Сейчас там вряд ли кто-то есть.
Однако, едва поднявшись на второй этаж, он услышал женский голос.
— Хуанфу И, умоляю, отпусти меня, прошу тебя!
Девушка тихо всхлипывала.
Цзянь Сунъи приподнял бровь и ускорил шаг. Подойдя к дверям туалета, он обнаружил, что дверь мужской уборной заперта. Не раздумывая, он поднял ногу и с силой ударил по ней.
Поскольку в Наньвай однажды произошел случай, когда ученик заперся в туалете на все выходные и в итоге потерял сознание от зловония, деревянные двери там были довольно хлипкими. После удара Цзянь Сунъи разболтанная задвижка с грохотом отвалилась.
Виновник переполоха стоял в дверях с совершенно невозмутимым видом: одной рукой он небрежно держался за карман брюк, а другой постучал по дверному косяку.
— Хуанфу Теню, что ты тут делаешь в этом священном месте — мужском туалете?
Слова прозвучали по-хулигански, но в тоне слышались холодные, угрожающие нотки.
Семья Хуанфу И имела определенное влияние, да и сам он, будучи альфой с крепким телосложением, вел себя в международном классе как хозяин жизни. К тому же, пойманный с поличным, он был слишком разгневан и смущен, чтобы задумываться о том, кто именно стоит перед ним.
В знак протеста он дернул девушку-омегу за руку, притягивая к себе, и вызывающе выгнул бровь:
— Какое тебе дело до того, что я тут делаю?Выглядело это так, словно он шёл на казнь.
Цзянь Сунъи опустил голову, тихо ухмыльнулся и почесал нос:
— И то правда, не моё это дело. Да и задница моя, вообще-то, довольно драгоценная.
Хотя у Хуанфу И мозгов было негусто, он всё же сообразил, что его оскорбляют.
Опозорившись перед девушкой-омегой, на которую положил глаз, он мгновенно потемнел лицом:
— Цзянь Сунъи, ты совсем, блядь, больной?
С этими словами он выпустил руку девушки-омеги и замахнулся кулаком Цзянь Сунъи прямо в лицо — быстро и жестоко.
Цзянь Сунъи даже глазом не моргнул. Он перехватил кулак одной рукой, схватил противника за запястье, с силой заломил его вниз, вывернул и развернул того всем телом. Затем резко пнул под колени, вытащил вторую руку из кармана брюк и мёртвой хваткой сжал его шею.
Хуанфу И застигли врасплох — Цзянь Сунъи с силой прижал его к земле, заставив рухнуть на колени.
Он попытался вырваться, но руки были скручены за спиной, железа зажата, в спину упиралось колено, а сверху безжалостно давил весь вес взрослого парня — двигаться было невозможно.
Блядь, несовершеннолетний сопляк, у которого даже дифференциация ещё не прошла — с какого хуя?!Цзянь Сунъи посмотрел на жалкого цыпленка, прижатого его коленом, и почувствовал, что теряет к нему всякий интерес. Он разжал пальцы, которыми сжимал железу парня, и поманил пальцем стоявшую неподалеку омегу:
— Подойди сюда.
Девушка была миниатюрной, с круглым лицом и огромными, занимавшими едва ли не половину лица глазами. Сейчас в них стояли слезы — она была явно напугана, но, тем не менее, послушно подошла.
Цзянь Сунъи кивнул на Хуанфу И:
— Этот Хуанфу Теню постоянно тебя задирает?
Круглолицая быстро метнула испуганный взгляд на Хуанфу И, поджала губы и кивнула.
Цзянь Сунъи кивнул в ответ:
— Хорошо, иди домой.
Девушка хотела что-то добавить, но, не решившись, опустила голову и быстро выбежала из уборной.
В тесном, душном помещении остались только двое. Цзянь Сунъи, ухватив Хуанфу И за волосы, присел на корточки и усмехнулся:
— Не хотел пугать девчонку, поэтому не стал действовать в полную силу. А теперь слушай мой совет: принуждение несовершеннолетней омеги — это преступление, дошло?
— Черт, Цзянь Сунъи, ты кем себя возомнил, мать твою? Да я тебе... черт!
Не дожидаясь, пока тот закончит, Цзянь Сунъи схватил его за волосы и с силой впечатал лицом в кафельный пол. Раздался глухой, пугающий звук удара.
Хуанфу И от боли потерял всякую возможность даже ругаться.
Цзянь Сунъи с невозмутимым видом усмехнулся:
— Ты еще смеешь называть себя моим дедом? Сходи домой, спроси у своего папаши — даже если у него будет сотня жизней, он не посмеет так со мной разговаривать. То, чем владеет ваша семейка, и гроша ломаного не стоит, так что веди себя тише.
— Да как я, твою мать, себя веду? Эта омега сама не нанесла блокатор и распыляет свои феромоны, с чего мне отвечать за её ошибки?
Хуанфу И, морщась от боли, внезапно нашел, чем можно задеть Цзянь Сунъи, и ехидно добавил:
— Ах да, я и забыл: ты ведь не альфа, феромонов не чувствуешь. Ну так то, что ты не прошел дифференциацию, — исключительно твои проблемы. Я... да я тебя... А-а-а!
В этот раз Цзянь Сунъи с силой ударил его коленом прямо в челюсть, мастерски избежав при этом носа и глаз — самых уязвимых мест.
Он произнес холодным, безразличным тоном:
— Раз твой папаша не научил тебя не сквернословить, это сделаю я.
На мгновение Хуанфу И показалось, что он сейчас испустит дух. Руководствуясь принципом, что умный в гору не пойдет, он сглотнул кровавую слюну и прохрипел:
— Ладно, я больше не буду трогать Линь Юаньюань. Ты теперь можешь отпустить меня, черт возьми?Цзянь Сунъи услышал это и наконец разжал руки, позволив Хуанфу И, зажавшему рот рукой, опуститься на пол. Неспешной, вальяжной походкой он дошел до рамы, открыл кран, выдавил три порции жидкого мыла и принялся тщательно тереть руки, словно только что прикоснулся к чему-то крайне мерзкому.
С губ его слетело ленивое, брошенное сквозь зубы:
— Проваливай.
Хуанфу И кипел от злости, но выплеснуть ее не смел. Пришлось, превозмогая боль, упереться руками в пол и, скрежеща зубами, подняться. Он повернулся и зашагал к выходу из уборной.
В глазах его клубилась мрачная пелена — обида и жгучая ненависть.
Да пошел он к черту! Подожди, стоит тебе хоть на день задержаться с дифференциацией до высшего ранга альфы, и у твоего деда найдется тысяча способов стереть тебя в порошок.
Хромая и задевая углы, он завернул за поворот и заметил в тени чью-то высокую фигуру. Холодный, отстраненный аурат незнакомца был таков, что даже один его силуэт внушал тяжелое давление.
В следующее мгновение, прежде чем Хуанфу И успел разглядеть лицо этого человека, абсолютное подавление со стороны внезапно хлынувших мощных феромонов заставило его схватиться за голову и в мучениях согнуться пополам.
Закончив свои дела, Цзянь Сунъи всё так же неторопливо вернулся в 1-й класс выпускного года.
Бо Хуай уже стоял у входа, закинув рюкзак за плечи.
Увидев, что тот приближается, он повернул голову и впервые с момента их долгожданной встречи произнес:
— Зонт взял?
Цзянь Сунъи задрал подбородок и кивнул в сторону корзины для зонтов у входа в класс.
Бо Хуай проследил за его взглядом: внутри лежал черный зонт с золотой рельефной ручкой. На нем красовался броский логотип — изысканный, роскошный, вызывающий и кричащий.
И впрямь похоже на его вещь.
Этот парень и правда ни капли не изменился.
Бо Хуай снова посмотрел на него и протянул с расстановкой:
— Я не взял.
Услышав это, Цзянь Сунъи тут же оживился:
— Ну что, назовешь меня папочкой?
— …
Бо Хуай бросил на него мимолетный взгляд и сделал шаг, собираясь выйти под дождь.
Цзянь Сунъи тут же окликнул его:
— Эй-эй-эй! Ладно уж… Так и быть, раз твой Сон-гэ так мягок и добросердечен, считай, что это «папа» ты пока мне задолжал.
Ведь сегодня вечером им еще предстояло ужинать у дедушки Бо, и отпускать его внука домой промокшим до нитки было бы как-то некрасиво.
Капли дождя барабанили по черной ткани зонта с непрерывным, похожим на бесконечную перкуссию стуком.
Хотя Цзянь Сунъи ходил с прямой спиной и расправленными плечами, в нем почему-то неизменно чувствовалась какая-то ленивая, неторопливая вальяжность — точь-в-точь как у избащенных молодых господ из богатых семей былых времен, которые прогуливались повсюду со своими птичками в клетках.
Бо Хуай тоже не отличался нетерпеливым нравом, но этот путь под общим зонтом дался ему удивительно тяжело.
Когда они уже подходили к школьным воротам, он наконец не выдержал:
— Не мог бы ты поднять зонт повыше?
— ?
— Хоть ты и невысок, но, думаю, это не мешает тебе приподнять зонт сантиметров на пять.
— Ты кого назвав… — Цзянь Сунъи в ярости повернул голову и тут же обнаружил, что его взгляд упирается аккурат в кончик носа Бо Хуая.
— …
Переведя взгляд выше, он заметил, как подвески под куполом зонта растрепали прядь светло-каштановых волос на макушке Бо Хуая.
При его росте метр восемьдесят три стоить в самом центре под зонтом было в самый раз.
Бо Хуай был выше примерно на пять сантиметров, и стоять у самого края ему оказалось уже трудновато.
Но кто просил этого парня вырастать таким высоким?
И с какой стати этот тип вообще вымахал выше него?
Молодой господин Цзянь вдруг ощутил беспричинную досаду:
— Не хочешь — не держи, совсем от рук отбился.
Бросив это, он сам взял зонт и, сделав несколько быстрых шагов вперед, забрался в стоявший у обочины Бентли.
Вообще-то он тоже считался высоким, а главное — обладал отличной пропорцией фигуры. Край его верха случайно зацепился за ремень, обнажив крепкие от регулярных тренировок ягодицы и пару прямых, длинных ног.
Бо Хуай посмотрел на него пару секунд, а затем уголки его губ тронула едва заметная улыбка.
И впрямь изнеженный.
Цзянь Сунъи по привычке устроился на заднем сиденье, а Бо Хуай по какой-то причине сел на переднее пассажирское.
Глядя на слегка влажные, слипшиеся пряди на затылке Бо Хуая, Цзянь Сунъи наконец почувствовал себя лучше. Лениво развалившись на кожаном сиденье, он достал телефон и открыл групповой чат в Вичате под названием «Два а и один о».
Лу Цифэн: [Бо Хуай и правда вернулся?]
Цзянь Сунъи: [Угу]
Чжоу Сяоло: [Сон-гэ, скорее глянь форум Первой средней школы!]
Цзянь Сунъи: [Делать мне больше нечего?]
Лу Цифэн: [Форум Первой средней школы чуть не взорвался из-за возвращения Бо Хуая]
Чжоу Сяоло: [Правда, Сон-гэ, в нашей школе пока тихо, но в Первой средней полный дурдом.Похоже, этот новоприбывший авторитет обладает глубоким культурно-историческим багажом]
Цзянь Сунъи:]
Хотя Цзянь Сунъи утверждал, что ему неинтересно, он все же переключился на интерфейс Вичата и открыл страницу форума Первой средней школы.
Там и впрямь творилось безумие.На каждой странице из двадцати тем десять пестрели именем Бо Хуая, а в пяти фигурировало слово «авторитетный старший».
Самая популярная тема носила название: [Этот мужчина вернулся].Нажав на публикацию, можно было увидеть на главном фото Бо Хуая, стоящего у ворот Наньвая.
Он стоял под зонтом посреди дождевой завесы. Его белоснежная накрахмаленная рубашка подчёркивала широкие плечи и крепкий стан, присущие альфе, а ноги казались неприлично длинными. В просвете между штанинами и обувью виднелась изящная, жилистая щиколотка с чётко очерченными косточками.
Он стал ещё выше, чем в четырнадцать лет, выглядел более зрелым и властным. Лишь маленькая родинка под глазом осталась прежней.
Подпись к посту гласила: Тот самый парень вернулся в Наньчэн спустя три года, и теперь он стал ещё совершеннее.
[Мой бог вернулся!! Я снова ожила!!]
[Самый «альфистый» альфа Наньчэна наконец-то дома! Моя тайная любовь не закончилась провалом]
[Что с этим парнем не так?! Почему он стал ещё красивее?! Мои глаза сегодня забеременели]
[Вы чего так убиваетесь? Даже если Бо Хуай вернулся, вам-то что?]
[На одного претендента на целевое зачисление в Бэйчэн и Хуацин стало меньше, пойду зубрить, всем пока]
[Я тоже пошёл]
[А-а-а, почему мой бог пошёл в Наньвай! Ещё не поздно перевестись?!]
…
[Почему Бо Хуай не вернулся в Первую среднюю школу?]
Сотни комментариев в теме мгновенно оборвались на этом последнем вопросе.
Словно это было негласное табу.
Цзянь Сунъи вышел из обсуждения и тихо усмехнулся: надо же, они всё ещё помнят ту старую историю.
Да и с чего такой ажиотаж? Когда Бо Хуай уезжал, ему было всего четырнадцать, сопливый пацан, откуда у него такая харизма? Толпа просто закрыла глаза и несёт всякую чушь, ещё и называют его самым альфистым альфой Наньчэна, ха.
Разве он сравнится с ним?
Подумав об этом, Цзянь Сунъи не удержался и снова открыл пост. Посмотрел на фотографию три секунды.
М-да, определённо, до него ему далеко. Ученики Первой средней школы, как и Чжоу Ло, совершенно не разбираются в эстетике.
Разглядывая фото, он вдруг что-то вспомнил и вскинул бровь.
Разве он был не с зонтом?
Наверняка какой-то негодяй его стащил, вот его и подняли на смех, решив, что он низковат.
Губы молодого господина Цзяня недовольно сжались в тонкую линию.
Бо Хуай взглянул в зеркало заднего вида, после чего отвернулся и посмотрел в окно.
На город давили тяжёлые тучи, небо померкло. Крупные капли дождя с шумом разбивались о здания, окрашивая их в глубокие тона. Весь город утопал в серой, дождливой дымке.
Всё выглядело в точности так, как он запомнил.
Семьи Цзянь и Бо были старыми друзьями, их предки были боевыми товарищами ещё со времён прадедов.
Позже дедушек Цзянь Сунъи и Бо Хуая перевели в Наньчэн. Они приехали с Севера, перевезли семьи и поселились по соседству.
А потом дед из семьи Цзянь погиб, дом у них отобрали. Отец Цзянь Сунъи решил заняться бизнесом, а отец Бо Хуая вернулся в Бэйчэн, где, опираясь на связи и покровительство дедушки Бо, быстро пошёл вверх по карьерной лестнице.
Казалось бы, семьи должны были отдалиться друг от друга, но младшая тётя Бо Хуая подалась в бизнес вместе с отцом Цзянь Сунъи. Вдвоём они монополизировали рынок недвижимости и розничной торговли в Наньчэне. А дедушка Бо был человеком консервативным — он несколько раз отказывался от повышений в Бэйчэне, поэтому семьи в итоге решили снова купить дома рядом.
В центре города, в квартале особняков, стояли европейские домики, утопающие в тени платанов. Их разделяли лишь аллея и две лужайки. Они стояли напротив друг друга: из окна одного дома было видно окно другого, а двери смотрели друг на друга.
Цзянь Сунъи и Бо Хуай выросли в таких условиях, бегая с детских лет в одних штанишках.
Правда, в семье Цзянь сына холили и лелеяли: с начальной школы и до средней он учился только в лучших частных заведениях, родители боялись, что их маленький господин хоть в чём-то испытает нужду. Отец же Бо Хуая, дорожа репутацией, отправил сына в обычную государственную школу, а в девятом классе и вовсе перевёл в Бэйчэн, поэтому по-настоящему тесного общения между ними почти не было.
Цзянь Сунъи думал: если бы Бо Хуай был девушкой, возможно, их история могла бы стать прекрасной легендой о детской влюблённости, переросшей в соперничество.
Жаль, что это был Бо Хуай.
Тц.
Он посмотрел на усыпанную дождём листву платанов, вздохнул, толкнул дверь и вышел из машины.
После перевода Бо Хуая они с отцом не возвращались в Наньчэн, только на Новый год дедушка Бо ездил к ним в Бэйчэн. Так что последние три года Цзянь Сунъи проводил с дедушкой Бо гораздо больше времени, чем сам Бо Хуай.
Он чувствовал себя в доме Бо как дома: во время ужина постоянно напоминал дедушке Бо, что ему нельзя есть при гипертонии, а после трапезы следил, чтобы он выпил лекарства.
Всё выглядело так, будто это Бо Хуай, законный наследник семьи Бо, здесь посторонний.
Но родной внук есть родной внук. Дедушка Бо, сжимая руку Цзянь Сунъи, говорил исключительно о Бо Хуае: «Сяо И, дедушка знает, что ты хорошо учишься. Теперь Сяо Хуай перевёлся в ваш класс, помогай ему, когда будет время. Боюсь, мальчик может отстать».
Цзянь Сунъи бросил взгляд на Бо Хуая, сидящего на диване напротив, и решил, что пришло время отыграться за уязвлённое сегодня самолюбие из-за роста.
Он изогнул губы в улыбке:
— Конечно, дедушка, я всё возьму на себя. Только вы же знаете, у меня терпения не так много. Боюсь, если я буду объяснять, а он не поймёт, я вспылю, и мы с Бо Хуаем поссоримся. Вы уж тогда на меня не обижайтесь.
Сказав это, он слегка прищурился и метнул в сторону Бо Хуая выразительный взгляд.
У него были красивые глаза формы персикового цвета, с уголками, направленными вверх. Этот взгляд был наполнен неприкрытой провокацией.
Он вовсе не собирался помогать Бо Хуаю, да и стал бы такой павлин, как Бо Хуай, позволить ему себя учить?
Ни за что.
Он просто хотел его задеть.
Однако Бо Хуай лишь приподнял веки и равнодушно посмотрел на него.
— У тебя или у меня?
— ?
В смысле, у тебя или у меня?
Когда Цзянь Сунъи оказался за письменным столом в спальне Бо Хуая, на расстоянии одной книги от его локтя, он поднял голову и посмотрел на кедр за окном своей спальни в доме напротив. Помолчав, он задумался:
Это он сошёл с ума или Бо Хуай?
Как они вообще дошли до занятий?
Разве у них такие дружеские и гармоничные отношения?
Цзянь Сунъи пребывал в оцепенении.
Перед ним протянулась рука.
Длинная, пропорциональная, с чётко очерченными суставами. На тыльной стороне ладони под бледной кожей проступали светло-голубые вены.
Пальцы постучали по столешнице:
— Вернись на землю.
Когда он постучал, Цзянь Сунъи уловил какой-то аромат и нахмурился:
— Бо Хуай, неужели ты такой позёр, что прыскаешь духами на запястья?
Бо Хуай покосился на него:
— Какой ноздрёй ты это учуял?
Цзянь Сунъи ответил на полном серьёзе:
— Откуда мне знать, какой? Они обе были рядом, но не доложили мне.
— ...
Бо Хуай повернул голову и посмотрел на него как на дурака.
У него были узкие глаза и светлые зрачки. Сейчас, без очков, его взгляд казался расслабленным, но в нём невольно сквозило равнодушное презрение. Он демонстративно поднял запястье:
— Хочешь понюхать ещё раз?
— С удовольствием.
— ...
Цзянь Сунъи действительно схватил его за запястье, наклонился и принюхался. Закончив, он в недоумении приподнял брови:
— Странно, почему теперь не пахнет?
Его горячее, полное юношеской энергии дыхание коснулось прохладной кожи запястья, вызывая лёгкое покалывание.
Бо Хуай невозмутимо отдёрнул руку:
— Потому что я вообще не пользовался духами.
— Нет, я правда чувствовал запах, — молодой господин Цзянь почувствовал, что с ним поступили несправедливо. — У меня нюх как у ищейки, я всегда чую, когда твой дед ест полночные перекусы, даже если я у себя дома. Ошибиться я не мог. Дай понюхать ещё раз!
С этими словами он закинул левую руку на спинку стула Бо Хуая, наклонился и потянулся к его шее.
Логика была проста: если духи нанесены на запястье, значит, они есть и на сонных артериях.
Однако в тот самый момент, когда прядь его волос коснулась шеи Бо Хуая, спинка стула, на которую он опирался, внезапно отодвинулась.
Бо Хуай резко и ловко вскочил, отступил в сторону, избегая контакта, и, глядя на него сверху вниз, проговорил с едва уловимым раздражением:
— Цзянь Сунъи, у тебя хоть немного здравого смысла осталось?
Цзянь Сунъи замер, осознав, что его оттолкнули, и в нём вскипел характер молодого господина:
— Я просто хотел проверить, пользуешься ты духами или нет, какой тут здравый смысл? Мы два взрослых мужика, чёрт возьми, ты что, стесняешься?
Бо Хуай не удостоил его ответом. Он с хлопком закрыл тетрадь и произнёс спокойно:
— Я закончил последнюю задачу, можешь идти.
Ещё и выставляет его за дверь, чёрт возьми.
Цзянь Сунъи рассмеялся от злости, не говоря ни слова, вскочил со стула. Движение было таким резким, что стул отлетел назад, издав пронзительный скрежет о деревянный пол.
— Да кому ты сдался!
Он простучал вниз по лестнице, и входная дверь с грохотом захлопнулась.
Хотя Цзянь Сунъи был вспыльчивым, обычно он старался вести себя прилично при старших.
Значит, он был действительно взбешён.
Бо Хуай посмотрел на оранжевый свет, который тут же загорелся в комнате напротив. Он отложил тетрадь, потёр переносицу, взял телефон со стола и нажал на закреплённый диалог.
Если Цзянь Сунъи в былые времена был бы богатым молодым господином, то Бо Хуай определённо был бы старшим сыном в семье премьер-министра — чей характер был круче, ещё вопрос.
http://bllate.org/book/24232/2805487
Готово:
