Однако главным достоинством Цзянь Сунъи было то, что он не боялся авторитетов. Он считал, что Бо Хуай просто немного из себя воображает, и бояться тут абсолютно нечего, поэтому упрямо потакал собственному багливому характеру избалованного молодого господина и даже не думал обуздывать свой нрав.
По законам подлости, с самого детства Бо Хуай — то ли ленился с ним спорить, то ли по какой-то другой причине — постоянно, то ли вольно, то ли невольно, потакал всем его капризам. В итоге он и взрастил в Цзянь Сунъи характер, при котором тот не мог стерпеть ни малейшей обиды.
К счастью, вспыльчивость Цзянь Сунъи была из тех, что быстро сменяются отходчивостью: стоило ему выйти из душа, как от недавнего раздражения не оставалось и следа.
В одной руке он держал полотенце, растирая мокрые волосы, а другой достал телефон, собираясь извиниться перед дедушкой Бо.
Уходя из семьи Бо, он даже не пожелал старику спокойной ночи — это было ужасно невоспитанно.
Он открыл WeChat, и в верхнем правом углу знакомой аватарки горела красная точка.
Аватарка представляла собой сплошное белое пятно, а ник состоял всего из одной буквы — b.
Последняя запись в диалоговом окне хранила новогоднее поздравление, которое Цзянь Сунъи заставила отправить его собственная мама.
Там было всего одно новое сообщение: [Больше не шариться и не принюхиваться к чужим железам]
Капли воды со лба скатились с кончиков волос и шлепнулись прямо на экран телефона.
Цзянь Сунъи искривил губы в усмешке: надо же, и вправду смутился.
Ладно, сам виноват, что плохо слушал уроки биологии да еще и сам еще не дифференцировался, потерял бдительность и переборщил — тут уж нечего винить юного господина Бо за злость.
Раз виноват — придется загладить вину.
Палец быстро заскользил по экрану, отправляя ответ.
[Запах довольно приятный, будь уверен в себе]
Хотя Бо Хуай и не признавался, что пользуется парфюмом, Цзянь Сунъи был уверен, что отчетливо его чувствовал.
Это был чистый, прохладный аромат, напоминающий заснеженный сосновый бор.
И впрямь чертовски приятно пахло.
К тому же в тот самый миг он ощутил невыразимый прилив комфорта и душевных сил, так что ошибиться он просто не мог.
Этот скрытный тип явно надушился духами.
А Бо Хуай, получив это сообщение в WeChat, поднял голову и прищурился, глядя на раскачивающийся силуэт, отражавшийся в оконном стекле напротив.
Некоторые люди просто напрашиваются на порку.
Впрочем, раз он уже начал различать запах феромонов, должно быть, его период дифференциации тоже не за горами.
Проснувшись утром и увидев ледяную, пустую кухню и столовую, Цзянь Сунъи на мгновение замер.
А где моя еда?
Раздался телефонный звонок, и WeChat звякнул.
Госпожа Тан: [У тетушки заболел сын, она взяла отпуск на неделю, сходи к соседям, перехвати чего-нибудь]
Госпожа Тан: [Заодно полюбуйся на романтический ужин при свечах, который твой папа приготовил своими руками]
Госпожа Тан: [Стейк.jpg]
Похоже, я в этой семье — случайный ребенок.
Цзянь Сунъи чувствовал, что этот мир невероятно жесток к нему.
Совесть не позволяла ему с самого утра заявляться к соседям и объедать их, поэтому ему оставалось лишь раздраженно взъерошить волосы. Сонный, с унылым выражением лица на лице, он машинально подхватил зонт и вышел за дверь, где у крыльца уже стоял черный Бентли.
Хорошо хоть дядю Чжана ему оставили.
Цзянь Сунъи спасенным вздохом выдохнул воздух, но стоило ему открыть дверцу машины, как этот вздох застрял у него в горле.
С какой стати Бо Хуай оказался в его машине? Да еще и сидит на заднем сиденье? И держит в руках какой-то ланчбокс?
Последствие раннего подъема — затуманенный мозг. Задаваясь вопросами, Цзянь Сунъи уселся рядом с Бо Хуаем и захлопнул дверцу.
И лишь когда машина тронулась с места, он ошеломленно спросил:
— Ты только перевелся, а уже прогуливаешь утреннюю самоподготовку?
Поскольку Цзянь Сунъи физически не был способен встать в шесть утра, под двойной гарантии госпожи Тан и первого места в параллели школа сделала для него исключение: ему разрешили не посещать утреннюю учебу, главное — успеть к первому уроку к восьми часам.
Но на каком основании это позволено Бо Хуаю? Разве он может занять первое место в рейтинге?
Не может.
Бо Хуай опустил взгляд на ланчбокс и невозмутимо ответил:
— Дедушка сказал, что у меня слабое здоровье, и велел подольше поспать утром.
Цзянь Сунъи совершенно не замечал у него никаких признаков слабого здоровья, а руководство школы, видимо, едва завидев фамилию Бо, совсем потеряло совесть и ослепло от предвзятости.
— Я глубоко потрясен и опечален столь пагубным баловством со стороны дедушки Бо.
— Взаимно, — Бо Хуай протянул ему ланчбокс.
Внутри оказалась миска вонтонов.
Цзянь Сунъи взял чашку и вежливо поблагодарил:
— Спасибо, дедушка Бо.
— Называть меня дедушкой совсем не обязательно.
— …
Цзянь Сунъи решил, что ему вообще не стоило опускать слово «вместо».
— Можно и «брат».
— Ха, да ты мне еще за отца должен.
Бо Хуай приподнял бровь, не став возражать.
Цзянь Сунъи заметил, что стоило этому парню снять очки, как его взгляд становился чертовски вызывающим. При этом он обнаружил, что стёкла на очках Бо Хуая вообще-то без диоптрий — непонятно только, из каких соображений он изображает из себя крутого.
Но раз уж он ел чужую еду, пока что он решил с ним не спорить.
Правда, покрутив ложкою пару раз, отправить угощение в рот он так и не смог.
Бо Хуай бросил косой взгляд на миску, забрал её обратно и сунул ему в руки пачку печенья:
— Сначала поешь этого.
Затем он взял палочки и принялся тщательно вылавливать из бульона листья кинзы.
Когда стряпала тетушка, он еще не знал, что дома у Цзянь Сунъи никого нет, и не успел ее предупредить. К счастью, кинзы добавили лишь для украшения и нарезали крупно, так что её удалось быстро выудить.
Когда чистая, без единой травинки миска вонтонов вернулась к Цзянь Сунъи, тот дожевал печенье и шумно втянул воздух:
— Ох ты ж ёлки, ну дед Бо дает! Умудрился вернуть этой миске вонтонов кристальную чистоту!
Выходит, если в вонтонах есть кинза, они сразу теряют свою чистоту?
Бо Хуай посчитал, что этот парень изъясняется странно.
Но прозвище дед Бо звучало еще сносно.
Наевшись досыта, Цзянь Сунъи вспомнил о чувстве благодарности и ткнул Бо Хуая в локоть:
— Вчера вечером я так и не проверил, как ты решил ту последнюю комплексную задачу по физике. Может, достанешь её сейчас, и старший брат Сун тебе всё объяснит?
— Не надо, мы приехали.
— Сам напросился, смотри потом не жалей. Завалишь пробный экзамен — на меня не пеняй.
— Не завалю, у меня неплохие оценки.
— …
Весьма неплохие, подумаешь, лучший ученик провинции Бэйчэн.
Этот тип в искусстве пускать пыль в глаза мог поспорить с самим Цзянь Сунъи.
Мысленно ворча, Цзянь Сунъи толкнул дверцу и вышел из машины, однако не забыл раскрыть зонт и подождать Бо Хуая.
Дождь шёл точно так же, как вчера, но когда они добрались до класса, нежно-каштановые волосы Бо Хуай послушно лежали на лбу, не растрёпанные бурей, в отличие от вчерашнего дня.
Поскольку экзамен был всего лишь пробным, а ученики Наньвай славились своей сознательностью, рассаживать по другим аудиториям никого не стали — все сидели на своих привычных местах.
Утром — китайский язык, во второй половине дня — математика и английский, а на вечерней самоподготовке — комплексный экзамен по естественным наукам.
Всё это предстояло сдать за один день, не оставляя студентам времени даже на то, чтобы перевести дух.
Руководствуясь принципом — сбить спесь с этих учеников выпускного класса и подстегнуть их к усердной учебе — задачи для пробного экзамена составили невероятно сложные. От одного их вида первокурсникам верхнего этажа и второго этажа хотелось взвыть от отчаяния.
В Наньвай классы формировались по результатам успеваемости, с первого по пятый, по убывающей, поэтому логично было предположить, что в 1-м классе выпускного года атмосфера должна быть самой расслабленной.
Она поначалу такой и казалась: ученики считали, что справятся с подобной сложностью, но всё портили два главных демона, сидевших в их классе.
Цзянь Сунъи от природы обладал выдающимися способностями: гибким умом, отличной памятью и быстрой реакцией. Иногда он решал задачи исключительно на первой интуиции, поэтому его скорость всегда опережала остальных. Сдать работу на полчаса раньше срока стало для него привычным делом, и весь первый класс к этому давно привык.
Однако рядом с ним сидел Бо Хуай.
Его стиль решения работ отличался от манеры Цзянь Сунъи: он выглядел очень сосредоточенным, методичным и неторопливым. Но это было лишь видимостью — пока Цзянь Сунъи всё еще бился над анализом чувств в последнем задании на чтение, тот уже переворачивал лист и принимался за сочинение.
Такого стерпеть было невозможно.
Цзянь Сунъи бросил крутить ручку, забросил рисование человечиков и тут же собрался с духом, сосредоточившись и резко ускорив темп. В итоге им удалось сдать работы в одну и ту же минуту.
А когда во второй половине дня начались экзамены по английскому и математике, эта бескровная война разгорелась с новой силой.
Английский — сдан на час и десять минут раньше.
Математика — на час и двадцатые минуты.
Стоило в дальнем углу класса раздаться звукам шлепающих о парту ручек — «хлоп, хлоп», — как все видели две потрясающе привлекательные фигуры, которые неторопливо направлялись к учительскому столу, сдавали работы, а затем так же не спеша возвращались на места.
Один сразу заваливался спать, другой принимался за чтение.
Этот безмятежный вид поверг элиту из элиты, собравшуюся в первом классе, в пучину самокопания.
Почему они умудряются решать всё так быстро?
Может, я тупой?
Может, мне вообще не место в первом классе?
Разве я достоин здесь сидеть?
Кажется, у меня начинается депрессия.
:)
Между окончанием математики и вечерней самоподготовкой оставался целый час.
Официально учебный год еще не начался, поэтому в школьной столовой открыли всего два окошка. У Цзянь Сунъи были слишком привезенные вкусы, и от одного вида той еды аппетит пропадал, а идти на улицу под дождь не хотелось вовсе. В итоге он решил остаться в классе и порешать варианты комплексных тестов.
За все три утренних экзамена он финишировал чуть позже Бо Хуая: хотя разрыв во времени укладывался в одну минуту, сам он прекрасно понимал, что всё дело в его торопливом почерке, который норовил улететь к небесам.
А вот работы Бо Хуая, которые ему довелось увидеть, поражали аккуратностью и изящным каллиграфическим почерком.
Это порядком злило.
Поэтому он решил немного потренироваться, поймать нужный ритм, чтобы вечером поставить на место этого самоуверенного хама по фамилии Бо.
Сам же самоуверенный хам явно не разделял его планов: одолжив у него зонт, он куда-то исчез. В классе остался только Цзянь Сунъи — как раз то, что нужно для тишины и покоя.
Но подросткам не свойственно сидеть в тишине. Пока шла очередь за обедом, по школе разлетелся слух: новенький красавчик-альфа из 1-го класса выпускного года — такой же невыносимый демон, как и Цзянь Сунъи.
Слух этот сопровождался слезами и кровью зависти соучеников из первого класса и наивным благоговейнием ребят из других классов.
Чем больше разрыв между людьми, тем меньше поводов для зависти: в четвертых и пятых классах мало кто вообще смог осилить весь вариант целиком. Поэтому на человека, который справлялся с тестом ровно за половину отведенного времени, они смотрели не с завистью, а с чистым восхищением.
И потому школьников волновали вовсе не оценки, а то, действительно ли этот новенький красавчик настолько хорош собой, как говорят.
На этот счет ученикам первого класса было что сказать, особенно Сюй Цзясину, сидевшему прямо перед двумя главными демонами. Он так усердно жестикулировал, что чуть не залез рукой подмышку:
— О, красавчик — это мягко сказано! Наш брат Сун, вы же все его знаете?
Толпа закивала в ответ, а парочка девочек при упоминании имени «брата Суна» слегка покраснела.
Сюй Цзясин остался доволен произведенным эффектом:
— Так вот, новенький ни капельки не уступает нашему брату Суну! К тому же он уже полностью сформировавшийся альфа, и на вид капельку выше брата Суна. Оцените сами, разве это не редчайший красавец?
В его тоне звучало столько гордости, словно он расхваливал собственного отца.
Сюй Цзясин дружил с Цзянь Сунъи, и если уж он так отзывался о парне, то вероятность правдивости слухов составляла девяносто девять процентов.
Ребята принялись тихонько перешептываться.
Вдруг раздался чей-то голос:
— Ой, да вы же все поступали в Наньвай по внутреннему переводу после средней школы, поэтому даже не слышали про Бо Хуая, вот и судачите тут. Я вам так скажу: в своё время в Первой средней школе Бо Хуай был одновременно и главным школьным хулиганом, и первой красотой, да еще и неизменно забирал первое место по успеваемости. Если бы он тогда не перевелся в Бэйчэн, еще неизвестно, кому достался бы титул лучшего ученика на вступительных экзаменах в среднюю школу — Цзянь Сунъи или ему.
— …
— Разве это не сценарий нашего брата Суна?
— Значит, у нашего брата Суна появился соперник?
— Интригует!
— Битва на вершине горы Цзинь!
— Так, делаем ставки, делаем ставки! Кто займет первое место по естественным наукам на этом пробном экзамене?
— Конечно, брат Сун, ставлю три пачки острых полосок.
— Поскольку я из Первой средней школы, я верю в легенду о деде Бо и ставлю шесть пачек!
— И я, я тоже участвую! Брат Сун, пять пачек!
…
— Ставлю на Цзянь Сунъи. Если он не займет первое место в параллели, я угощаю весь их класс молочным чаем.
Голосок прозвучал тихо и робко на фоне общего галдежа, но это была самая щедрая ставка за весь вечер.
Все обернулись к богатой меценатке: ею оказалась круглолицая девочка с такими же круглыми глазами.
Сюй Цзясин приподнял бровь:
— Линь Юаньюань, не горячись. По моей инсайдерской информации, дед Бо решает задачи с минимальным, но отрывом от брата Суна.
— Я… я не горячись… я просто верю в Цзянь Сунъи.
Закончив фразу, девочка густо покраснела, наложила в тарелку пару блюд и убежала в угол.
К подобным фанаткам Цзянь Сунъи все давно привыкли.
Лишь высокий юноша с ланчбоксом в руках, только что вышедший из школьной столовой, бросил на тот угол мимолетный взгляд, после чего, раскрыв черный зонт, медленно шагнул в пелену дождя.
Когда Бо Хуай вернулся в класс, Цзянь Сунъи о чем-то болтал с каким-то омегой.
Он лениво покачивался на стуле, зажав в зубах пакетик с йогуртом, а перед ним лежали сэндвич и рисовый шарик. Омега сидел на месте Сюй Цзясина и помогал ему разрывать пластиковую упаковку.
Омега тихонько произнес что-то, чего Бо Хуай расслышать не смог, но заметил, как уголки губ Цзянь Сунъи взметнулись вверх, глаза заискрились, а в темных зрачках вспыхнула яркая, ослепительная улыбка, чистая и глубокая, будто он вспомнил что-то самое светлое из глубин своей памяти.
Приходилось признать: с самого детства Цзянь Сунъи был до нелепости красивым мальчишкой — ярким, ослепительным, дерзким, не умеющим сдерживаться и невероятно задиристым.
Бо Хуай подошел к своему месту и небрежно сунул ланчбокс в выдвижной ящик парты — движение было естественным и быстрым, будто ничего особенного не произошло.
Уже усевшись, он смог разглядеть лицо омеги: это был тот самый парень, который вчера собирался хранить верность Цзянь Сунъи.
Кажется, его звали Чжоу Ло.
Тоненький, белолицый и миловидный, с виду — сплошное добродушие, как раз в вкусе таких избалованных мажоров, как Цзянь Сунъи.
Бо Хуай скользнул по нему взглядом, ничего не сказал и принялся заполнять новую тетрадь по физике.
Кончик ручки заскользил по бумаге, оставляя шуршащий след, а костяшки пальцев от напряжения побелели.
С той минуты, как Бо Хуай вошел в класс, Чжоу Ло от резкого падения температуры в помещении передернуло в легкой дрожи. Лихорадочно обдирая упаковку, он украдкой косился на соседа.
Красив — этого не отнять: и глаза, и нос, и губы, эта очаровательная крошечная родинка под глазом, эти изящные пальцы.
Только уж слишком холодный. Холод от него исходил во всем: в манерах, в запахе, во взгляде.
И это была не показушная ледяная крутизна голливудского красавчика, а отстраненность.
Высокомерная, пренебрежительная отстраненность.
Вспомнив истории, которые Лу Цифэн рассказывал о похождениях этого старшего товарища в его четырнадцатилетнем возрасте, Чжоу Ло почувствовал еще больший трепет. Он поспешно пододвинул распакованный сэндвич и рисовый шарик поближе к Цзянь Сунъи:
— Старший брат Сун, кушайте на здоровье, а я пойду учить историю.
С этими словами он упорхнул с такой скоростью, будто за ним гнались черти.
Цзянь Сунъи выплюнул из рта трубочку от йогурта и лениво покосился на Бо Хуая:
— Ты посмотри на себя, до чего ж страшный человек. Ребенка до смерти перепугал.
Бо Хуай бросил на него ответный взгляд:
— А ты не боишься?
Цзянь Сунъи самодовольно изогнул брови:
— Я? Тебя? Смешно сказать. Мелкий, ты слишком наивен, забыл, кто твой брат Сун?
Бо Хуай обычно игнорировал его болтовню, но сегодня, неизвестно почему, вдруг проникся интересом. Он отложил ручку, развернулся, закинул левую руку на спинку стула Цзянь Сунъи, чуть подался вперед и усмехнулся:
— Малыш, поверь мне, рано или поздно испугаешься.
У него были чуть раскосые глаза с бледной радужкой, и от такой улыбки от него повеяло настоящим очарованием лесного демона, а родинка под глазом придавала лицу демоническую прелесть.
Цзянь Сунъи от этой улыбки на мгновение замер. Потеряв бдительность и равновесие, он качнулся на стуле назад, рискуя завалиться вместе с ним, но Бо Хуай вовремя подхватил его рукой, лежавшей на спинке стула, притянув к себе.
Это изначально задумывалось как инстинктивная попытка удержать равновесие, но неизвестно почему в итоге всё обернулось тем, что Цзянь Сунъи оказался прижатым к груди Бо Хуая в весьма хрупкой позе.
…
Стул с громким грохотом рухнул на пол.
Дверь класса распахнулась.
Пластиковая бутылка воды выпала из рук Сюй Цзясина.
Дверь класса захлопнулась.
Возможно, из-за того, что аура Цзянь Сунъи и Бо Хуая была чересчур давящей, а может, из-за укоренившегося в сознании постулата о том, что два альфы не могут ужиться вместе.
Короче говоря, несмотря на всю двусмысленность картины, сплетня, пущенная болтливым Сюй Цзясином, обрастая подробностями, превратилась в историю о том, как два могущественных лидера сошлись в рукопашной схватке посреди просторного класса.
Слетавшие со столов стулья, кровавый ближний бой, не на жизнь, а на смерть, без конца и края.
Нашлись даже те, кто уверял: причина, по которой Бо Хуай в своё время сбежал из школы, заключалась в том, что Цзянь Сунъи отбил у него возлюбленного. А сегодняшняя драка началась из-за того самого омеги, который в спешке сбежал из класса первогоргодников.
Битва титанов ради прекрасных глаз.
Звучало так правдоподобно, что Цзянь Сунъи чуть было сам в это не поверил.
Сидя позади Сюй Цзясина, он мрачно сверлил взглядом его затылок, раздумывая, что лучше — придушить его или проткнуть ему железу.
Сюй Цзясин продрог от первого шейного позвонка до самого копчика.
Выпрямив спину, он мужественно противостоял угрозе смерти и лишь когда раздали экзаменационные бланки, робко повернулся назад, благоговейно протягивая бланк ответа обеими руками.
— Братья, можете перестать меня так сверлить? Я виноват, больше не буду глазеть по сторонам, клянусь, сегодня вечером у меня в глазах ячмень вскочит. И болтать лишнего не стану, клянусь, у меня во рту язвы появятся.
Цзянь Сунъи сердито выдернул у него бланк:
— У тебя на затылке глаза выросли?
— Да нет, брат, просто от ваших ледяных взглядов меня чуть кондратий не хватил, разве тут нужны глаза?..
Сюй Цзясин скорчил несчастную физиономию.
Цзянь Сунъи нетерпеливо махнул рукой:
— Повернись. Чтобы я твоего лица два часа не видел.
— Слушаюсь!
Бо Хуай вывел на бланке свое имя и с легкой насмешкой бросил:
— Тебе стоит порадоваться, что ты не омега.
Цзянь Сунъи прикинул про себя — и правда.
Будь он омегой, сегодняшний сценарий наверняка превратился бы в какое-нибудь ави-видео про принудительную любовь холодного красавца-школьника и дерзкого хулигана в стенах класса.
Хотя нет.
Он попросту не мог быть омегой, подобное предположение было лишено всякого смысла.
Дело было вовсе не в предвзятости к полам: он считал омег хрупкими, нежными и милыми, — например, его матушка, госпожа Тан, и его лучший друг Чжоу Ло вызывали у него искреннюю симпатию.
Просто сам он от природы обладал властным характером, привык занимать командные высоты, защищать и бороться, обладая инстинктами лидера и подавления, схожими с альфьими.
Человек с таким нравом в роли омеги смотрелся бы нелепо.
К тому же, где отыщется омега ростом под метр восемьдесят, с восемью кубиками пресса, лучшими спортивными показателями в параллели и звериной манерой драться?
Таких просто не существует.
Погруженный в подобные фантазии, Цзянь Сунъи заполнил большую часть комплексного теста.
http://bllate.org/book/24232/2805488
Готово:
