В прошлые десять лет наемнической жизни в Юо Мин человеческая жизнь имела четкую цену. Сколько золота стоит одно человеческое życie, сколько серебряных монет стоит одна порция информации — в этом заключалась вся логика его мира.
Пока он по приказу принца Цзин Си Нина не получил задание тайно расследовать личность этой внезапно объявившейся в Усадьбе Лиюань и странно себя ведящей управляющей Книгохранилища по имени Бай Линсу.
Он затаился в тени шумной толпы города Байшуй, наблюдая, как Бай Линсу с бамбуковой корзинкой в руках снует по рынку, словно самая обыкновенная соседская девушка. Но то, что он видел, на самом деле оказалось длящимся уже десять лет актом доброты, способным перевернуть все его представления о мире.
Бай Линсу вошла в ту самую дымящуюся паровую лапшичную старого Вана в центре города.
— Старый Ван, сколько осталось с прошлого месяца? — привычно постучала по прилавку Бай Линсу.
— Госпожа Бай, в прошлом месяце у тех сорванцов был отличный аппетит, так что тех пяти лянов серебра, что вы оставили, еще не хватает на три цяня, — улыбаясь во весь рот, протирал стол старый Ван, а в его глазах читалось глубочайшее уважение.
Юо Мин затаился в темноте под крышей, нахмурив брови. В заготовленном при себе листке бумаги он сделал запись: Цель передала серебро торговцу, подозревается создание разведывательной точки.
Однако следующая сцена заставила его замереть. Трое оборванных нищих детишек прибежали и чинно уселись за стол. Старый Ван не стал их прогонять, а вместо этого подал три горячие, дымящиеся большие миски прозрачной лапши с прибавкой в виде маринованных яиц.
— Сестрица Бай, привет! — радостно улыбнулись нищие дети.
— Ешьте медленно, если не хватит, попросите еще, запишите на мой счет, — Бай Линсу похлопала по голове мальчика, который был у них за главного, и сунула старому Ваню новый слиток серебра.
Выйдя из лапшичной, Бай Линсу обнаружила, что за ней невесть когда увязалась целая вереница мелких спутников.
Одичалый кот без половины уха и три тощие, обтянутые кожей бродячие собаки выстроились в ряд прямо у нее за спиной. Бай Линсу достала из бамбуковой корзинки нарезанные мясные обрезки и сушеную рыбу и, подкармливая их, принялась бормотать:
— Большой Желтый, ты опять подрался с Малышом Черным по соседству? Если эту рану не обработать, начнется воспаление. Малышка Хуа, ешь побольше, ты ведь скоро разродишься, да?
Юо Мин в укрытии крепче сжал бумагу и кисть, но глядя на то, как Бай Линсу умело мажет ту бродячую собаку целебной мазью, а ее движения при этом невероятно нежны и разительно отличаются от ее поведения в Усадьбе Лиюань, весы в его сердце впервые сильно качнулись.
Приближался вечер, Бай Линсу рассчиталась по счетам трех ресторанов и двух аптек в городе, после чего неторопливо направилась к горе.
Юо Мин призрачной тенью скрывался в лесной тропинке, по которой ей предстояло идти.
Бай Линсу нашла чистый камень, села на него и, глядя на затухающий закат на краю небес, просидела так добрую половину дня.
Вернувшись в усадьбу, Юо Мин долго стоял молча перед инвалидным креслом Си Нина.
— Что удалось выяснить? — Си Нин перевернул страницу дневника, его тон был равнодушным.
— Госпожа Бай… поистине необычна, — медленно произвел Юо Мин. — Она пользуется понятным лишь ей способом, чтобы скупать сердца людей по всему городу Байшуй. Но эта необычность… не несет опасности.
Он вспомнил ту миску прозрачной лапши и выражение лица Бай Линсу, когда она поглаживала кота по голове.
— …Однако подчиненному показалось, что город Байшуй наконец-то стал похож на место, где могут жить живые люди.
Си Нин отложил книгу, посмотрел на Юо Мин, а затем перевел взгляд на не гаснувший всю ночь огонек в Книгохранилище.
Новая пометка в дневнике: Я-то полагал, что ее сердце, как и мое, давно промерзло дотла. Кто бы мог подумать, что прямо у меня под ногами она вырастила целое поле доброты. Бай Линсу, ты и вправду боишься смерти или просто слишком сильно любишь этот мир?
— Юо Мин, раз уж впредь ты следуешь за мной, ходить вечно наряженным черным угольком не годится.
В крупнейшей лавке тканей города Байшуй Бай Линсу безапелляционно вытолкнула Юо Мин прямо к приказчику. Юо Мин по-прежнему был облачен в ночной наряд и черную повязку на лице, открывая лишь пару бесстрастных, как застывшие колодцы, глаз.
— Требуется для работы, сшить на заказ, оплачивает хозяин лавки, — щедро хлопнула по прилавлику Бай Линсу. — Мне самую лучшую парчовую ткань юньцзинь и сычуаньский шелк, сошейте по три комплекта каждого на его фигуру, цвета выбирайте сдержанные, но роскошные, со скрытым смыслом.
— Молодой господин, пожалуйста, снимите повязку, старику нужно снять мерки с лица, чтобы подобрать воротник, — дрожащим голосом произнес старый приказчик, держа в руках сантиметровую ленту.
Юо Мин засомневался на секунду и посмотрел на Бай Линсу. Получив в ответ взгляд в духе быстрее срывай, не задерживай меня на шопинге, он подцепил тонкими пальцами завязки.
В тот момент, когда повязка соскользнула, чашка с чаем в руке Бай Линсу чуть не выпала на пол.
Перед ним предстало лицо тридцати с небольшим лет, заслуживающее звание абсолютного пика красоты. Брови мечом взмывали к вискам, глаза сияли подобно звездам, а четкие черты лица казались высеченными из мрамора, но при этом источали прохладу и мягкость, оставленные наслоениями времени. С такой фигурой, таким лицом и вдобавок с личными сбережениями, скопленными за время службы тайным стражем, в голове Бай Линсу автоматически всплыли всплывающие окна с комментариями: Стопроцентный элитный богатый красавец!
Какую же удачу я заслужила в этой жизни, раз заполучила столь идолоподобного сотрудника? — мысленно вопила Бай Линсу, внешне же изо всех сил сохраняя профессиональный вид.
— Кхм, неплохо, уважаемый приказчик, сделайте срочно, деньги не проблема.
Путь из Наньюэ в Дицзин выдался для Бай Линсу крайне опасным.
С тех пор как те принцы в столице узнали, что смертельный яд Увядание и Процветание был снят какой-то таинственной девой, покушения на ее жизнь не прекращались ни на минуту. Будучи историческим отбросом с нулевым боевым потенциалом, Бай Линсу владела цигун ровно настолько, чтобы бегать чуть быстрее утки.
Второе покушение произошло в заброшенном храме среди глухой дикой местности.
Длинные мечи трех смертников отрезали Бай Линсу все пути к отступлению. В тот момент, когда Бай Линсу уже приготовилась закрыть глаза и сразу отправиться в следующую жизнь, знакомая фигура заслонила ее собой.
— Спрячься за мной.
Голос Юо Мин звучал все так же низко и внушал доверие. Он даже не стал обнажать меч, а полагаясь лишь на свое искусство передвижения, подобное демоническому призраку, в тесноте защитил Бай Линсу, отразив все смертоносные выпады в пределах трех чи вокруг себя.
Бай Линсу смотрела на его спину, заслонившую ее от опасности, и бешено колотившееся сердце чудом успокоилось. В тот мгновение ей вдруг подумалось, что если бы всю жизнь удавалось прятаться за спиной этого человека, пожалуй, это было бы неплохо.
Если боевые навыки являлись визитной карточкой Юо Мин, то демонстрируемые им бытовые умения тянули на твердую десятку.
Останавливаясь на ночлег в постоялых дворах в пути, он неизменно сначала проверял комнаты на наличие скрытого оружия и прослушки; во время остановок на обед он всегда подавал к столу именно ее любимые легкие блюда, прекрасно изучив даже ее мелкие привычки вроде нелюбви к имбирю и пристрастия добавлять побольше ароматного уксуса.
Прошлой ночью стоял холод, и повозка разбила лагерь в лесу.
Стоило Бай Линсу ощутить малейшее дуновение прохлады, как на ее плечи легла накидка, сохранившая тепло чужого тела.
— Ночь выдалась холодной и росистой, хозяйке не следует простужаться, — проговорил Юо Мин, помешивая костер и протягивая ей флягу с подогретым овечьим молоком.
Бай Линсу обхватила флягу руками и, глядя в отблесках огня на его безумно красивый профиль, пропустила удар сердца:
— Юо Мин, откуда ты знаешь, что я хочу овечьего молока?
Юо Мин на мгновение замолчал, а затем тихо произнес:
— Вы мало поели за ужином, наверняка презрели ту жесткую сухую провизию. Выпейте немного, будет легче уснуть.
Бай Линсу потягивала овечье молоко, а в ее голове вовсю щелкали счеты: Десятирукий мастер, сногсшибательная внешность, мягкий нрав, надежность, да еще черт побери со своими средствами пришел в команду… Такого сотрудника уже не удержать повышением зарплаты, придется придумать способ привязать его к себе на всю жизнь.
— Юо Мин, — внезапно заговорила Бай Линсу, и ее глаза ярко заблестели.
— Подчиненный здесь.
— В следующем месяце зарплата удваивается.
Юо Мин замер и уже собирался было вежливо отказаться, как Бай Линсу добавила еще одну фразу:
— Не спеши отказываться. Помимо зарплаты, я подумываю выписать тебе пожизненное содержание.
— Пожизненное содержание?
Бай Линсу придвинулась к нему ближе, вдыхая исходящий от него легкий прохладный аромат, и полушутя-полусерьезно произнесла:
— Сам по себе посуди, боевые искусства у меня никудышные, сама я лентяйка, кроме медицинских навыков да этой головы за душой ничего нет. Если ты готов оберегать меня всю жизнь… я подумываю содержать тебя до конца дней, как считаешь, выгодное это пожизненное содержание?
Рука Юо Мин, державшая щипцы для угля, слегка дрогнула, а в его вечно хладнокровных зрачках промелькнуло мимолетное замешательство, сменившееся нежностью. Он смотрел на улыбающуюся девушку, похожую на маленькую лисичку, а уголки его губ едва заметно изогнулись в крошечной улыбке.
— …Подчиненный покорно повинуется воле хозяйки.
Бай Линсу довольная донельзя съежилась под накидкой, ликуя в душе: Дожить до победного конца — это не только сохранить жизнь, но и заполучить топ-телохранителя. Жизнь попаданки в книгу и правда становится все более многообещающей!
За пределами повозки сияли мириады звезд, а внутри нее среди аромата лекарств тихо разливалось нежное чувство.
Повозка плавно катилась по тидому императорскому тракту, и звук деревянных колес, давящих щебень, делал ночную тишину по-особенному умиротворяющей.
Нынче предстояло ночевать под открытым небом.
Бай Линсу прислонилась спиной к стволу дерева, а ее взгляд сквозь пляшущие языки костра пал на Юо Мин, который рядом сидел с опущенными глазами и протирал короткий меч. В ее голове непрерывной лентой крутились детали всего этого пути, и те мелочи, предрасположенности к которым она не замечала даже за собой, были с абсолютной точностью подмечены этим немногословным мужчиной.
— Юо Мин, — внезапно подала голос Бай Линсу, нарушая эту двусмысленную тишину.
Юо Мин поднял глаза, и его взгляд был чист и спокоен, как вода:
— Какие будут указания у хозяйки?
— Я тут все думала: ты с самого первого рабочего дня вел себя как профессиональный дворецкий и знал все мои привычки досконально, — Бай Линсу приподняла бровь, улыбаясь с оттенком пытливости. — Мы что, встречались где-то раньше? Или же… ты давным-давно за мной следил?
Движения Юо Мин, протиравшего меч, на секунду прервались — пожалуй, это было одно из редчайших мгновений нерешительности за всю его жизнь. Он посмотрел в ясные глаза Бай Линсу, казалось, способные пронзить человека насквозь, молчал добрую половину дня, наконец медленно убрал короткий меч, а его голос зазвучал низко, словно выдержанное вино.
— Город Байшуй, тот заброшенный храм на пересечении трех улиц.
Это было поздней осенью три года назад. В то время Юо Мин, помимо обязанностей тайного стража принца Цзин, оставался владыкой Бездны и как раз завершил очередное тайное задание по наблюдению, скрываясь под стропилами обветшалого храма для восстановления дыхания. В тот день шел проливной дождь, а толпа дрожащих от холода нищих детей жалась по углам, разделяя пополам заплесневелую лепешку.
И тогда он увидел Бай Линсу.
Она держала небесно-голубой бумажный зонт, подол ее платья был сплошь в грязи, зато в руках она несла два огромных бачка с исходившей паром мясной кашей. В ней не было высокомерного чувства благодетельницы, напротив — она обращалась с детьми как со старыми друзьями, раскладывая им кашу и попутно нашептывая всякую чепуху вроде того, что если не мыть руки перед едой, обязательно заболеешь.
Затаившийся в тени Юо Мин впервые подумал, что та суетящаяся под дождем фигура ослепительнее любого человека, которого ему доводилось встречать. Он смотрел, как она отдала последнюю чистую верхнюю одежду маленькому бездомному нищему, а сама продрогла под ливнем и чихнула.
Тогда Юо Мин впервые испытал любопытство к тому, кто не являлся его целью.
Позже Бай Линсу поступила в Книгохранилище Усадьбы Лиюань на должность управляющей.
Будучи главой тайной стражи принца Цзин, Юо Мин то и дело должен был патрулировать самые разные уголки Усадьбы Лиюань. Проходя мимо Книгохранилища, он неизменно подсознательно замедлял шаг, а порой по наитию задействовал высшее мастерство легкого цгун и зависал головой вниз за оконной рамой, наблюдая, как эта девчонка то зависает над трактатами, то выводит на бумаге какие-то странные рожицы, которые она называла смайликами.
Он видел, как она радостно кружится волчком, разобрав сложный ряд книжных полк, и как украдкой рисует в дневнике принца смайлики каэмодзи, после чего являет хитрую физиономию человека, сотворившего пакость.
В ту пору сердце Юо Мин, источенное за десять лет убийствами и тьмой, словно кто-то легонько пощекотал птичьим пером. Он начал ждать поручений на патрулирование Книгохранилища и даже специально делал крюк, лишь бы взглянуть на нее лишний раз.
Поэтому тогда, на вершине Горы Даймо, когда Бай Линсу предложила ему выходные дважды в неделю и щедрую зарплату, этот владыка Бездны внутренне вовсе не был столь невозмутим, каким казался снаружи.
За его холодным словом сделка скрывались трехлетняя тайна и добровольная преданность.
— Так вот оно что… — выслушав это долгое признание, Бай Линсу приоткрыла рот от удивления. — Да ты вовсе не был нанят мной, ты же с самого начала пришел со своим капитаном и спланировал тайное внедрение!
Юо Мин опустил веки, а кончики его ушей едва заметно покраснели. Он вновь взял накидку и бережно подоткнул ее ей под бок.
— Защищать вас никогда не было ради жалованья, — голос Юо Мин звучал мягко, но весил больше любого золота. — Тот, кто слишком долго пробыл в Бездне, инстинктивно устремляется за светом. А вы и есть этот свет.
Бай Линсу смотрела на этого холодного снаружи, но невероятно нежного в душе богатого красавца-телохранителя, и та линия обороны в ее сердце, что звалась независимой женщиной, рухнула на небольшом участке.
Она намеренно придвинулась ближе, вдыхая прохладный аромат его тела, и игриво хлопнула ресницами:
— Раз уж ты так давно в меня влюблен, то и вознаграждение придется сменить. Впредь зарплата будет выдаваться как положено, но вот что касается тебя самого… пожалуй, мне придется загнать тебя в ловушку, отдав себя в жены. Юо Мин, ты женишься на мне?
Юо Мин взглянул на красивое лицо в опасной близости, и застарелый лед в его глазах окончательно растаял, превратившись в глубокое озеро страсти.
— Подчиненный… почтет за величайшую честь.
За пределами повозки сияли мириады звезд, а внутри нее благоухали лекарства, но к этому аромату примешивалась сладостная дрожь любви, что пробивалась сквозь три года ожидания. Путь в Дицзин хоть и был полон смертельных угроз, однако в глазах Бай Линсу превратился в самое счастливое путешествие в ее жизни.
Бай Линсу втайне радовалась: подумать только, наконец-то ей удалось выдать себя замуж, как только яд принца будет полностью нейтрализован, мы вернемся в город Байшуй и сыграем свадьбу. Примерно через полгода можно будет справить торжество. Девица Бай Линсу ничуть не смущалась и вовсю планировала детали свадьбы, тогда как Юо Мин, напротив, от смущения был готов провалиться сквозь землю и спрятаться.
На императорском тракте, ведущем в Дицзин, медленно катилась карета — скромная с виду, но роскошная изнутри.
С тех пор как Юо Мин во всем чистосердечно признался, Бай Линсу окончательно отбросила гордость современной независимой женщины и погрузилась в эйфорию невесты на выданье. Ее разухабистый вид, когда она была готова прямо сейчас буквально живьем проглотить Юо Мин, вкупе с его соблюдающей все правила приличия и застенчиво-скромной реакцией образовывали самую забавную картину внутри повозки.
— Юо Мин, я все придумала! — Бай Линсу свесилась из окошка кареты, орудуя углем по бумаге так, что аж искры летели. — Когда мы вернемся в город Байшуй, на нашей свадьбе будет сто столов для гостей, и на каждом обязательно подадут тушеное свиное мясо и мясные шарики в горшочке!
Правивший лошадьми Юо Мин дернул за вожжи, и повозка слегка качнулась. Он кашлянул, и его голос звучал несколько сдавленно:
— Хозяйка… об этом деле можно будет поразмыслить, когда будет исцелен яд Его Высочества.
— Какая я тебе хозяйка? Зови меня Сусу! — Бай Линсу приподняла занавеску, высунула наружу половину туловища и с улыбкой прильнула к его уху. — Скажи, а когда мы поженимся, тебе пойдет красный свадебный наряд жениха? Мне кажется, в красном ты будешь выглядеть настоящим демоном, придется спрятать тебя поглубже, чтобы те вдовы из города Байшуй ненароком не увели тебя у меня.
Кончики ушей Юо Мин мгновенно покраснели до такой степени, будто с них капала кровь, он устремил прямой взгляд перед собой и заговорил окостенелым тоном:
— Су… Сусу, прошу соблюдать приличия. На улице… то есть у дороги, не стоит говорить глупости.
Поскольку ради уклонения от убийц им время от времени приходилось пренебрегать постоялыми дворами и ночевать в диких местах, неизбежно возникали подобные ситуации.
Наступал вечер, разгорался костер. Бай Линсу сидела у огня, обхватив колени руками, и наблюдала, как Юо Мин с привычным мастерством расчищает ровную площадку для травы, расстилает плотное покрывало и даже бережно обсыпает всю округу защитным порошком от насекомых.
— Зачем расстилать такое огромное покрывало? — намеренно прищурившись, Бай Линсу похлопала по месту рядом с собой. — Юо Мин, сегодня холодно, давай сожмемся рядышком, будет теплее.
Фигура Юо Мин, собиравшегося присесть, застыла на полуслове. Он резко выпрямился, отступил на три шага назад, а его лицо стало таким суровым, будто он собрался идти в бой:
— Мужчина и женщина должны держаться на расстоянии, неподобающе сближаться без повода. Сусу, вы девушка, а для девушки репутация дороже всего. Подчиненный… я посторожу вон на том дереве.
— На дереве? — прыснула от смеха Бай Линсу. — Юо Мин, ты кто — кот или сова? Я же сказала, что не возражаю, ты мой будущий муж, это называется заранее привыкать к семейной жизни.
— Нельзя, — безапелляционно отрезал Юо Мин, снял с себя накидку, чтобы набросить на плечи Бай Линсу, и даже не посмел коснуться ее руки, а лишь резким прыжком взмыл на густую крону дерева, откуда сквозь листву глухо донесся его голос:
— До заключения брака Юо Мин непременно сбережет для Сусу… сбережет вашу репутацию.
Бай Линсу запрокинула голову, разглядывая тени деревьев, и ликовала про себя: Разве это глава убийц? Да это же чистейший невинный девственник. От такого контраста милоты я просто в колоссальном выигрыше!
Ранним утром следующего дня, проснувшись, Бай Линсу обнаружила, что Юо Мин уже приготовил воду для умывания и даже насобирал диких фруктов.
— Юо Мин, по-моему, качество твоего сервиса таково, что в следующем месяце повышения зарплаты уже недостаточно, — поддразнила она его, умывая лицо. — Не переписать ли мне все мое имущество на твое имя? Отныне ты будешь не только заведовать счетами семьи Бай, но и станешь ее главой-мужчиной?
Юо Мин как раз задавал корм лошади, и от услышанного чуть не засунул село коню прямо в ноздри. Он опустил голову, избегая горячего взгляда Бай Линсу, и тихо пробормотал:
— Те ваши серебряные монеты… берегите их на покупку украшений, а мое жалованье… оно и так изначально предназначалось вам.
— Ого, а ты уже сейчас начал сдавать зарплату? — воспользовавшись тем, что он не смотрит, Бай Линсу резким прыжком оказалась у него за спиной и обвила руками его шею.
Все тело Юо Мин окаменело, руки застыли по бокам, словно он превратился в каменное изваяние, и он продолжал бормотать:
— Сусу, слезайте быстрее… это противоречит этикету… А вдруг кто увидит…
— В этой глуши разве кто-то есть? — Бай Линсу быстро чмокнула его в щеку, ощутив, как мгновенно подскочила температура его тела, и с победным видом отпрыгнула назад.
Глядя на то, как Юо Мин спасается бегством проверять колеса повозки, Бай Линсу смеялась так, что не могла разогнуться.
По мере того как повозка неуклонно приближалась к величественным городским стенам Дицзина, в эту сладкую атмосферу стала закрадываться нотка тяжелой ответственности.
— Юо Мин, как только мы войдем в столицу, мне придется приступить к полному избавлению принца Цзин от яда Увядание и Процветание, — Бай Линсу крепко взяла Юо Мин за руку; на сей раз он не стал уворачиваться, позволив ей сжать его ладонь — толстую, мозолистую и теплую.
— Это же логово дракона и пасть тигра, — Юо Мин перехватил ее руку в ответ, и в его глазах блеснула решимость. — Я буду неотлучно следовать за вами.
— Я знаю, — Бай Линсу прислонилась к его плечу, глядя вперед. — Когда все это закончится, мы вернемся в город Байшуй. И тогда, даже если ты захочешь вырыть яму и спрятаться, это не поможет — я, Бай Линсу, в этой жизни намертво прицепилась к тебе.
Юо Мин смотрел на ее сияющее в лучах заката лицо, и та вынашиваемая на протяжении трех лет нежность обратилась в мягкую улыбку:
— Хорошо, к тому моменту Юо Мин перестанет быть тенью и станет только вашим… мужем.
Каэрета въехала через городские ворота, и хотя впереди ждали неизвестные интриги и опасности, эта пара столь противоположных по характеру влюбленных уже возвела самую прочную крепость в сердцах друг друга. Бай Линсу уже начала подсчитывать в уме: Раз уж мы собираемся пожениться, надо бы заранее прикупить парочку наборов лучших столичных румян и пудры, я обязана стать самой красивой невестой в городе Байшуй!
http://bllate.org/book/24242/2809892
Готово:
