Ещё один день начинался с чистого листа...
Вэнь Аньянь, как обычно, с деловым видом зачитывал Тан Цзюньбаю его расписание на весь сегодняшний день.
— Как только съёмки здесь закончатся, приедут люди из Синъюэ Элерт, чтобы взять интервью. На этом листе изложены ключевые темы: вопросы в основном будут крутиться вокруг сериала «Луна наполняет речной терем». Сначала ознакомься. Дневные съёмки начнутся в три часа, твоим партнёром будет Фу Сиюэ — самая популярная на данный момент звезда.
Тан Цзюньбай взял бумагу. На ней было набросано множество вариантов возможных ответов — с первого же взгляда угадывался почерк Су Юаньфэя.
— Точно! — Вэнь Аньянь вдруг что-то вспомнил. — После завершения здесь состоится небольшая встреча с фанатами, прямо у входа в павильон.
— Эх... вечно они придумывают всякую ерунду, — вздохнул Тан Цзюньбай. С чего это Су Юаньфэй вечно норовит увеличить его повседневную медийность?
— Всё уже согласовано с твоим фан-клубом, они просто вручат тебе небольшие подарки с близкого расстояния, так что просто прими их как положено.
На самом деле Су Юаньфэй имел в виду, что Тан Цзюньбаю следовало бы побольше общаться с поклонниками, чтобы подготовить почву для его будущего альбома.
Но это было исключено. Тан Цзюньбай славился своей упрямостью и лицемерием: он мастерски изображал любезность перед фанатичными поклонниками, выкрикивающими признания в любви, но за глаза вечно оставался в дураках.
Съёмки и интервью завершились довольно быстро; интервьюеры явно остались под приятным впечатлением от Тан Цзюньбая, и их лица не покидали улыбки.
Переодевшись, Тан Цзюньбай должен был выйти к своим поклонникам. Он нахмурился, и его улыбка казалась донельзя натянутой.
Вэнь Аньяню это показалось забавным, но показывать виду было нельзя. Он всё же попытался его урезонить:
— Не делай такое лицо, перед людьми неудобно.
— Как подумаю, что они сейчас начнут орать мне прямо в уши, у меня голова раскалывается. И ведь придётся ещё изображать фальшивую радость — нельзя ли отмениться?
— Будешь хорошо себя вести — куплю тебе вкусняшку, — Вэнь Аньянь потёр лоб, видя, что Тан Цзюньбай снова включает капризного барчука.
Тан Цзюньбай самодовольно усмехнулся:
— Идет. Давай на мизинчиках, заднюю не давать.
Глядя на протянутый мизинец, Вэнь Аньянь с досадой понял, что попался на удочку. Ему оставалось лишь неловко сцепить с ним пальцы, чтобы побыстрее с этим покончить.
Снаружи уже выставили заграждения, и от дверей до минивэна было чуть больше ста метров. Фанаты с цветами, подарками и транспарантами начали скандировать лозунги задолго до их появления.
В сопровождении охраны Тан Цзюньбай и Вэнь Аньянь вышли наружу. Тан Цзюньбай по очереди принимал подарки от поклонников, не сходящая с лица улыбка не покидала его, и он раз за разом повторял слова благодарности.
В этот момент толпа словно в одно мгновение вскипела. Одна волна людей за другой плотной массой подалась вперёд, в их сторону, направляя объективы фотоаппаратов и телефонов.
Будучи Омегой, Вэнь Аньянь на уровне инстинктов тяжело переносил подобную давку, но он ни на секунду не ослаблял бдительность, неотрывно следя за толпой. Заметив малейшие признаки потери контроля, он тихонько велел Тан Цзюньбаю шагать чуть быстрее.
В этот момент к ним начал протискиваться мужчина в плаще, кепке и медицинской маске, надвинувший козырёк до самых глаз. То ли из-за того, что он всё время смотрел в землю, то ли потому, что для такой жары он был слишком тепло одет, Вэнь Аньянь заметил его с первого же взгляда.
Сердце кольнуло недоброе предчувствие, но прежде чем он успел отреагировать, толпа качнулась вперёд, сметя установленные на земле железные ограждения, и множество людей рухнуло на асфальт.
Вэнь Аньянь машинально бросился поднимать упавшего перед ним человека, Тан Цзюньбай тоже кинулся на помощь. Охрана отчаянно пыталась навести порядок, надрывая голоса:
— Не давитесь!.. Назад, не давитесь!
К тому моменту, как Вэнь Аньянь опомнился, мужчина в чёрном уже оказался прямо перед Тан Цзюньбаем.
Пригнувшийся Тан Цзюньбай поднял голову и увидел в руках у незнакомца маленький серебристый нож. В открытых глазах человека плело безумие; стоило ему взмахнуть рукой, как лезвие метнулось прямо в горло Тан Цзюньбая. Заметив это, Вэнь Аньянь рывком оттащил Тан Цзюньбая назад, тот по привычке тоже отступил на пару шагов. Незнакомец двигался молниеносно, и нож неудачно полоснул Вэнь Аньяня по руке.
Всё произошло за доли секунды. Охранники и фанаты поблизости тоже пришли в себя, кто-то пронзительно закричал.
Поняв, что дело пахнет керосином, человек в чёрном схватил оказавшегося ближе всех Вэнь Аньяня и приставил нож к его горлу.
Ледяной холод стали у шеи в сочетании с концентрацией тяжелых феромонов Альф поблизости заставили Вэнь Аньяня почувствовать сильное недомогание, сквозь которое пробился низкий, хриплый голос у самого уха:
— Назад! Все назад, мать вашу!
В мгновение ока вокруг них образовалась небольшая мёртвая зона, и никто не смел сделать ни шагу вперед.
В тот миг, когда Вэнь Аньянь оттолкнул его, сердце Тан Цзюньбая, казалось, перестало биться. Увидев лезвие у белой шеи друга, он едва держался на ногах.
Охрана тут же окружила Тан Цзюньбая плотным кольцом, но он сделал два шага вперёд и мягко произнес:
— Вы... чего вы хотите?
Он боялся спровоцировать безумца.
Увидев Тан Цзюньбая, мужчина занервничал еще сильнее: рука с ножом затряслась, а сам он заходился от возбуждения.
— Это всё ты! Всё из-за тебя! Почему ты до сих пор не сдох?!
Вэнь Аньянь чувствовал не только дурноту, но и жгучую боль в шее — казалось, по коже что-то заструилось.
— Не... не двигайтесь! Что вам нужно? Я всё сделаю, — при виде крови Тан Цзюньбай почти потерял самообладание.
Вэнь Аньянь снова пострадал из-за него.
Ему безумно хотелось оттолкнуть заслонявших его охранников и броситься туда, чтобы спасти его.
Эмоциональные качели нападавшего раскачивались с невероятной силой: секунду назад он орал, а в следующую — разрыдался. Из его горла вырвался сдавленный плач, и он беспомощно уставился на Тан Цзюньбая.
— Почему ты даже не взглянешь на него? Он же был такой хороший, так сильно тебя любил? — затем его взгляд затуманился, и он заговорил с кем-то невидимым: — Я так любил его, почему он в упор меня не замечал?
Он продолжал бормотать что-то себе под нос, голос его постепенно затихал, и только Вэнь Аньянь разбирал слова. Тан Цзюньбай примерно понял суть: этот человек безответно в кого-то влюбился, но объект страсти отверг его. Тогда безумец перевёл всю злобу на Тан Цзюньбая, решив, будто тот отвергнут лишь потому, что любимый персонаж сохнет по Тан Цзюньбаю.
Однако Вэнь Аньянь не смел произнести ни звука — он боялся снова разъярить преступника.
Где-то вдалеке фанаты уже вызывали полицию, а наиболее сообразительные охранники принялись успокаивать психопата:
— Уважаемый, отпустите его, пожалуйста. Чего вы хотите? Мы готовы выслушать любые требования.
Одной рукой продолжая сжимать горло Вэнь Аньяня, мужчина другой рукой, всё ещё измазанной в крови, указал на Тан Цзюньбая и завизжал истеричным голосом:
— Пусть он сдохнет! Как только он умрёт, я отпущу этого человека!
Вокруг стояла мёртвая тишина, но Тан Цзюньбай нарушил её:
— Хорошо. Но я хотя бы должен знать, за что мне умирать.
Эти слова прозвучали с железной твёрдостью, вызвав булю эмоций в толпе — люди зашушукались.
Захватчик, казалось, опешил, его буйный нрав даже немного поутих, и он неуверенно переспросил:
— Правда?
Тан Цзюньбай тут же оттолкнул преграждавших ему путь охранников и шагнул вперед.
— Только отпусти его.
Мужчина не смог скрыть дикого торжества, его рот скривился в жуткой, зловещей улыбке.
Услышав ответ Тан Цзюньбая, кто-то в толпе с рыданиями закричал: «Бай-Бай, не надо!»
Многие фанаты тоже внезапно опомнились и, осознав происходящее, начали скандировать: «Бай-Бай, не надо! Бай-Бай, не надо!..»
Даже Вэнь Аньянь смотрел на него с глубоким осуждением, едва заметно мотая головой.
Мужчина резко обернулся и рявкнул на толпу:
— Заткнитесь! Заткнитесь все, пасти закройте, слышите?! — похоже, он действительно боялся, что Тан Цзюньбай передумает.
Воспользовавшись тем, что тот отвлёкся и ослабил хватку, один из охранников стремительным броском подскочил к нему, перехватил руку с ножом и заломил её назад — оружие со звоном брякнулось на асфальт.
Освободившись из тисков, Вэнь Аньянь сделал шаг вперед, но тут же понял, что ноги превратились в вату. Он ощутил, как летит вперёд плашмя, но Тан Цзюньбай с молниеносной реакцией подхватил его.
— Ты как?..
— Угу.
Прекрасно осознавая, что он всего лишь Омега, Вэнь Аньянь подсознательно попытался незаметно отстраниться, но Тан Цзюньбай вцепился в его руку мёртвой хваткой.
Подняв глаза на резкие черты лица Тан Цзюньбая, Вэнь Аньянь заметил, что на лице артиста не осталось и следа прежней улыбки — от него исходила первозданная, удушающая ярость Альфы.
Столкнувшись с гневом столь близкого Альфы, Вэнь Аньянь, будучи Омегой, мог лишь закрыть нос рукой и отвернуться, не смея смотреть на разозленного Тан Цзюньбая. От леденящих, лишённых всяких интонаций слов Тан Цзюньбая мороз шёл по коже — неужели это и есть ярость чистокровного высшего Альфы?
— Пошли, — он по-прежнему не выпускал руку Вэнь Аньяня.
Вскоре Вэнь Аньяня доставили в больницу. Врачи констатировали, что ранения не представляют угрозы для жизни — достаточно обработать раны, наложить повязки, и можно ехать домой.
Закончив с процедурами, они покинули клинику и сели в минивэн. Только вот машина направилась вовсе не к дому Вэнь Аньяня, а остановилась прямо у жилого комплекса Тан Цзюньбая.
Вэнь Аньянь упирался всеми силами, но Тан Цзюньбай демонстративно собрался вытащить его на руках, так что Омеге пришлось смиренно вылезтисамому.
Оказавшись в квартире, Вэнь Аньянь устроился на диване и наблюдал, как Тан Цзюньбай названивает кому-то, отменяя все дневные дела. Не спрашивая мнения собеседника, он спихнул оставшиеся проблемы на менеджера Су Юаньфэя — в чисто танцзюньбаевском стиле.
Его звонок только завершился, как он направился в сторону кухни...
Вэнь Аньянь вспомнил, что от самой машины до больницы и обратно Тан Цзюньбай не обмолвился с ним ни единым словом; даже в салоне, непрерывно пялясь на его раны на шее и руке, он лишь хмуро подгонял водителя ехать быстрее.
Вэнь Аньянь был абсолютно уверен: Тан Цзюньбай бешеным образом зол.
Сейчас на душе у него скребли кошки, и он лихорадочно соображал, что бы такого сказать, хотя любые слова казались неуместными.
Долго собираясь с духом и завидев идущего обратно Тан Цзюньбая со стаканом воды, Вэнь Аньянь переборол страх и выдавил:
— Ты... ты злишься?
Тан Цзюньбай на секунду замер, протянул ему стакан, наполненный почти на восемь десятых, и дождавшись, пока Вэнь Аньянь возьмет его, опустился на соседний диван со словами:
— Нет.
Судя по лицу, Тан Цзюньбай злился как чёрт, но вот из-за чего конкретно — оставалось загадкой, подступиться к нему было страшно.
Они просидели в молчании добрую минуту, глядя друг на друга. Наконец, когда Вэнь Аньянь снова собрался открыть рот, Тан Цзюньбай задал убийственно серьёзный вопрос:
— Разве ты не должен извиниться?
Вэнь Аньянь опешил. Что это ещё за фокусы? Чего он добивается?.. Выходит, всю дорогу этот немой упрёк на его лице означал ожидание извинений?! Вэнь Аньянь искренне не понимал, в чём его вина! Какого чёрта? Разве он не пострадавшая сторона?!
Но зная взрывной характер Тан Цзюньбая — а куда деваться, раз уж это твой подопечный, которого приходится нянчить самому, — он подчинился правилам игры и покорно произнёс:
— Ладно... прости?
Тан Цзюньбай тут же уловил фальшь: в повышенной интонации на конце явно сквозило недоумение — тот вообще не въезжал, в чём накосячил.
— Ты понимаешь, в чём был неправ?
Этот вопрос окончательно вогнал Вэнь Аньяня в ступик. Он нахмурился, тщетно пытаясь докопаться до сути, и в итоге посмотрел на Тан Цзюньбая глазами побитой собаки, молча выпрашивая подсказку.
У Тан Цзюньбая от этого зрелища голова заболела ещё сильнее: в конце концов, он тут дуется уже хрен знает сколько времени, а главный виновник торжества даже не догоняет, в чём провинился.
С каменным лицом, сквозь зубы процедил он:
— Зачем вечно лезть на рожон? В прошлый раз точно так же, и сегодня опять!
В прошлый раз?.. А, ну да... А сейчас?.. Неужели он имеет в виду... то, что он оттащил его назад и сам подставился под удар?..
— В тот момент я не думал о последствиях, просто... сделал это.
Его первой реакцией было спасти Тан Цзюньбая от травм, поэтому мозг отключился раньше, чем он успел взвесить риски для собственной шкуры.
И именно это бесило Тан Цзюньбая больше всего.
— У него в руках был нож! — эмоции Тан Цзюньбая снова выплещлись наружу. Он отвернулся и глухо бросил: — Ты раз за разом так наплевательски относишься к собственной жизни? А если бы он реально...
Если бы тот псих не дрогнул и полоснул всерьёз, Вэнь Аньянь гарантированно отправился бы на тот свет.
Наконец-то осознав причину гнева Тан Цзюньбая, Вэнь Аньянь почувствовал, как напряжение отступает.
Он слабо улыбнулся:
— Боюсь! Ещё как боюсь, с чего бы мне не бояться? Я жить хочу! Но... тебя я боялся потерять сильнее.
Эти слова дернули за самую сокровенную струнку в душе Тан Цзюньбая, вмиг развеяв все остатки гнева. Он резко, со всей силы прижал Вэнь Аньяня к себе и шепнул на ухо:
— Больше никогда так не делай, понял?
Когда Тан Цзюньбай заключил его в объятия, лицо Вэнь Аньяня уткнулось прямо в его ключицу. Окутавший его лёгкий, присущий исключительно Альфам запах моря мгновенно вызвал у Омеги головокружение, и он панически оттолкнул парня.
— В чём дело?
Вэнь Аньянь тут же отвёл взгляд:
— Ничего, рана просто саднит.
— Прости, я...
— Пустяки. Раз уж ты всё равно отменил мне всю вторую половину дня, я, пожалуй, поеду домой.
— Сегодня останешься ночевать здесь никуда не рыпайся. Ты пострадал из-за меня, так что я обязан о тебе позаботиться, — заметив, что Вэнь Аньянь собирается возразить, он отрезал: — Возражения не принимаются.
Поняв, что спорить бесполезно, Вэнь Аньянь бросил на него долгий взгляд и послушно кивнул.
Впрочем, Вэнь Аньянь прекрасно знал: оставаться рядом с Тан Цзюньбаем в таком состоянии чертовски опасно, так что он просто дождётся момента, когда тот потеряет бдительность, и тихонько сбежит.
http://bllate.org/book/24213/2801336
Готово:
