Чернота шла изнутри наружу, заполняя всю комнату, сливаясь с болезненными воплями и стонами, которые мешались со слоями душ на заднем плане.
Казалось, они вот-вот будут поглощены.
К удивлению, алый цвет Сан Ди оставался очень ярким и даже мог противостоять силе девяти человек.
Ло Цин с неплохим настроением бросил на это пару взглядов, после чего перевёл взгляд на Лю Паньданя.
Человеческие существа — страшные создания.
В соответствии с естественным законом выживания сильнейшего, капиталом, позволяющим выжить слабым людям, являются развитый ум и порождаемая им способность к адаптации, а рука об руку с адаптацией идёт крайняя восприимчивость к влиянию окружающей среды.
Всего за один день пребывания в инстансе Ло Цин привык к тому факту, что все окружающие строительные материалы состоят из душ, а вот во что превратится Лю Паньдань, долгое время находившийся под воздействием негативных эмоций, было неизвестно.
По крайней мере, согласно обычным рассуждениям, его цвет тоже должен был стать серым, как у нормальных людей.
Но события далеко не всегда развиваются так, как мы себе воображаем.
Душа Лю Паньданя по-прежнему оставалась прежней — донельзя белой.
Ло Цин слегка изумился, глядя на растерянного юношу, и мысленно сделал вывод.
Восприятие эмоций нарушено, но вот амнезия ли это — неизвестно.
Исходя из такой логики, у Сан Ди, вероятнее всего, также имелось антисоциальное расстройство личности.
Однако что именно это всё знало, оставалось полнейшей загадкой.
Этот инстанс — для новичков, сложность не слишком высока, пока соблюдаешь осторожность и не нарушаешь правила, смерти пока удастся избежать. Ло Цин повернулся и снова обратился к зрителям: Стоит лишь проявить немного осторожности, и можно...
Хруст.
Не успел он договорить, как из-за двери донёсся звук открывающегося замка.
Те, чьи нервы и без того были на пределе, инстинктивно бросились под кровать, правда, в итоге лишь больно ударились головами; Сан Ди, словно леопард, приняла позу перед прыжком; реакция Лю Паньданя оказалась куда медленнее, чем у остальных, и лишь пару секунд спустя он вжался в угол; Ло Цин резко обернулся, но, подумав, сознательно расслабился.
Ключи здесь были только у медсестёр.
Следовательно, дверь открывала тоже исключительно медсестра.
Он даже не успел попросить нескольких товарищей по команде прийти в себя, как дверь уже отворилась.
И действительно, на пороге стояла медсестра. Что снова вывело Ло Цина из состояния контроля, так это незнакомая синяя форма на ней.
Взгляд Ло Цина слегка сузился, и он уже собирался заговорить, как его перебили:
— Выберите троих и следуйте за мной.
— Простите... не могли бы вы дать нам три минуты... — Ло Цин первым проявил слабость, пробормотал он.
Медсестра не ответила, лишь молча стояла на месте.
Увидев, что медсестра больше не двигается, Ло Цин быстро созвал рассредоточенных товарищей по команде и с ходу бросил:
— Кто пойдёт?
Задания, требующие покинуть команду, в большинстве своём были непростыми, и взрослые, имевшие некоторое преимущество в физической силе, бросили беглый взгляд на пожилую пару и ребёнка.
Они, скорее всего, думают: раз с пожилых и слабого толку мало, как раз хватит троих, будет в самый раз выкинуть их наружу и посмотреть, что выйдет, — подумал Ло Цин, наблюдая за ними со стороны.
Нечеткий обратный отсчет, словно невидимая рука, сжал горла людей.
— Может... просто пожертвуем одной красной точкой и двумя людьми? — в наступившей удушливой тишине произнес Чжу Ли. — Ну... пусть это будут Лю Паньдань, Фа Таошоу и Дун Линьцин, хорошо?
Взгляды вновь сошлись на пожилой паре, и, как и предсказывал Ло Цин, те не стали отказываться.
Фа Таошоу с улыбкой произнес:
— Ладно уж, мы всё равно долго не протянем, помирать рано или поздно придется, зато хоть какую-то пользу принесем.
Дун Линьцин ничего не сказала, но чуть заметно кивнула в знак согласия.
Услышав утвердительный ответ, все заметно выдохнули с облегчением и перевели взгляды на Лю Паньданя, который всё ещё жался в углу.
Лю Паньдань стоял, прислонившись к стене, на его лице читалась некоторая растерянность, доля нежелания смириться, но вместе с тем проступали жуткая обреченность и покой.
— Троих.
Нынче приказ прозвучал еще лаконичнее, и пожилые супруги, поддерживая друг друга, поднялись и ступили на дорогу Хуанцюань, ведущую в ад. Лю Паньдань по-прежнему выглядел отрешенным, но тоже механически двинулся к медсестре.
— 1035-й, 1036-й, 1037-й не подлежат выбору.
Не успел Лю Паньдань отойти от двери и на три шага, как эта фраза заставила его замереть на месте.
Впрочем, прежде чем кто-либо успел вникнуть в смысл услышанного, судейский молот снова взмыл вверх:
— Одного.
Застывший таймер снова побежал, казалось, на обсуждение ушло не больше нескольких секунд.
— Ты иди!
— С какой стати? Он же идет!
— Я... не хочу!
Споры не утихали: кричал мужчина, плакал ребёнок, женщина тщетно цеплялась за чей-то рукав.
Ло Цин же тихонько вышел из круга обсуждения в тот самый момент, когда они решили вытолкнуть Лю Паньданя.
Оглядевшись вокруг, юноша украдкой снова спрятался в своём излюбленном углу, тогда как Сан Ди от начала и до конца стояла, прислонившись к стене, ничуть не скрывая презрения во взгляде.
— Одного.
Обратный отсчет подошел к концу.
Медсестра повторила снова:
— Одного.
На мгновение воцарилась тишина, тяжелый воздух застыл, превращаясь в плотные комья газа, от которых становилось почти нечем дышать.
— Ах... — наконец пронзительный женский крик разнесся, как разбитое стекло.
Кажется, в деле подсиживания и подставы у людей всегда существовало некое странное взаимопонимание.
Неизвестно чья рука толкнула Го Гуйхуа, из-за чего та оступилась, а в следующий миг подставили подножку, и женщина кубарем полетела прямо к медсестре.
Ее волосы волочились по полу, и как бы ни отдавала приказы стоявшая впереди медсестра, она всё оглядывалась назад с неверием и ужасом во взоре, прожигавшим тревогу насквозь.
Медсестра не проявила ни капли нетерпения, лишь вытащила из кармана несколько веревок, в два счета скрутила Го Гуйхуа и взвалила на плечо, после чего зашагала прочь. Старик, всё это время молчаливо ожидавший рядом, последовал за ней.
Вплоть до самого поворота женщина не сводила с остальных остекленевших глаз, и теперь в них плескалась злая желчь, заменявшая прежние эмоции, а растрепанные пряди волос делали ее похожей на мстительного духа, требующего расплаты.
Ло Цин даже с закрытыми глазами знал, что эта душа уже полностью пропиталась чистейшей чернотой.
Все молчали, пока не истекло время активности и их не загнали обратно по комнатам.
— Завтра ускользнем разведать обстановку, — тихонько бросил Ло Цин на ухо Лю Паньданю перед тем, как разойтись.
Дальше последовало безмолвное время ужина и отбой.
Перед тем как заснуть, Ло Цин бросил взгляд на вкладку заданий.
(1/4).
Он вздохнул — ведь прошел всего лишь первый день.
-
Ранним утром, после пробуждения, их отвели на завтрак, затем вернули в комнату коротать время за бездельем, и вскоре, миновав обед, наступил долгожданный час свободной активности. Ло Цин встретился с Лю Паньданем в комнате, сообщил Сан Ди о плане и, воспользовавшись отсутствием медсестры, тихонько выскользнул из жилой зоны.
Они бесшумно шли по коридору, по которому пришли, минуя дверь за дверью, пока в самом конце не уперлись в лестницу.
Ло Цин поманил Лю Паньданя рукой, призывая подороже.
Оба осторожно спустились вниз, миновали еще несколько комнат и наконец остановились перед серой дверной панелью.
Ло Цин присел на корточки, вытащил потрепанную черную шпильку и принялся ковыряться и шуровать ею в замочной скважине, пока спустя несколько минут стоявший на страже Лю Паньдань не услышал отчетливый щелчок.
Ло Цин не оглядываясь махнул рукой, давая знак Лю Паньданю продолжать наблюдение, а сам шмыгнул в комнату.
Шаря руками по стене, он наконец нащупал выключатель и зажег свет. Перед его глазами предстали аккуратно расставленные книжные шкафы. С внутренней стороны двери красовались три крупных иероглифа: Архив, а на стоящем рядом небольшом столике лежало несколько стопок документов.
Ло Цин взял самый верхний лист и принялся читать:
1989.xx.xx, начало первого эксперимента... 1993.xx.xx, получены результаты первой партии экспериментов... 1995.xx.xx, над лабораторией построена психиатрическая больница... 1997.xx.xx, переход в состояние подготовки ко второму этапу... 2000.xx.xx, разрешено открытие второго этапа... 2001.12.23, психиатрическая больница сожжена...
Лист за листом, лицо Ло Цина становилось всё мрачнее. Дочитав, он выдохнул, отложил документ в сторону и переключил внимание на лежавший ниже.
Однако не успел он взять его в руки, как из-за двери раздалось три стука.
Ло Цин наспех пробежал глазами текст, вернул все вещи на место, погас свет, и в этот момент дверь распахнулась и вбежал Лю Паньдань.
Оба пригнулись и спрятались под стол, молча дожидаясь, пока шаги снаружи стихнут.
Как только медсестра ушла, Ло Цин прикинул в уме — до конца свободной активности оставалось примерно около трети времени.
— Возвращаемся, — повернувшись к юноше, произнес он. — Ключевые сведения уже найдены.
Обратный путь прошел относительно гладко: пару раз им довелось прятаться на поворотах, после чего они благополучно вернулись в комнату до истечения отведенного времени.
Ло Цин трижды тихо постучал, и дверь открыла Сан Ди. Ее состояние заметно улучшилось по сравнению с вчерашним днем, у нее даже нашлось настроение слегка пошутить.
А вот дела остальных обстояли куда хуже. Чжу Ли, который прежде казался относительно спокойным, теперь пребывал в невменяемом состоянии: раскачиваясь из стороны в сторону, он безучастно таращился на стену и никак не отреагировал на звук открывшейся двери.
Го Гуйхуа уже вернулась; в ту самую секунду, когда дверь отворилась, она нервно и с безумным видом уставилась на Ло Цина и остальных. Ее налитые кровью глаза были широко раскрыты, и вдруг она снова зашлась хихиканьем, даже не почувствовав боли, когда случайно сильно ударилась ногой о ножку кровати.
— Дун Линьцин и остальные... не вернулись, — пробормотал за спиной Лю Паньдань, то ли задавая вопрос, то ли констатируя факт.
Ло Цин едва слышно вздохнул. Пожилая пара, должно быть, тоже была готова к тому, что пути назад нет. Человеческая душа не умеет лгать — испытывая страх, они все же без колебаний сделали это; познакомься он с ними в реальной жизни чуть раньше...
Оставив покамест эти чувства позади, Ло Цин спросил Сан Ди:
— Тан Цзюнь, Гун Юйян и Цзин Инцинь пропали. Что случилось?
— После того как вы ушли, медсестра приходила снова и забрала тех троих. Го Гуйхуа тоже вернулась тогда же, и как только увидела их, сразу расклеилась. Наверное, перенервничала, — голос Сан Ди звучал ровно, даже несколько равнодушно. — Дун Линьцин и Фа Таошоу, скорее всего, погибли, единственный вернувшийся живым сошел с ума, так что нет ничего удивительного в том, что остальные, увидев это, пришли в такое же состояние.
Она замолчала на мгновение, а затем добавила:
— Позови Лю Паньданя, отойдем в угол.
Ло Цин кивнул, повернулся, позвал Лю Паньданя, и все трое уединились в уголке.
Первым заговорил Ло Цин, сведя воедино всю полученную информацию:
— Похоже, это место — лаборатория, а медсестра приходит сюда отбирать подопытных. На данный момент самая большая угроза для нас — это последний день. В документах сказано, что это место сожгли, точное время и причина не указаны, но можно предположить, что будет крайне опасно.
Сан Ди спросила:
— С чего ты взял?
— Судя по всему, система справедлива. Раз уж нам удалось избежать смертельных ловушек в предыдущие дни, то угроза последнего дня будет равна суммарному объему за все четыре дня остальных.
Лю Паньдань рядом кивнул.
Сан Ди подытожила слова Ло Цина:
— Значит, всё, что нам нужно делать — это стараться собирать информацию и дожить до самого конца.
Увидев, что оба всё прекрасно поняли, Сан Ди резко сменила тему и, залезая в карман, произнесла:
— Второе. Что это такое? Я нашла это под кроватью.
Увидев, что она извлекла припрятанный им флакон с лекарством, Ло Цин изменился в лице и, помолчав, ответил:
— Запасное лекарство для сердечников. Украл в лечебном кабинете.
— Ясно, — Сан Ди протянула пузырек Ло Цину.
Тот взял его и мысленно про себя подумал: Зачем ее понесло проверять пространство под кроватью...
Не дав им ни секунды на передышку, Сан Ди снова заговорила:
— Третье. Я только что заглянула в трансляцию, зрителей довольно много, а у вас как?
Услышав это, оба замерли.
— Вы что, забыли? — глядя на их реакцию, Сан Ди приподняла бровь, но выглядела не слишком удивленной.
Неловко посмеявшись, оба одновременно открыли свои трансляции.
Количество зрителей у Ло Цина уже перевалило за тысячу, а у Лю Паньданя превысило пятьсот.
В этот момент в чатах обоих зияли сплошные многоточия — зрители, судя по всему, не могли поверить, что кто-то посмел забыть о собственном существовании.
Конечно, изредка попадались и здравомыслящие комментарии с разумным анализом: мол, в подобных обстоятельствах тот, кто способен вспомнить о трансляции, тоже вряд ли является нормальным человеком.
Поглазев с минуту, Ло Цин с улыбкой бросил прощальное слово и закрыл окно.
— Разве не продолжишь смотреть? — спросила Сан Ди, не оборачиваясь и глядя на сосредоточенного Лю Паньданя.
— Нет, — Ло Цин заставил согретый в пальцах пузырек с лекарством сделать круг в воздухе и с улыбкой ответил: — Стоящих комментариев не нашлось.
http://bllate.org/book/24219/2803856
Готово:
