Глава 15: Разгадка дела, потрясшая Шэнфэн
Двери отделения неотложной помощи с тихим скрипом открылись, и вышел врач, чтобы поговорить с родственниками. Сяо Чжун тут же показал удостоверение сотрудника полиции, и вся толпа во главе с Сун Цзышэном бросилась к доктору, наперебой расспрашивая о состоянии пациента. Их сердца трепетали от тревоги и страха, словно в ожидании смертного приговора.
— У пациента повреждено несколько внутренних органов, прободение тонкой кишки и массивное внутреннее кровотечение, — произнес врач. — Операция прошла успешно, но нужно понаблюдать за ним сутки, чтобы убедиться, что он вне опасности.
Сказав это, он удалился.
Услышав, что операция прошла успешно, Сун Цзышэн обессиленно рухнул на длинную скамью, закрыв лицо обеими руками, изо всех сил сдерживая желание разрыдаться в голос. В этот момент в его правой руке все еще была крепко зажата та самая пара черных одуряюще-пустых оправ для очков, которые принадлежали Чэн Фэну. Этот трепет в груди он навсегда высечет на самом дне своего сердца.
Глядя на очки, он мысленно поклялся себе: лишь бы Чэн Фэн сумел вернуться с порога загробного мира, он непременно будет беречь его и больше никому не позволит причинить ему боль.
Едва вернувшись в Линьань, Сюй Дунъян стремглав помчался в отдел кадров Цзиньжи Цзяньшэ. Поскольку они были давними знакомыми, он сразу же потребовал у начальника отдела кадров личное дело Чэн Фэна.
— Опять ты! Только что здесь была одна женщина-полицейский, тоже запрашивала досье на Чэн Фэна, но она-то по служебным делам. А ты? Какого черта ты вечно суешься во всякую грязь? Не думаешь о себе, так пожалел бы своих родителей, — с упреком произнес Старик Чжоу.
— Старик Чжоу, я действительно по очень важному делу, выручай, кроме тебя, мне никто не поможет!
Сюй Дунъян редко о чем-то кого-то просил, а зная его упрямый и скверный характер, Старик Чжоу решил пойти ему навстречу и уступчиво ответил:
— Эх, ладно, должник я твой. Жди.
Хотя Старик Чжоу ворчал, документы он выдал быстро и в полном объеме. Он знал, что смерть второй госпожи Линь тяжело ударила по Сюй Дунъяну, и в его стремлении во всем разобраться был свой резон, но чиновник опасался, что это слишком опасно, ведь тот столкнулся с абсолютным бессердечным убийцей.
— Раз уж заглянул, поешь с нами обед, потом пойдешь.
По приглашению Старика Чжоу он после долгого перерыва вновь ступил в столовую для сотрудников Цзиньжи Цзяньшэ.
— Приходится приходить пораньше, выбор блюд большой и все такое вкусное, а если придешь позже, тут такая давка начнется — ноги отвалишь стоять.
— Как поживает босс Линь в последнее время?
— Да как он может поживать! Тянет лямку за двоих, старшая и младшая семьи грызутся чуть ли не круглые сутки, а единственный сынок все еще учится за границей в Британии. Эх, судя по всему, тот еще мажорчик растет.
— Недавно компания заполучила крупный контракт, во всех отделах только и делают, что затягивают пояса, особенно в проектном — все вверх дном стоит.
— Раньше в проектном отделе весь блеск доставался одному Чэн Фэну, а теперь такая редкая возможность! Те, кто хочет выбиться наверх, рассчитывают как раз на этот случай.
— Правда, старшая барышня недавно порекомендовала новенького, способности неплохие. Говорят, они в прошлом были любовниками.
Старик Чжоу многозначительно заметил:
— Старая песня о главном: сначала приходит, чтобы заслужить заслуги, а потом добивается признания старого тестя. На этот раз старика, похоже, уже не так легко обвести вокруг пальца.
Сюй Дунъян строго придерживался правила не разговаривать во время еды и молча слушал бесконечные сплетни Старика Чжоу.
— Парень этот писаный красавец, выпускник Университета Цзяда, как и старшая барышня. Трудолюбивый, вечно берется за самую грязную работу, сидит допоздна и ни слова жалобы. Видимо, изо всех сил старается угодить будущему тестю и добиться признания как можно скорее.
Пока они болтали, настало время обеденного перерыва, и в столовую потянулись сотрудники. Вдалеке у входа появились три-четыре человека.
Старик Чжоу приподнял подбородок, кивком указывая на них:
— Лекция о Цао Цао — и Цао Цао тут как тут. Вон тот в центре — он самый, очень популярен среди женщин, зовут Лу Синь.
Сюй Дунъян посмотрел на этого человека: и впрямь видный мужчина, как раз в его вкусе нравиться девушкам, но почему-то в душе внезапно шевельнулось странное, смутно знакомое чувство, хотя он точно знал, что видит его впервые в жизни.
Когда тот приблизился к раздаче блюд, Сюй Дунъян молча нахмурился, в его груди без всякой видимой причины закипел гнев, а в голове силуэт этого парня начал постепенно сливаться с чьим-то другим силуэтом. Он помотал головой, силясь отогнать эту абсурдную мысль.
Вернувшись в детективное агентство, он обнаружил, что Су Линь старательно выполнил порученную работу. Заметив его возвращение, парень тут же бросился навстречу, и Сюй Дунъян подумал, что тот вылитый маленький сиба-ину.
— Ну как, ну как, получилось достать?
— Держи, твои бумажки, — он швырнул Су Линю добытое досье на Чэн Фэна.
Су Линь торопливо раскрыл его и чуть не подавился слюной.
— Тьфу! Что это за хрень? Ладно специальности разные, но почему даже рост уменьшился?
— Да и вообще, три года назад мы с братцем Фэн оба постоянно работали в кофейне босса Линя, с какой стати у него вдруг отрался двойник и он приперся сюда, в Линьань, дизайнером? Человек, который не может нарисовать кошку так, чтобы она не была похожа на теленка — ты говоришь, что он дизайнер? Даже призраки не поверят!
Сюй Дунъян немного подумал и произнес:
— Судя по всему, этот Чэн Фэн из Цзиньжи Цзяньшэ вполне может быть самозванцем. Но какова его мотивация?
— К тому же, когда я учился, мне доводилось видеть настоящего Чэн Фэна, и по памяти внешность того парня из Цзиньжи Цзяньшэ действительно очень похожа.
— И если все ради славы и богатства, то цель уже достигнута, все при нем. Зачем тогда убивать Сяо Юй?
— Если он мстил Чэн Фэну, способов должно быть масса, незачем было затевать такую долгую игру на три года, — рассуждал сам с собой Сюй Дунъян.
— Мелкий, у Чэн Фэна есть брат-близнец? Или он с кем-то враждовал? — неожиданно переключился на Су Линя Сюй Дунъян.
Су Линь: «……»
Стоило тому снова назвать его мелким, как Су Линя тут же передернуло от злости. Он решил сделать вид, что ничего не слышит, и вернулся за свой стол делать вид, что безумно занят. Он думал о том, что раз уж теперь точно доказано, что братеца Фэна подставили, остается только найти убийцу, и тогда братец Фэн будет спасен.
А что касается этого извращенца перед ним — можно просто время от времени притворяться глухим и слепым. Дождавшись, пока братец Фэн будет реабилитирован, он найдет подходящий момент, как следует набьет этому типу морду, а потом сбежит обратно в Тунпин к братцу Фэну! От этих мыслей уголки его губ сами собой поползли вверх, растягиваясь во вполне заметную улыбку.
Голос Сюй Дунъяна раздался прямо над ухом, застав его врасплох:
— Сидишь тут, вынашиваешь коварные планы, как бы набить мне морду?
Су Линь на секунду замер, но тут же пришел в себя. С всё еще растянутыми в улыбке губами он в упор столкнулся с парой насмешливых и хитрых глаз. Опустив взгляд ниже, он уставился на очерченные губы с чуть более пухлой нижней губой, которые то приоткрывались, то смыкались, и подумал: эх, какая жалость, что у этого типа такие чувственные губы.
Но... неужели этот извращенец еще и мысли умеет читать?
Сюй Дунъян, позабавленный его рассеянностью, усмехнулся и наклонился к нему:
— Я говорю, ты случайно не думаешь о том, как бы выбрать момент и хорошенько отлупить меня?
— И кстати... куда это ты пялился пару секунд назад?
Дистанция и поза между ними были до неприличия близкими и двусмысленными, так что Су Линь не мог даже выругаться. Ему оставалось лишь молча глотать горькие пилюли, густо покраснев и яростно впившись в наглеца взглядом.
……
В VIP-палате больницы Линьань Сун Цзышэн внимательно слушал отчет врача и его указания по уходу. Когда целая процессия докторов удалилась, он то принимался поправлять одеяло Чэн Фэна, то касался его лба, чтобы измерить температуру, и тихонько спрашивал: «Не голоден? Не холодно? Где-нибудь еще болит? Хочешь пить?» От этих непрерывных манифестаций заботы Цин-гэ и Туаньцзы были готовы закатить глаза затылком назад — смотреть на это больше не было сил.
— Глава, ну хорош уже маяться дурью, дай Сяо Лу передохнуть, — устало произнес Цин-гэ.
— Я же боюсь, что у него начнется какое-нибудь ухудшение, а я не замечу! Он слишком слаб, чтобы о себе позаботиться, ему нужно нормальное питание, чтобы поднять иммунитет...
Чэн Фэн и впрямь чувствовал себя немного слабым и уставшим, но после того, как Сун Цзышэн перевел его в VIP-палату Линьань, да еще и окружил круглосуточной неусыпной заботой, он постепенно пришел в себя, и уж до состояния «не・способен・о・себе・позаботиться» дело явно не доходило.
Однако с тех пор, как умерла его мать, он больше ни разу не испытывал на себе такой искренней заботы. Ему хотелось побыть капризным и позволить себе эту роскошь — побыть «неспособным о себе позаботиться», ведь, возможно, за всю жизнь ему больше не доведется встретить человека, который будет так о нем печься.
С тех пор Сун Цзышэн сделал своим домом больницу. Хотя окружающим это казалось странным, за их главой уже давно закрепилась репутация человека с причудами, так что они успели выработать иммунитет. Когда ему приходилось отлучаться по служебным делам, он обязательно просил медицинский персонал уделять пациенту больше внимания или присылал кого-то из коллег подежурить.
В тот день начальник Фан проводил в полицейском участке совещание с отчетами отделов, и Сун Цзышэн никак не мог уйти, поэтому он попросил Цин-гэ заскочить в больницу и приглядеть за больным.
Цин-гэ сидел с Чэн Фэном, болтая о том о сем, как вдруг в палату вошла медсестра с медицинскими приборами — сначала отключить капельницу, а затем измерить давление и пульс.
— Давление и пульс в норме, капельницу продолжим ставить перед сном, — закончив, медсестра собрала аппаратуру и собралась уходить. Чэн Фэн медленно приподнялся и сел на краешек кровати.
Цин-гэ тут же бросился к нему, поддерживая:
— Ой, Сяо Лу, что же ты встал без предупреждения.
Воспользовавшись моментом, тот обмолвился, что ему ужасно захотелось каши, и спросил, не мог бы Цин-гэ сбегать купить ее. Обрадованный Цин-гэ тут же попросил медперсонал присмотреть за пациентом еще немного, а сам со всех ног бросился выполнять поручение.
Стоило спровадить Цин-гэ, как Чэн Фэн смог наконец перевести дыхание. Сидя на краю кровати, он принялся шарить глазами в поисках собственных туфель.
На крыше здания напротив, не страшась пронизывающего зимнего ветра, уже давно устроился человек в бейсболке и защитной маске. Закрепив снайперскую винтовку, он долгое время держал в прицеле голову парня. Дождавшись, пока все покинут палату, киллер тихо замер, прицеливаясь в цель, и резко нажал на спусковой крючок. Пуля со скоростью света прорезала воздух, целясь Чэн Фэну в затылок.
Только-только отделавшись от Цин-гэ, Чэн Фэн почувствовал, что мочевой пузырь переполнен до предела. Не обнаружив обуви на месте, он сообразил, что она, должно быть, закатилась под кровать, и наклонился поискать. В самый последний момент пуля чиркнула по волосам, вонзившись в стену позади, и вокруг во все стороны полетели мелкие крошки бетона и кирпича. Он стремглав рухнул на пол, ища укрытия.
Наемник, глядя через прицел на поднявшуюся в палате пыль и не будучи до конца уверен, поражена ли цель, сделал еще несколько выстрелов в сторону упавшего. Увидев, как из-под тела расплывается широкое кровавое пятно, киллер поспешно собрал вещи и скрылся.
В отчаянной ситуации Чэн Фэн схватил упавший на пол фруктовый нож и полоснул себя по лучевой артерии на запястье. Кровь хлынула потоком, имитируя ранение от пули и создавая ложное впечатление, будто он смертельно ранен, что в конце концов и спасло ему жизнь.
Лицо его к тому моменту полностью утратило краски, веки казались свинцовыми. Он радовался, что Сун Цзышэна сейчас нет рядом, и в то же время отчаянно жаждал взглянуть на него еще хотя бы раз. Вокруг послышались торопливые шаги, кто-то похлопал его по щекам, явно пытаясь привести в чувство. Сквозь шум суматошных шагов его сознание стало постепенно угасать, и, сомкнув веки, он провалился в темноту.
В полицейском участке совещание шло полным ходом, но телефон в кармане Сун Цзышэна не умолкал ни на секунду, вибрируя с упорством маньяка. Подавив нарастающее раздражение, он украдком вытащил аппарат и бросил взгляд на экран. Забыв про продолжающееся совещание, он резко вскочил со стула, едва не опрокинув длинный стол. Под изумленными взглядами начальника Фана и других руководителей он бросил лишь одну фразу:
— Прошу прощения, срочные дела, я вынужден отлучиться.
С этими словами он вылетел из кабинета. Игнорируя гневные, оглушительные окрики за спиной, он мчался к больнице, одержимый единственным желанием — взлететь туда на крыльях.
http://bllate.org/book/24214/2801370
Готово:
