Глава третья. Мимолетная встреча
Чэн Вэнь подошел к входу в ресторан и машинально оглянулся, тут же столкнувшись с пристальным взглядом Цзян Мушэна.
Хотя нынешним статусом Чэн Вэня был второй господин семьи Чэн, он не слишком много знал о прошлом человека, чье имя носил. Самым подробным его знанием оставались изъяны этого тела…
Поэтому Чэн Вэнь не знал, узнал ли его этот незнакомый мужчина.
Цзян Мушэн, поймав на себе взгляд Чэн Вэня, ничуть не смутился. Напротив, он легко улыбнулся, кивнул, а затем, не задерживаясь больше ни мгновения, повернулся к Юань Бэю:
— Сяо Бэй, передай визитную карточку второму господину семьи Чэн и скажи, что я хочу нанести ему визит.
— Визитную карточку?
Юань Бэй от природы не отличался разговорчивостью. Он с детства следовал за Цзян Мушэном. В те смутные времена родители Юань Бэя были совершенно не в состоянии его прокормить, и Цзян Мушэн стал для него вторым родителем. Юань Бэй всегда вел себя скромно, говорил очень мало: что Цзян Мушэн говорил, то он беспрекословно и выполнял.
Лишь на этот раз Юань Бэй слегка удивился. В конце концов, передавать визитную карточку — поступок слишком уж официальный. Даже если семья Чэн и считалась одной из первых в Цюаньцзяне, сам Цюаньцзян оставался лишь захудалой глушью, которая ровным счетом ничего не стоила.
Цзян Мушэн лишь слегка кивнул и сел в экипаж. Юань Бэй тут же последовал за ним, закрыл дверцу, а кучер натянул поводья и направил лошадей к загородной усадьбе, где они остановились.
Чэн Вэнь наблюдал за каждым движением Цзян Мушэна. Хотя тот был одет очень просто и совершенно не кичился своим положением, Чэн Вэнь сам по себе повидал виды — он видел гораздо больше, чем истинный хозяин этого тела. Поэтому с первого же взгляда он мог определить, что ни по манере держаться, ни по благородству этот мужчина не был похож на простолюдина.
Проводив взглядом удаляющийся экипаж, Чэн Вэнь отвел глаза и вошел в ресторан.
Чэн Хао, увидев входящего Чэн Вэня, тревожно ёкнул в душе, но тут же взял себя в руки. Он заранее предполагал, что Чэн Вэнь явится, и в мыслях уже подготовил безупречный план.
Чэн Хао не стал разводить с Чэн Вэнем лишних разговоров — в конце концов, в Цюаньцзяне за ним прочно закрепилась репутация мягкого и доброго человека. Улыбнувшись, он сказал:
— Второй брат пришел. Но здесь не место для разговоров, давай лучше предстанем перед отцом и выясним, кто прав, а кто виноват?
Уголки губ Чэн Вэня приподнялись, но на лице не было и следа раздражения:
— Я еще ничего не сказал, а ты уже знаешь мою цель. Это доказывает, что твоя совесть нечиста.
Чэн Хао, сбитый с толку его безмятежным ответом, вытаращил глаза, взмахнул полой халата, большими шагами вышел наружу, вскочил на коня и во весь опор помчался к усадьбе семьи Чэн.
Влетев во двор с пылающим от гнева лицом, Чэн Хао застал главу семьи Чэн, Чэн Шучжи, за чаепитием в главной гостиной. Увидев возвращение сына, старик с улыбкой произвел:
— Так быстро вернулся?
Чэн Хао, приняв вид обиженного и загнанного в угол человека, со страдальческим выражением подошел ближе, одновременно вытирая выступавший пот, и заговорил:
— Отец, сегодня я устраивал бесплатную раздачу еды у Башни Возвращения Ласточки, а второй брат прибежал туда и принялся вовсю обвинять меня! Я понимаю, что больше года не был дома и не проявлял должной сыновней заботы, и второй брат, возможно, держит на меня обиду, но нельзя же лишать меня лица перед чужими людьми, верно?
Пока Чэн Хао говорил, неторопливой и размеренной походкой вошел Чэн Вэнь. Чэн Шучжи остановил его и, тяжело вздохнув, произнес:
— Вы же оба братья! Хао-эр только-только вернулся, к чему эти драки? Разве нельзя все обсудить по-хорошему? Мы все носим фамилию Чэн, неужели вы думаете, что я обрадуюсь, если кто-то из вас уронит достоинство семьи?
Хотя слова Чэн Шучжи звучали справедливо и рассудительно, любой человек, обладающий слухом, легко мог уловить: старик явно отчитывал Чэн Вэня и откровенно потворствовал Чэн Хао.
Чэн Вэню было все равно. За долгие годы у него выработался характер истинного торговца: всё накопившееся он прятал глубоко в сердце и не собирался изливать душу кому бы то ни было.
Чэн Вэнь произнес:
— Отец говорит правильно, сын придерживается того же мнения. Только вот репутация — это одно, но если людям нечего есть, никакая репутация не поможет.
Чэн Шучжи спросил:
— Что ты имеешь в виду?
Чэн Вэнь с легкой усмешкой бросил косой взгляд на Чэн Хао и продолжил:
— Отец, младший брат решил накормить бедняков — это благое дело. Но зачем устраивать показную щедрость и кормить их деликатесами из Башни Возвращения Ласточки? Семья Чэн богата, мы не нуждаемся ни в еде, ни в одежде, но всё это нажито многолетним и тяжелым трудом самого отца. Младший брат только переступил порог дома, а уже швыряет деньги направо и налево, причем тратит кровно заработанные деньги родителей! Я просто не смог на это смотреть.
Услышав от Чэн Вэня, что его любимый третий сын скармливает беднякам деликатесы из Башни Возвращения Ласточки, Чэн Шучжи почувствовал, как у него защемило сердце — прямо как у истинного купца, теряющего монету за монетой.
Заметив перемену в выражении лица отца, Чэн Хао поспешно вставил:
— Бедняки — тоже люди! Почему им нельзя отведать деликатесов? Второй брат, не смотри на всё сквозь призму одних лишь денег!
Чэн Шучжи всю жизнь занимался торговлей, и слова Чэн Хао прозвучали так, будто он отвесил отцу звонкую пощечину. Если бы они не смотрели на мир сквозь призму денег, с чего бы семье сколотить такое огромное состояние?
Лицо Чэн Шучжи помрачнело еще сильнее, и он сердито взмахнул рукой:
— Хватит, больше ни слова! Хао-эр, если уж тебе так хочется помочь неимущим, скажи управляющему Чану пусть раздаст остатки риса из нашей лавки. Башня Возвращения Ласточки предназначена для приема гостей, не устраивай там балаган! Еще чего доброго, люди станут судачить, что семья Чэн не знает приличий.
— Отец! — Чэн Хао попытался возразить. Он никак не ожидал, что за тот год с лишним, пока его не было дома, второй брат станет таким красноречивым. Но вид Чэн Шучжи ясно давал понять, что старик уже сыт по горло этим разговором. Чэн Хао пришлось проглотить обиду и послушно захлопнуть рот.
Тут Чэн Шучжи, казалось, о чем-то вспомнил. Лицо его внезапно озарилось улыбкой, и он, указав на Чэн Хао, воскликнул:
— Послушай-ка, Хао-эр! Ступай-ка скорее распорядись, чтобы в Башне Возвращения Ласточки навели идеальный порядок, слышишь? Босс Цзян из Пекина едет к нам! Я слышал, он уже прибыл. Распорядись отправить боссу Цзяну официальное приглашение, пригласи его отобедать в Башню Возвращения Ласточки. Если удастся завязать с ним дела, нам несколько лет можно будет не открывать лавок! Живей отправляйся туда, на этот раз это дело поручается тебе, постарайся как следует, понял?
Сказав это, он бросил быстрый взгляд на Чэн Вэня и отчетливо понял, что переборщил с поддержкой третьего сына. В конце концов, младший сын только что вернулся из странствий, да и старик прекрасно знал, что все те деньги, что он отправлял Чэн Хао якобы на учебу и дела, тот попросту растранжирил. Он благоволил младшему лишь потому, что второй сын казался ему слишком бесхарактерным и совершенно непригодным для купеческого ремесла: если бы он передал семейное дело в руки второго, то опозорил бы память предков. Однако в глубине души он все прекрасно осознавал и вел точный счет каждому грошу.
Чэн Шучжи поспешно перевел указательный палец на Чэн Вэня и добавил:
— Хао-эр, ты ведь только что вернулся. Если чего-то не понимаешь в торговых делах, обязательно советуйся со вторым братом, понял?
Услышав, что отец поручает ему принять босса Цзяна, Чэн Хао аж в лице изменился — глаза его так и засияли. Он считал себя человеком бывалым, повидавшим мир, и полагал, что его кругозор шире чьего бы то ни было. Разумеется, он прекрасно знал, кто такой этот босс Цзян: гремевший на всю округу великий купец. Какими бы путями ни ходили остальные, стоило Цзян Мушэну появиться, как всем остальным приходилось уступать дорогу.
Чэн Хао понимал, что это его шанс. Если удастся подластиться к Цзян Мушэну, его ждет головокружительное будущее. Цюаньцзян в конце концов был лишь захудалой дырой, а его собственные амбиции простирались много дальше.
Чэн Хао поспешно отозвался:
— Отец, можете не беспокоиться! За год вне дома я многому научился.
С этими словами он с напускным, до крайности фальшивым смирением посмотрел на Чэн Вэня. На его лице проступило едва заметное вызывающее выражение, и он с улыбкой добавил:
— Если чего-то не пойму или в чем-то растеряюсь, я обязательно обращусь за советом к хорошему второму брату!
Однако этот выпад Чэн Хао не стоил в глазах Чэн Вэня ломаного гроша. Чэн Хао с раздражением обнаружил, что больше всего на свете ненавидит именно это безмятежное спокойствие второго брата: что бы ни говорили окружающие, тот оставался абсолютно невозмутимым.
Вызов Чэн Хао разбился о Чэн Вэня, словно удар о вату, отчего на душе у младшего стало прескверно.
В этот самый момент управляющий Чан Ханьсань со всех ног вбежал в гостиную, высоко поднимая над головой ярко-красную карточку с золотым тиснением. Вид у него был взмыленный и перепуганный:
— Старейшина! Хозяин! Беда! Поторопитесь!
Чан Ханьсань заведовал всеми делами семьи Чэн, а также управлял рисовой лавкой. Он долгие годы вращался в торговых кругах бок о бок со старым господином. Пусть в поместье Чэн он ходил по струнке, стоило ему переступить порог усадьбы, как даже посторонние почтительно величали его господином Чаном — человек он был крайне важный и солидный.
Чан Ханьсань двумя руками, со всей почтительностью, протянул карточку Чэн Шучжи и, согнувшись в три погибели, затараторил:
— Хозяин, визитная карточка! Визитная карточка босса Цзяна!
Едва услышав это, Чэн Шучжи так затрясся, что едва не выронил карточку из рук. Он возбужденно не смел ее раскрыть и переспросил:
— Какой босс Цзян?
Чэн Хао тоже охватило ликование. Только что он ломал голову над тем, как бы заманить босса Цзяна в Башню Возвращения Ласточки, а тот, оказывается, сам прислал визитку! В воображении Чэн Хао уже рисовались картины блистательного будущего, и он нетерпеливо поторопил:
— Отец, да какой еще босс Цзян может быть! Цзян Мушэн, босс Цзян, приехавший из самого Пекина!
Только тогда Чэн Шучжи дрожащими пальцами развернул карточку. Уголки его рта взметнулись вверх, а круглые стариковские глаза восторженно выкатились, впившись в написанные строки.
Вот только улыбка Чэн Шучжи стала медленно застывать. Его зрачки зачастили из стороны в сторону, после чего он в изумлении поднял голову и уставился на своего второго сына, Чэн Вэня. Затем с неверием опустил взгляд обратно на визитку, снова поднял глаза на Чэн Вэня — и так повторилось раза три или четыре.
Заметив перемену в лице отца, Чэн Хао почувствовал неладное. С запинкой в голосе он произнес:
— Отец… что случилось?
Чэн Шучжи бережно положил визитную карточку на резной чайный столик и обратился к Чэн Вэню:
— Второй… ты знаком с боссом Цзяном?
Прежде чем Чэн Вэнь успел ответить, испуганный, судя по всему, тем, что сын сейчас отречется от знакомства, старик поспешно продолжил:
— Эту… эту визитную карточку босс Цзян прислал специально, чтобы навестить Вэнь-эра.
— Второй брат?!
Чэн Хао в шоке широко раскрыл глаза, отказываясь верить услышанному. Он просто не мог поверить, что могущественный босс Цзян, перед которым в Пекине все стелилось ковром, станет лично отправлять визитную карточку, чтобы навестить ничтожного, слабого и к тому же ущербного от рождения неудачника.
Чэн Вэнь лишь слегка нахмурился. Непонятно почему, но при упоминании босса Цзяна в его памяти мгновенно всплыл тот необыкновенный мужчина, с которым они столкнулись у входа в Башню Возвращения Ласточки.
Они даже не обменялись словами — просто переглянулись и кивнули друг другу, и на этом всё закончилось.
Чэн Шучжи был потрясен не меньше. Долго вглядываясь в Чэн Вэня, он вдруг вскочил на ноги и принялся нервно мерить шагами залу. Обратившись к Чэн Вэню, он заговорил взволнованным голосом:
— Скоро! Верно, живо готовьтесь! Неважно, кого именно он собирается навестить, главное — в наш дом пожалует сам босс Цзян, нужно немедленно всё подготовить! Вэнь-эр, ступай скорее на кухню, пусть соберут целый стол угощений! Пышно! Невероятно пышно! Вся посуда должна быть совершенно новой, а блюда — состоять из самых изысканных деликатесов! Никакой скупости, нельзя ударить в грязь лицом перед боссом Цзяном… Помни, все торговцы Цюаньцзяна только и смотрят на Цзян Мушэна, нельзя упускать такую возможность! Вэнь-эр, ты непременно должен удержать босса Цзяна у нас!
Глядя на суету охваченного волнением Чэн Шучжи, Чэн Вэнь мысленно усмехнулся: ему довелось вести дела на куда более масштабных приемах. В прошлой жизни молодой Чэн Вэнь не упустил ни одной сделки, потому что умел тонко чувствовать настроение собеседника.
С улыбкой Чэн Вэнь ответил:
— Отец, не беспокойтесь, для меня это не составит труда.
http://bllate.org/book/24202/2798599
Готово:
