боялись её холодного выражения лица.
Получилось!
В некоторых романах, где героини действуют бездумно, такие сцены кажутся захватывающими, но если бы это произошло в реальности, это вызвало бы лишь ужас.
Никакого уважения.
Су Вэй опустила глаза на узор из цветов лианы, вырезанный в углу шкатулки, и одной фразой заставила Нань Цюй остановиться:
— Почему я больше не чувствую твоих феромонов?
Я ведь наследница социализма! Откуда у меня могли взяться такие мерзкие вещи, как феромоны!Нань Цюй отмахнулась, сохраняя полное спокойствие.
— Я простудилась, нос заложен.
Су Вэй замерла.
Какая связь между твоей простудой, заложенным носом и тем, что я не чувствую феромонов?
Однако Нань Цюй уже толкнула дверь и вышла, не дав ей ни малейшего шанса продолжить допрос.
Вернувшись в машину, Нань Цюй задумчиво уставилась в окно и невольно тихонько рассмеялась.
Этот брачный контракт удалось расторгнуть так просто. Похоже, Су Вэй тоже не особо жаловала оригинальную владелицу тела — эту богатую наследницу, красивую, грудастую, но совершенно пустую внутри.
Так даже лучше. Если она сумеет придумать план, то сможет изменить ход событий, которые должны были произойти в будущем.
— Дядя Ван, вы можете ехать, я сама хочу немного покататься по городу.
Старый водитель на мгновение замялся, но всё же припарковал машину у обочины пустой дороги.
— Хорошо, только будьте осторожны.
Нань Цюй встретилась с ним взглядом в зеркале заднего вида и без труда прочитала невысказанные слова на его лице. Она подумала, что если бы не её амплуа невероятно богатой светской львицы, то за ту дикую выходку, когда она поцарапала дверцу машины бриллиантом с туфли, её бы наверняка отчитали как следует.
Что за разгильдяйка!
Нань Цюй слегка кашлянула, чувствуя неловкость.
Кстати говоря, откуда она тогда знала, что пинает Бабайвань?
— Не волнуйтесь, дядя Ван, сегодня я в маленьких кожаных ботинках.
Дядя Ван мгновенно умолк. Дядя Ван больше не хотел разговаривать.
Спортивный автомобиль, словно красная молния, метался по улицам цветочного города. В этом абсурдном городе цветы были повсюду: на каждой ветке, на каждом дереве. Пышные соцветия переполняли раннюю весну, и стоило подуть ветру, как вокруг начинал кружиться цветочный дождь всех оттенков радуги.
Этот мир до крайности походил на реальный: шумный, суетливый, полный жизни и цветущих растений, и в то же время — разительно отличался.
Нань Цюй еще никогда не сталкивалась с общественным правилом о том, что Альфы и Беты обязаны защищать Омег, или с государственной политикой, поощряющей рождаемость и ранние браки среди Альф и Омег.
На огромных электронных экранах, подвешенных так высоко, что с земли они казались приклеенными к облакам, без конца сменялись яркие лозунги. В тени небоскребов привычно прогуливались люди: изредка попадались беременные женщины или даже мужчины, которых бережно поддерживали под руку. Они были молоды, прекрасны и несли в себе новую жизнь.
Среди этого невообразимого абсурда, при свете дня, тревога в душе Нань Цюй понемногу улеглась.
«Надо полагать, это еще одна форма эволюционного извращения человечества», — философски подумала она.
Прохладный ветер принес охапку лепестков, несколько из них залетели в салон. Нань Цюй машинально подобрала один, понюхала и тут же высунула язык, едва не подавившись.
Проклятье! Это же черемуха! Этот мир всё-таки оставался крайне развратным!
Вся ее меланхолия была разбита вдребезги. Разозленная Нань Цюй вдавила педаль газа в пол.
Когда оранжево-красный закат коснулся горизонта, Нань Цюй, доедая остатки вафельного рожка, неспешно возвращалась к машине.
Разъезжать по торговым центрам на Роллс-Ройсе было непрактично, да и встретить кого-то из знакомых не хотелось, поэтому она заранее оставила машину в глухом переулке на окраине. Она бродила от одного конца улицы до другого, выпив целых три стакана травяного чая.
Самая вкусная уличная еда всегда прячется в уголках города, где шумно и простонародно, где с одного взгляда можно прочесть всю жизнь обычных людей.
Обветшалые жилые дома теснились по обе стороны дороги, а густые кроны огромных фикусов сплетались в зеленый свод над головой.
Когда Нань Цюй дошла до конца улицы, небо уже наполовину потемнело, а в толще облаков замерцали первые звезды. Она хрустнула последним кусочком рожка и бросила бумажную обертку в урну.
Сытость дарила уют, но запах уличной еды, пропитавший одежду, был не самым приятным.
Нань Цюй с чувством вины подумала: «Прости, Бабайвань, я тебя немного опозорила».
Ее новенькая красная Бабайвань, брошенная нерадивой хозяйкой у входа в переулок, стояла на месте. Нань Цюй завернула за угол и уже потянулась к карману за ключами, как вдруг увидела нечто, от чего ее лицо перекосилось от ужаса.
Чья-то невысокая фигура, встав на цыпочки, копалась в открытом окне Бабайвань, наполовину залезв внутрь.
Лицо Нань Цюй стало белым как мел. В голове билась только одна мысль:
«Мои деньги! Мои деньги! Мои деньги!»
Солнце скрылось за горизонтом, подул холодный ветер. Нань Цюй проговорила ледяным, едва слышным голосом, похожим на призрака, пришедшего за долгами:
— Что ты собираешься сделать с моей Бабайвань?
Низкорослый незнакомец, наполовину залезший в машину, от испуга подпрыгнул, ударившись затылком о край окна с глухим стуком.
Нань Цюй невольно охнула и отступила на шаг. В этот момент незваный гость, напуганный до смерти, выскочил из машины, мельком взглянул на нее и бросился наутек в боковой переулок.
Она даже не успела толком разглядеть, как он выглядит.
Но, пробежав совсем немного, незнакомец остановился.
— Я не вор! Это ты забыла закрыть окно, а до меня кто-то пытался вытащить твою сумку.
Голос был хриплым, но звучал по-детски.
Нань Цюй, уже приготовившаяся вызвать полицию, замерла. Она перевела взгляд на машину — кроме открытого окна, всё остальное было в целости и сохранности. Она приподняла бровь:
— Если ты не вор, то почему убегаешь?
Незнакомец не обернулся. Нань Цюй видела лишь его силуэт в тени стены: худощавый, одетый в несуразно широкое поло и шорты. Со спины он выглядел как ребенок лет одиннадцати-двенадцати, такой тонкий, что его могло сдуть порывом ветра.
— Я просто хотел найти кнопку, чтобы поднять стекло. Не веришь — посмотри запись с камер в машине.
Нань Цюй осталась непреклонна. Она лишь потрясла ключами, чей отчетливый звон прозвучал как смертный приговор:
— Повернись ко мне, иначе я вызываю полицию.
http://bllate.org/book/24256/2813100
Готово:
