Субботним вечером Чэн Юйцин стояла перед гримерным зеркалом в кафе Синий блюз, то и дело поправляя выбившуюся прядку волос у виска. Под глазами ее залегли едва заметные тени — прошлую ночь она почти не сомкнула глаз, а в голове снова и снова проигрывался тот прерванный момент в классе.
— Начинаем через пять минут, — напомнил из-за двери старик Чжан.
Чэн Юйцин глубоко вздохнула и взяла смычок. Толкнув дверь, она увидела, что Линь Ся уже сидит за фортепиано; черный водолазный свитер подчеркивал ее длинную лебединую шею. Когда Линь Ся обернулась и улыбнулась ей, Чэн Юйцин заметила, что у нее под глазами тоже виднелись следы недосыпа.
— Готова? — тихо спросила Линь Ся.
Чэн Юйцин кивнула, но взгляд ее невольно скользнул по зрительному залу. В самом центре третьего ряда выделялась женщина в красном платье; она изящно потягивала шампанское, а ее взгляд был прикован к двум девушкам на сцене.
Когда зазвучала первая нота, пальцы Чэн Юйцин слегка онемели. Она чувствовала обжигающий взгляд женщины в красном, словно острие ножа, упертое ей в спину. Линь Ся, похоже, тоже заметила ее волнение и во время фортепианной интерлюдии бросила вопросительный взгляд.
— Сосредоточься, — беззвучно одними губами произнесла Линь Ся. — Смотри только на меня.
Чэн Юйцин закрыла глаза, позволяя музыке заглушить все посторонние мысли. Когда заструилась мелодия Лунного света, ей показалось, будто она снова вернулась в тот залитый косым солнцем класс, где во всем мире остались только они вдвоем с Линь Ся. Звуки скрипки постепенно обретали уверенность, переплетаясь с фортепиано в единое серебряное сновидение.
Дoстигнув кульминации, Чэн Юйцин открыла глаза и увидела профиль Линь Ся, полностью растворившейся в музыке. По ее виску скатилась капля пота, ярко сверкая в свете сценических прожекторов. В тот миг Чэн Юйцин внезапно поняла, что такое настоящее исполнение — это вовсе не безупречная техника, а готовность выставить свою душу на суд звуков.
Последний затихающий отзвук растворился в воздухе, и в кафе взорвался шквал восторженных аплодисментов. Чуть переводя дыхание, Чэн Юйцин увидела, что женщина в красном поднялась с места, а на ее лице застыло трудночитаемое выражение.
— Великолепно! — взволнованно подбежал к ним старик Чжан. — Тут несколько гостей спрашивают, не сможете ли вы выступить здесь и на следующей неделе?
Линь Ся отерла пот со лба и посмотрела на Чэн Юйцин:
— Что думаешь?
Чэн Юйцин уже собиралась ответить, как вдруг повеяло тяжелым, густым шлейфом духов. Женщина в красном неизвестно когда поднялась на сцену, держа в руках два бокала с шампанским.
— Блестяще, — протянула она один бокал Линь Ся, полностью проигнорировав Чэн Юйцин. — Хотя трактовка ритма во второй части все же слишком консервативная, совсем на тебя не похоже.
Линь Ся не взяла предложенный бокал:
— Мы уже обсуждали это, Дебюсси не нуждается в показушной виртуозности.
— Правда? — женщина в красном легко усмехнулась и наконец перевела взгляд на Чэн Юйцин. — Скрипка мисс Чэн и вправду... очень трогательна. Но знаете что? Раньше Линь Ся никогда ни с кем не играла в дуэте, утверждая, что остальные музыканты лишь тормозят ее вдохновение.
Пальцы Чэн Юйцин судорожно сжались, и с волосков смычка мелкой крошкой посыпалась канифоль.
— Су Вэнь, — голос Линь Ся прозвучал холодно, как лед. — Нам пора собирать инструменты.
Женщина по имени Су Вэнь пожала плечами и поставила шампанское на рояль:
— Не забудь про открытие галереи на следующей неделе. Я специально поставила твое выступление на самый конец.
Она наклонилась, шепнула что-то Линь Ся на ухо, а затем постучала каблуками по сцене, удаляясь.
Чэн Юйцин механически укладывала струны в футляр, ощущая в груди тяжесть, словно там лежал камень. Линь Ся молча складывала ноты, и воздух между ними сгустился до такой степени, что его, казалось, можно было резать ножом.
— То, что она сказала... это правда? — наконец не выдержала Чэн Юйцин. — Ты никогда ни с кем не играла вместе?
Линь Ся на мгновение замерла:
— Раньше — да.
— Почему?
— Потому что... — Линь Ся подняла голову, и Чэн Юйцин с удивлением заметила, что ее глаза слегка покраснели. — Музыка — это единственное, над чем я могу полностью владеть. Играть вдвоем означает... отдать часть контроля над ней кому-то другому.
Освещение в кафе постепенно гасло, персонал принимался за уборку столов и стульев. Чэн Юйцин не знала, что сказать, и могла лишь продолжать молча протирать скрипку.
— Мы с Су Вэнь, — внезапно заговорила Линь Ся, — познакомились в Джульярдской школе. Она училась на арт-менеджменте, организовывала студенческие концерты. Мы встречались четыре года, пока... — ее пальцы машинально коснулись шрама на правом запястье, — пока она тайком не продала одно из моих авторских произведений поп-певице.
Чэн Юйцин судорожно втянула воздух:
— Она украла твое творение?
— С ее точки зрения, это было просто коммерческое сотрудничество, — горько усмехнулась Линь Ся. — Эта мелодия имела для меня особенный смысл, я написала ее перед смертью мамы. Су Вэнь знала об этом, но считала меня слишком упрямой за то, что я не хочу использовать свой талант ради денег.
Вспомнив слова Су Вэнь о том, что это совсем не похоже на ее стиль, Чэн Юйцин отчетливо осознала всю горечь этой иронии.
— После этого я бросила учебу, — продолжила Линь Ся. — Вернулась на родину и заново поступила в аспирантуру. Два года вообще не прикасалась к пианино, пока... не встретила тебя.
Эти слова упали на сердце Чэн Юйцин раскаленным углем. Ей безумно хотелось обнять эту израненную женщину, но она не смела переступить невидимую черту.
— Прости меня... — тихо произнесла она.
Линь Ся покачала головой и вдруг крепко сжала запястье Чэн Юйцин:
— Пойдем со мной.
http://bllate.org/book/24196/2798338
Готово:
