Наступила весна, и Второй господин Шэнь снова поднялся на гору.
На этот раз он пришел не один: он взял с собой младшего сына, который помог донести на коромысле две корзины. В одной лежали рис и соленое мясо, в другой — отрезы ткани и хлопчатобумажные ботинки. Линюань отказывался брать их, но Второй господин Шэнь лишь сердито глянул на него.
— Наступил Новый год, а ты даже не спустился с горы, на что это похоже? Это твоя тетка собрала, вот с ней и спорь о вежливости.
Тогда Линюань перестал отказываться.
Шэннянь принял ношу и отнес ее на кухню, а Второй господин Шэнь присел во дворе и по привычке принялся за грубый чай. Он окинул взглядом Тушевую мастерскую: перед печью были сложены наколотые дрова, на сушильных рамах аккуратно в несколько рядов лежали тушевые бруски, а двор был тщательно выметен. По сравнению с прошлым годом, когда он приходил сюда осенью, здесь стало гораздо больше жизни.
— Как твое здоровье? Зима выдалась холодной, смотри не занедужься, проведя столько времени у печи.
— Все хорошо.
— А Шэннянь?
— Он тоже в порядке. В последнее время изучает клеевой метод, схватывает на лету.
Второй господин Шэнь кивнул, отпил из пиалы чаю и больше ничего не сказал.
Некоторое время царила тишина.
Шэннянь вышел из кухни, держа в руках тарелочку с жареным арахисом, и поставил ее на каменный стол.
— Дядя, отведай. На днях на ярмарке купил, еще свежий.
— Хорошо, хорошо. — Второй господин Шэнь взял несколько орешков и улыбнулся. Он посмотрел на то, как Шэннянь суетится, то забегая в дом, то выбегая обратно, а затем перевел взгляд на Линюаня. Тот как раз склонил голову, приводя в порядок дымовые трубы у печи, и выражение его лица оставалось совершенно привычным.
Когда Шэннянь снова скрылся на кухне, Второй господин Шэнь опустил пиалу и понизил голос:
— Линюань.
— Мм.
— Тушь… сделал?
Линюань прекратил работу и бросил на него взгляд.
— С чего дядя взял?
— В последнее время туши, что ты присылаешь в лавку, стало меньше. И дело не в лени — ты приберег лучшие материалы для себя. — Во взгляде Второго господина Шэнь промелькнула проницательность. — Хоть я сам тушь и не варю, но вижу, что ты затеял что-то крупное.
Линюань на мгновение замолчал, поднялся с места и вошел в главную комнату. Вернувшись через пару минут, он бережно держал в обеих руках брусок туши.
Это была та самая Тысячекратно Процеженная Тушь. Пролежав на сушке почти полгода, ее поверхность полностью потеряла глянец — сдержанная и глубокая, она казалась на ладони холодной нефритовую поделку.
Второй господин Шэнь взял ее, взвесил на руке, а затем перевернул, чтобы взглянуть на оттиск на донышке: два иероглифа «Гильдия чернильщиков» были вырезаны четко и аккуратно. После этого он поднес брусок к самому носу, и его брови едва заметно дрогнули.
— Драконий мозг?
— Мм.
— И живица. Причем не простая, а… — Он замолк и не стал договаривать.
Линюань молча смотрел на него.
Второй господин Шэнь вертел брусок туши туда-сюда, и выражение его лица постепенно менялось. От первоначального любопытства к изумлению, затем к молчанию, которое в конце концов сменилось каким-то невыразимым, сложным чувством.
— Линюань, — голос его стал тише.
— Мм.
— Этот брусок туши… Клеевой метод твоей матушки, ты освоил его полностью?
— Седьмую Фильтрацию я постиг сам. Первые шесть делал по матушкиным записям.
Второй господин Шэнь вернул брусок туши Линюаню, двигаясь очень осторожно.
Он проследил глазами, как Линюань унес тушь обратно в дом, а затем вернулся и сел напротив него.
Во дворе было тихо. Старое сливовое дерево выпустило новые почки, ярко-зеленые, которые чуть покачивались на весеннем ветру.
— Дядя, — заговорил Линюань. — У тебя есть что сказать?
Второй господин Шэнь посмотрел на него.
Этот парень, совсем как его мать, обладал слишком пронзительным взглядом. Он замечал все, ничего не высказывая вслух, но если ты пытался что-то утаить, он наверняка знал об этом.
— Я… — Второй господин Шэнь открыл рот, но тут же захлопнул его.
Ему хотелось сказать слишком многое.
Он хотел сказать, что клеевой метод его матери не возник из ниоткуда. Он хотел сказать, что если он отправится в Столицу с этим бруском туши, те люди сразу все поймут — знающие люди по одному лишь аромату определят основу Метод Тысячи Фильтраций.
Он хотел сказать, что поездка туда — это не просто состязание мастеров туши. Поехав туда, он выставит напоказ под лучами солнца и себя, и свою мать.
Но эти слова застряли у него в горле.
Потому что произнести их вслух означало вытащить на свет божий все прошлое: кто была его мать, кто был его отец, почему он носит фамилию Гу, почему его мать с Метод Тысячи Фильтраций бежала прятаться на Чернильный Хребет и почему она не возвращалась туда до самой смерти.
Все эти тайны матушка Линюаня при жизни хранила молча. Если она молчала, значит, на то были свои причины. Второй господин Шэнь был ее братом и просто не находил в себе сил ворошить это старое, покрытое нарывами прошлое. Умирая, старая госпожа Шэнь оставила ему особое поручение — заботиться о семье младшей сестры. Ее напутствие звучало так: «Приглядывай за ними, чтобы они не голодали, чтобы их никто не обижал и не притеснял. А в остальном — не суй свой нос куда не просят».
Он хранил это обещание уже больше двадцати лет.
— Дядя? — снова окликнул его Линюань.
Второй господин Шэнь очнулся от мыслей и выдавил из себя улыбку.
— Пустяки. Просто хотел сказать… будь осторожен в дороге. Столица — не Чернильный Хребет, там людей много, у каждого на уме свое, так что поменьше говори и побольше смотри.
Линюань изучающе смотрел на него несколько мгновений.
— Хорошо.
Он не стал допытываться. Не потому, что не хотел узнать, а потому, что видел: дядино замешательство было искренним. А раз оно искреннее, то не стоит ставить человека в неловкое положение.
Второй господин Шэнь поднялся на ноги и смахнул с подолы халата прилипшие крошки арахиса. Сделав несколько шагов к калитке, он остановился и оглянулся на Линюаня.
— Твоя матушка… если бы она была жива и увидела этот брусок туши, она бы очень обрадовалась.
Линюань ничего не ответил.
Второй господин Шэнь повернулся и быстрым шагом зашагал прочь. Он удалялся даже быстрее, чем шел сюда, словно боясь, что если задержится хоть ненадолго, то не сможет сдержаться.
Шэннянь выглянул из-за кухонной двери и проводил глазами его удаляющуюся спину на горной тропе.
— Почему дядя так спешит?
Линюань стоял посреди двора, глядя на то, как Второй господин Шэнь скрылся за поворотом горной тропы.
— Ничего.
Он повернулся, вошел в главную комнату и на мгновение остановился перед шкатулкой с тушевыми сокровищами матери.
Крышка шкатулки была закрыта плотно-плотно.
То, что скрывал дядя, и то, что было спрятано на дне этой шкатулки, возможно, являлось одной и той же тайной.
Он вышел во двор и продолжил раскладывать тушь для просушки.
http://bllate.org/book/24254/2812947
Готово:
