Шум за окном стих неизвестно когда. Ци Сюй сжался в клубок в объятиях Цинь Чжисуна, его учащённое и тяжёлое дыхание постепенно успокаивалось, а бледное лицо выглядело намного лучше, чем пару минут назад.
Цинь Чжисун опустил взгляд на него: глаза плотно закрыты, на ресницах ещё блестят слёзы, брови сдвинуты.
Взгляд задержался на его заплаканных покрасневших щеках и кончике носа.
Приступах болезни его лицо всегда выглядело таким осунувшимся, но стоило ему заплакать, как всё лицо покрывалось алыми пятнами.
Настоящий бедняжка.
Цинь Чжисун выдохнул, поднял глаза на стеклянную дверь балкона, проследил взглядом за двумя парами тапочек на полу, а затем снова перевёл всё внимание на свернувшегося в его руках Ци Сюя.
Он подхронил Ци Сюя на руки и бережно опустил обратно на кровать, но когда попытался подняться, его удержала какая-то сила. Опустив голову, он заметил, что пальцы Ци Сюя мёртвой хваткой вцепились в его одежду.
Он попытался разжать пальцы Ци Сюя, но те, обычно мягкие и лишённые костей, сейчас сжимали ткань с невероятной силой. Словно почувствовав, что кто-то пытается их разнять, они вцепились ещё крепче, побелев от напряжения.
Цинь Чжисун перевёл взгляд с Ци Сюя на дверь.
Дело было не в том, что у него не хватало терпения возиться с Ци Сюем, просто сначала нужно было разобраться с Ци Дунфаном.
Согнувшись пополам, он ухватился за нижний край одежды, резко дёрнул вверх, стянул с себя домашнюю футболку и сунул её под одеяло вместе с руками Ци Сюя.
Ци Сюй спал беспокойно, свернувшись на боку и прижимая к груди одежду, и на его лице промелькнуло мимолётное выражение облегчения.
Сделав шаг к выходу, Цинь Чжисун снова вернулся к кровати.
Он пристально посмотрел на спящее лицо Ци Сюя, его взгляд на мгновение замер, а затем он наклонился и быстро поцеловал юношу в лоб.
– Спи.
Голос Цинь Чжисуна сам по себе звучал очень приятно, а из-за того, что он говорил тише обычного, в нём проскользнула необычайная мягкость.
Во сне Ци Сюй, казалось, услышал эти слова: его брови разгладились, половина лица утонула в одеяле, и спать он стал гораздо спокойнее, чем раньше.
Уголки губ Цинь Чжисуна невольно приподнялись. Достав из шкафа другую кофту и накинув её на плечи, он бесшумно вышел из комнаты.
Спустившись вниз, он увидел, что Тётушка Чжан уже ждала его — её лицо выражало крайнее напряжение, беспокойство и даже чувство вины.
– Господин, это моя вина, я не смогла его остановить, и он нёс всякую чушь.
– Где он? – Цинь Чжисун взмахнул рукой, останавливая дальнейшие оправдания Тётушки Чжан.
Тётушка Чжан на мгновение растерялась, но, сообразив в чём дело, тут же пояснила:
– Его увела охрана, но… – она украдкой бросила взгляд на лицо Цинь Чжисуна и продолжила: – Теперь он устроился прямо у ворот и отказывается уходить.
Цинь Чжисун совсем не удивился такому поведению Ци Дунфана. Он бросил взгляд наверх, в сторону комнаты Ци Сюя.
– Он только что выпил лекарство и будет спать какое-то время, прислушивайся к звукам в его комнате.
Сказав это, он зашагал к выходу.
Чжан Цин проводила взглядом его удаляющуюся спину, с трудом сдерживая рвущийся наружу вопрос о том, куда он направляется, но пока она колебалась, из сада уже донёсся рёв автомобильного мотора.
От дома до ворот жилого комплекса ехать было совсем недолго.
Минут через десять Цинь Чжисун припарковал машину на временной стоянке возле будки охраны и сквозь стекло увидел сидящего на бордюре Ци Дунфана.
Заглушив двигатель, он вышел из машины и направился прямо к Ци Дунфану, останавливаясь перед ним и глядя на него свысока.
Стоял август, и даже до полудня солнце палило нещадно.
Ци Дунфан нахлобучил на макушку газету и сидел, опустив голову, не реагируя даже на звук подъехавшей машины. Лишь почувствовав, как густая тень заслонила палящие лучи, он наконец опомнился и поднял голову.
Встретившись взглядом с холодными глазами Цинь Чжисуна, он замер, а затем резко вскочил на ноги и с раздражением выпалил:
– Цинь Чжисун, что это значит? Я пришёл навестить Ци Сюя, а ты не пускаешь? У тебя есть опекунство над ним? Я его родной дядя, почему я не могу...
– Господин Ци, Ци Сюй уже совершеннолетний и является дееспособным лицом, и вы, будучи его дядей, должны прекрасно это понимать.
Голос Цинь Чжисуна звучал низко, излучая непреклонную властность, а его злой и холодный взгляд выдавал нарастающее раздражение.
Раньше он терпел Ци Дунфана только потому, что не хотел, чтобы тот мешал спокойной жизни Ци Сюя, да и пара выброшенных купюр, чтобы закрыть рот этой семейке, для него ничего не стоила.
Но это вовсе не означало, что Ци Дунфан может садиться ему на шею и использовать Ци Сюя в качестве дойной коровы, прикрываясь родственными узами.
– И что с того? Разве мне нельзя навестить племянника? Он сам ничего не говорил, какое право ты имеешь меня останавливать?
Ци Дунфан уперся шеей, демонстрируя всем видом крайнее несогласие:
– Он вообще-то ребёнок нашей семьи Ци, а не носит фамилию Цинь.
Цинь Чжисун засунул одну руку в карман, касаясь подушечками пальцев ключей от машины, и, услышав слова Ци Дунфана, поднял на него глаза.
– Сделать так, чтобы он носил фамилию Цинь, труда не составит.
Лицо Ци Дунфана изменилось:
– Ты...
Леденящий душу взгляд Цинь Чжисуна заставил его осекся на полуслове, и его воинственный пыл мгновенно угас:
– Мы с ним одна семья, так что плохого в том, чтобы увидеться?
– Ты хочешь увидеться с ним или с деньгами? – презрительно бросил Цинь Чжисун. – Меньше чем за год переводы составили пять миллионов.
– Да цены на жильё в центре Тунчэна такие высокие, почти всё ушло на покупку свадебной квартиры для второго сына, разве тут обойдешься без денег? А его старшему племяннику ещё учиться надо, он ведь кровный родственник, нельзя же...
Ци Дунфан украдкой покосился на выражение лица Цинь Чжисуна и, чувствуя свою неправоту, благоразумно замолчал.
– Кровный родственник? Он и твой кровный родственник тоже.
Цинь Чжисун стер с губ насмешливую улыбку, а в его глазах сгустилась мгла:
– Те слухи из уезда Тунсянь ведь тоже не на пустом месте появились.
– Это...
– Те деньги, что я тебе перевёл, вернуть обратно не составит большого труда.
– Ч-что?
– Ничего особенного. Тратить время на пустые разговоры с тобой я стал лишь для того, чтобы заявить об одной вещи.
Лицо Ци Дунфана мгновенно побледнело от паники:
– Мы уже потратили все эти деньги, на карте ни копейки не осталось, тебе их не вернуть! Ты сам добровольно переводил их нам!
Заметив это, Цинь Чжисун тихо усмехнулся:
– Последний миллион. Бери деньги и катись из Юньчэна.
Стоило Ци Дунфану услышать первую половину фразы, как на его лице едва успела появиться улыбка, но вторая половина тут же заставила его задохнуться от возмущения, и он снова попытался воинственно заикнуться о торгах.
Но стоило ему приоткрыть рот, как от одного взгляда Цинь Чжисуна он мгновенно захлопнул его обратно.
Он уже с трудом помнил, как выглядит Ци Сюй — каждый раз, когда он приезжал, ему не удавалось даже взглянуть на племянника, и в памяти остался лишь тот бледный и красивый образ старшеклассника.
– Можешь рискнуть и попробовать объявиться в Юньчэн ещё раз. Мало того, что ты не удержишь у себя ни цзина из этих шести миллионов, так ещё и вернёшь их Ци Сюю в двойном размере.
Голос Цинь Чжисуна звучал спокойно, но природная низкая бархатность заставляла верить каждому сказанному слову.
У Ци Дунфана всё внутри сжалось от досады, но он прекрасно изучил бэкграунд Цинь Чжисуна в Юньчэне и происхождение семьи Цинь, поэтому отлично понимал, с кем имеет дело.
Этот человек говорил вполне серьёзно и слов на ветер не бросал.
– Когда переведёшь деньги, тогда мы и уедем, а деньги за отель...
– Пошёл вон.
Терпение Цинь Чжисуна иссякло. Нахмурив брови и бросив эту фразу, он развернулся и пошёл к машине.
Охранник в будке не расслышал ни слова, но видел, как Цинь Чжисун парой движений отделался от этого наглец, и в душе искренне им восхитился.
Правда, ему было жутко любопытно: откуда у семьи Цинь взялись такие прилипчивые и бесстыдные родственники?
–
Около четырёх часов дня Ци Сюй проснулся. Он был так тщательно укутан в одеяло, что даже при работающем кондиционере успел покрыться испариной.
Потягиваясь, он случайно задел руками то, что прижимал к груди, и его мозг на секунду завис.
Почему эта вещь кажется ему такой знакомой?
Кажется, это...
Кофта Цинь Чжисуна!
Сегодня утром он видел Цинь Чжисуна именно в ней — пусть прошло всего мгновение, но он запомнил отлично.
Но почему кофта Цинь Чжисуна оказалась зажата у него в объятиях?
Каждый раз после очередного эмоционального срыва Ци Сюю казалось, что его голова стала легче на несколько килограммов, будто он лежал на мягком облаке.
Воспоминания о событиях трёхчасовой давности больше не давили на психику, позволяя смотреть на произошедшее с удивительной лёгкостью.
Ох, как же стыдно, почему он опять попадается на глаза Цинь Чжисуну в такие моменты, да ещё и ревёт так уродливо.
В следующий раз нужно обязательно взять себя в руки.
– Проснулся? Лежишь тут животом кверху, решил сыграть в страуса?
В комнате внезапно раздался голос Цинь Чжисуна. Ци Сюй от неожиданности вздрогнул, мгновенно сел и принялся неуклюже запихивать кофту обратно под одеяло.
– Ничего подобного, я просто делал зарядку. – Ци Сюй оскалил зубы, невольно бросая взгляд на то, во что был одет Цинь Чжисун.
Цинь Чжисун ведь не мог выйти из комнаты с голым торсом, верно?
Конечно нет, он взрослый, зрелый и солидный мужчина, он наверняка сначала переоделся.
Цинь Чжисун прислонился к письменному столу, скрестив длинные ноги, и, глядя на то, как у Ци Сюя бегают глаза, сразу понял, что тот снова фантазирует:
– Что за зарядка такая? Прекрасный повод для утренней разминки.
– Ты ничего не понимаешь, у нас разница в поколениях. Я тут мышцы плечевого пояса и спины разминаю, для этого обязательно нужно лежать на животе. – Ци Сюй сердито зыркнул на него. – Выйди уже, мне переодеваться нужно!
– В прошлый раз, когда ты напился, переодевал тебя я. – Намёк был более чем прозрачен: стесняться было поздно.
Ци Сюй поджал губы и встал с кровати:
– Ну так я вообще-то взрослый, у меня есть личные границы. Мне не только переодеться нужно, но и в душ сходить, ты тоже со мной пойдёшь?
– Приглашаешь?
– Совсем нет, прекрати нести чушь!
Убедившись, что Ци Сюй снова полон сил, Цинь Чжисун выпрямился, подошёл ближе, сверху вниз заглянул ему в лицо и протянул руку, чтобы проверить лоб.
Признаков жара не наблюдалось, но...
Опустив руку, Цинь Чжисун произнёс:
– Иди в душ.
Ци Сюй вспыхнул и возмущенно уставился на него, потому что отчётливо прочитал в глазах Цинь Чжисуна презрение.
– На ужин я хочу кукурузный суп с ребрышками, попроси Тётушку Чжан положить туда помидоры, так бульон получается намного вкуснее. – Ци Сюй, на ходу подбирая одежду, бросил косой взгляд на тот самый комком торчавший под одеялом предмет.
Забрать его с собой в ванную и сразу кинуть в стиральную машину или оставить?
– Готовить для тебя мясо — сплошное транжирство. – Цинь Чжисун всё же не стал возражать. – Выпьешь тарелку супа, и куда в тебя ещё и мясо лезть?
– Ну, аппетит у меня, конечно, не богатырский, но я ем всё подряд.
– Всё подряд?
Воспользовавшись тем, что Цинь Чжисун отвлёкся, собираясь выйти, Ци Сюй ловким движением выдернул кофту и шмыгнул в ванную:
– То, что мне нравится, ем с огромным удовольствием.
Цинь Чжисун невольно усмехнулся и, прежде чем прикрыть за собой дверь, бросил:
– Эту кофту нужно стирать руками, в машинке нельзя.
Ци Сюй: «…»
Его нога соскользнула, и он чуть не рухнул прямо на кафель.
Он так и знал, что Цинь Чжисун всё видел, и сделал это нарочно!
Противный взрослый!
Тётушка Чжан, хлопотавшая на кухне, выглянула наружу и, заметив хорошее настроение спускающегося по лестнице Цинь Чжисуна, сразу догадалась, что с Ци Сюем всё в порядке.
– Господин Цинь, ужин на сегодня уже готов, как раз всё то, что вы любите.
– Добавь суп из кукурузы с ребрышками. – направляясь к дивану в гостиной, бросил Цинь Чжисун, а услышав утвердительный ответ Тётушки Чжан, добавил: – И положи туда помидоры.
Тётушка Чжан улыбнулась и поспешно отозвалась.
Это было как раз любимое блюдо Ци Сюя — суп из ребрышек получался наваристым, ароматным и совершенно не жирным, а добавление томатов придавало лёгкую кислинку, идеальную для летнего вечера.
http://bllate.org/book/24222/2804068
Готово: