Тан Цзюньбай заметил, что Вэнь Аньянь стоит поодаль, и поманил его к себе. Хэ Кайшэн первым не выдержал напряжения: они с Вэнь Аньянем обменялись взглядами, после чего тот сослался на дела и ушел. Тан Цзюньбай не стал его задерживать и снова махнул рукой, призывая Вэнь Аньяня поторопиться.
Вэнь Аньянь посмотрел на Тан Цзюньбая. Тот выглядел совершенно невозмутимым, уткнувшись в свой телефон. Помолчав немного, Вэнь Аньянь тихо спросил: Как тебе Хэ Кайшэн?
Тан Цзюньбай продолжал смотреть в телефон, даже не подняв головы: В каком смысле как? Хороший парень.
Вэнь Аньянь мысленно чертыхнулся: Что за ответ такой! Он решил уточнить: Давай спрошу иначе: что ты думаешь о таком качественном омеге, как Хэ Кайшэн?
Что? Этот вопрос наконец заставил его отвлечься.
Такой качественный омега, как Хэ Кайшэн, — это ведь неплохо, правда?
Тан Цзюньбай невольно нахмурился и с сомнением посмотрел на него. В голове у него промелькнула мысль: неужели Вэнь Аньянь положил глаз на Хэ Кайшэна?
Видя, что тот молчит, Вэнь Аньянь продолжил: На самом деле, я очень ценю в Хэ Кайшэне то, что он такой качественный омега. Он не полагается на альф, всего добивается сам, у него высокий актерский профессионализм, и он упорно идет к своей цели шаг за шагом.
Да и внешне он такой мягкий, говорит всегда тихо и вежливо, а характер — просто нет слов... — Вэнь Аньянь говорил и чувствовал, что Тан Цзюньбай смотрит на него как-то странно. — Почему ты так на меня смотришь?
Тан Цзюньбай не стал ничего скрывать и прямо спросил: Ты... ты что, влюбился в Хэ Кайшэна?
Оба вмиг умолкли. Это молчание лишь укрепило Тан Цзюньбая в его догадке: Вэнь Аньянь определенно влюбился в Хэ Кайшэна.
Тан Цзюньбай сам не понимал почему, но на душе стало совсем не радостно, даже как-то тревожно и раздраженно. Теперь в Вэнь Аньяне его стало раздражать абсолютно всё.
Он презрительно скривил губы и бросил: Да что в этом Хэ Кайшэне такого, кроме смазливой мордашки? Неужели тебя так легко одурачить? У тебя вообще есть хоть какие-то принципы?
Хотя внешне он старался выглядеть равнодушным, на самом деле он не сводил глаз с выражения лица Вэнь Аньяня.
Тан Цзюньбай выпалил все свои вопросы один за другим, не давая Вэнь Аньяню и рта открыть, а в конце еще и окинул его пренебрежительным взглядом.
Вэнь Аньянь лихорадочно размышлял: неужели то, что я сказал, прозвучало так двусмысленно?
Опасаясь, что Тан Цзюньбай поймет его превратно, он поспешил объясниться: Не говори ерунды! Я просто... просто к слову сказал. Ты ведь и сам только что с ним так мило болтал, разве нет?
Судя по взгляду, которым Тан Цзюньбай одарил его в ответ, подозрения никуда не делись.
Вэнь Аньянь торопливо закивал: Я всего лишь бета, как я могу заглядываться на такого качественного омегу, как Хэ Кайшэн? Разве ты не считаешь, что ему больше подходят альфы?
После этих слов настроение Тан Цзюньбая, казалось, постепенно пошло на поправку.
Вэнь Аньянь лишь с досадой вздохнул. Как он ни старался спросить обходными путями, метод, похоже, не сработал. Ох уж эти мозги его подопечного! Просто безнадежно — умудриться так извратить смысл слов, что они улетели в далекий космос.
На этом разговор и был закончен. Следующий месяц съемочная группа была невероятно занята: съемки часто затягивались до полуночи, а на следующее утро нужно было снова приниматься за работу. У ребят почти не было времени просто поговорить, не то что обсуждать личные вопросы — лишь парой слов перекинуться во время еды.
Зато Хэ Кайшэн несколько раз воспользовался случаем, когда угощал группу послеобеденным чаем, чтобы передать Тан Цзюньбаю лично отобранные пирожные. Вэнь Аньяню приходилось притворяться, что он просто взял первое попавшееся.
Эта очевидность была заметна всем, особенно Чу Линю.
Ты мастер выбирать, каждый раз тебе достается эксклюзивный вкус, — подметил Чу Линь, подойдя к ним в свободную минуту со стаканом лимонада в руке.
Тан Цзюньбай откусил кусочек, отреагировав, возможно, слишком бурно, но пирожные действительно были вкусными, какой бы ни попался вкус.
Вэнь Аньянь взглянул на Чу Линя. В его тоне сквозила ирония. Не зная, то ли Тан Цзюньбай был слишком простодушен, то ли просто слишком увлечен едой, он не обратил на это внимания, лишь рассмеялся и перевел тему.
Принимая пирожные, Вэнь Аньянь каждый раз помнил просьбу Хэ Кайшэна не афишировать, что они предназначены именно для Тан Цзюньбая. Хорошо, что разговор не получил продолжения, иначе его сердце, и так бьющееся в горле, могло бы просто не выдержать.
Вскоре работа над фильмом перевалила за экватор. Прогресс был намного быстрее, чем ожидалось, и было понятно, что скоро все закончится. В будущем один — актер, другой — певец, да и работают они в разных агентствах, где им еще представится шанс встретиться?
Вэнь Аньянь видел, как Тан Цзюньбай ест эти пирожные, раз за разом, и при этом совершенно не осознает чувств Хэ Кайшэна, отчего ему становилось досадно.
Он придвинул стул, сел рядом и спросил: Вкусно?
Тан Цзюньбай расплылся в улыбке, так что его глаза почти превратились в узкие щелочки: Вкусно!— Посмотри на Хэ Кайшэна, он ведь столько раз тебя угощал, не думаешь, что пора бы как-то ответить?
Тан Цзюньбай, только что доевший свой кусок торта, озадаченно нахмурился:
— Разве это не он угощал всю группу? Если хочешь... в следующий раз я найду возможность и тоже что-нибудь куплю для всех.
Вэнь Аньянь, работавший с Тан Цзюньбаем уже довольно долгое время, привык к тому, что тот совершенно не разбирается в тонкостях человеческих отношений. Но сейчас, казалось, до него наконец дошло, и он даже решил намекнуть на ответный жест.
Тан Цзюньбай немного подумал и решил, что предложение вполне дельное:
— Как думаешь, если взять жареную курицу, пойдет?
Увидев, как помрачнело лицо Вэнь Аньяня, он решил, что тот просто не хочет, чтобы он объедался такой тяжелой и калорийной пищей. Тан Цзюньбай проявил поразительную чуткость и поспешно отступил:
— А если китайские сладости? Суп из белых грибов, что-нибудь холодненькое... Посмотри, какая сейчас жара, всем наверняка понравится.
Вэнь Аньянь не выдержал и легонько щелкнул его по лбу:
— Да что у тебя в голове, кроме еды?!
Вэнь Аньянь никак не мог взять в толк: о чем только думает Хэ Кайшэн? И как его вообще угораздило влюбиться в такого...
Получив щелчок, Тан Цзюньбай окончательно растерялся. Он совсем не понимал, почему Вэнь Аньянь вдруг разозлился — ведь тот сам же спрашивал про ответный подарок. Тан Цзюньбай робко дернул его за рукав и, заискивающим тоном, принялся перечислять еще несколько вариантов угощений.
На этот раз Вэнь Аньянь окончательно сдался. Тяжело вздохнув, он опустил глаза:
— Забудь... тебя уже ничего не спасет.
***
В последнее время у Тан Цзюньбая появилась новая проблема: его ассистент стал каким-то странным. То и дело впадает в переменчивое настроение, постоянно вздыхает, а на любые вопросы отвечает, что всё в порядке. К тому же, Тан Цзюньбаю вечно кажется, что помощник украдкой наблюдает за ним с каким-то странным выражением глаз — семь частей тоски и три части невысказанных слов.
Он впервые столкнулся с тем, что мысли бета-человека так трудно разгадать. Не зная, у кого спросить совета, он решил обратиться к всемогущему интернету.
Завел секретный аккаунт и потратил больше двух часов, блуждая по просторам сети. Обобщив опыт и истории большинства пользователей, Тан Цзюньбай пришел к выводу: Вэнь Аньянь в него влюблен.
Когда он впервые увидел эти слова, то отнесся к ним скептически, но в глубине души почувствовал радостное волнение. Прочитав истории других людей, он всё больше убеждался, что ситуация очень похожа на его собственную.
Тан Цзюньбай долго сидел, не отрывая взгляда от экрана телефона, а его сердце билось всё быстрее. Неизвестно почему, но он внезапно представил, что тот омега, которого он пометил в ту ночь, — это Вэнь Аньянь. От этой мысли тело отозвалось мгновенной реакцией, и вместо того, чтобы расстроиться, Тан Цзюньбай лишь с трудом сдерживал широкую улыбку.
Он сидел в темной комнате, и холодный свет экрана освещал его лицо. Он выглядел как полный дурак, светящийся от счастья. Тан Цзюньбай даже поймал себя на желании выбежать в людное место и заорать на всю улицу: Вэнь Аньянь влюблен в меня!
Лишь крупица здравого смысла нашептывала ему, что это либо безумие, либо наваждение. Как он вообще мог о таком подумать? Остатки разума призывали сохранять спокойствие и держать себя в руках.
Это привело к тому, что на следующее утро он снова проспал. Пришлось мчаться на съемки без завтрака. Всю дорогу Вэнь Аньянь отчитывал его, но Тан Цзюньбай не смел возразить — напротив, он довольно улыбался и обещал, что в следующий раз подобное не повторится.
Видя такую покорность, Вэнь Аньянь решил больше не давить. Это был первый случай опоздания Тан Цзюньбая за два месяца. Он протянул ему завтрак, который купил заранее:
— Ешь, как приедем, времени уже не будет.
Тан Цзюньбай взял булочку, зевнул и, счастливо улыбаясь, украдкой посмотрел на Вэнь Аньяня, который как раз звонил режиссеру с извинениями. На душе внезапно стало так сладко.
По дороге он то и дело бросал взгляды на Вэнь Аньяня. Он заметил, что у того совсем маленькая фигурка, крошечные ладони с аккуратными розовыми ногтями, подстриженными под корень. На тыльной стороне ладони отчетливо виднелись тонкие голубые венки. Его кожа была «холодного оттенка», как говорили другие, но он почему-то почти никогда не приближался к Тан Цзюньбаю по своей воле.
Тан Цзюньбай подпер щеку рукой и, засмотревшись, внезапно покраснел. Ему так хотелось протянуть руку и сжать эти ладони, мелькавшие перед глазами, но в итоге он так и не решился.
Он постоянно напоминал себе: нужно вести себя сдержанно. В конце концов, он альфа, разве можно так просто поддаться на ухаживания? По крайней мере... по крайней мере, должно быть признание! Если... если Вэнь Аньяню слишком стыдно, он готов принять письмо или сообщение. Но если он признается лично — это было бы лучше всего. В конце концов, раз он такой послушный и симпатичный, то так и быть, он согласится с ним встречаться.
Главное условие — сохранять образ холодного и неприступного красавца. Чем труднее будет его добиться, тем больше он будет дорожить этими отношениями.
http://bllate.org/book/24213/2801335
Готово:
