Юнь Ху давно заметил, что у Се Цзяньцзюня во время вечерних занятий пальцы рук становились пунцовыми от холода. Поэтому сегодня, когда в деревню забрел разносчик товаров, он, завидев у него в коробе маленькую баночку змеиной мази, сжал зубы и выложил за нее без малого тридцать монет.
Он сам не раз страдал от обморожений и знал, каково это: пальцы и тыльная сторона ладоней покрываются болезненными красными трещинами, которые при потеплении зудят так, что хочется содрать кожу.
Змеиная мазь была отличным средством. Когда-то давно он сильно обварился кипятком и втайне смазал ожог мазью, которую матушка прятала в шкафу — боль тут же утихла. Руки Се Цзяньцзюня созданы для письма, им никак нельзя грубеть и покрываться ранами.
Маленькая баночка оказалась на редкость увесистой. Стоило открыть крышку, как по комнате разнесся легкий специфический запах. Се Цзяньцзюнь зачерпнул немного мази пальцем: она ложилась ровно, оставляя на коже приятное ощущение прохлады.
Он завинтил крышку и придвинул баночку обратно к Юнь Ху:
— Юнь Ху, ты ведь постоянно возишься в воде, стираешь. Тебе тоже нужно мазать руки. А когда эта мазь закончится, я куплю еще.
Юнь Ху хотел было отказаться: такая баночка стоит целых тридцать монет, в обычных семьях ее берегут пуще глаза, и он сам ни за что не стал бы тратить ее на себя. Но понимая, что отказ расстроит Се Цзяньцзюня и обидит его, он лишь тихо кивнул, решив про себя, что будет беречь это сокровище исключительно для нужд Се Цзяньцзюня.
За несколько месяцев совместной жизни Се Цзяньцзюнь успел изучить характер Юнь Ху и знал, что тот вряд ли послушается. Поэтому наутро он подозвал к себе Мань Цзая, строго-настрого наказал ему следить за этим делом и только после этого со спокойной душой отправился на рынок.
Сегодня был пятый день лунного цикла, а значит, намечалась большая ярмарка Сяншуй.
Они еще вчера договорились с Фушэном встретиться у деревенского межевого столба. Завидев издали приближающуюся телегу, запряженную волом, Се Цзяньцзюнь поспешил навстречу, чтобы помочь. Телега была доверху нагружена дровами: Фушэн вез их городскому покупателю. Зимой дрова пользовались большим спросом, и в свободное от полевых работ время Фушэн всегда рубил хворост в горах и возил его на продажу на ярмарку или в уездный город, чтобы подзаработать немного денег для семьи.
Се Цзяньцзюнь поехал вместе с ним. За разговорами дорога до ярмарки Сяншуй пролетела незаметно, и на месте они разошлись каждый по своим делам.
Договорившись о времени встречи для обратного пути, Се Цзяньцзюнь, как обычно, заплатил надзирателю рынка пошлину, нашел свободное место и разложил свой нехитрый товар.
Народу на ярмарке сегодня было хоть пруд пруди, кругом стоял гул. Благодаря постоянным покупателям тофу расходился быстро, и задолго до закрытия ярмарки у него почти ничего не осталось.
Се Цзяньцзюнь свернул торговлю и пошел к условленному месту встретить Фушэна, который к тому времени уже распродал все дрова. Они только собрались двигаться в обратный путь, как на них налетел какой-то прохожий. Се Цзяньцзюнь почувствовал, как кто-то быстро ощупал его одежду, и инстинктивно прижал руку к кошельку.
Проводив взглядом удаляющегося мужчину, он вдруг замер на месте.
Косоглазие, приплюснутый нос, длинный шрам, тянущийся от левого глаза до самого подбородка, и черная родинка размером с соевый боб у края брови — все эти приметы в точности совпадали с описанием того проходимца, который обокрал Юнь Ху в дождливый день.
Се Цзяньцзюнь поглубже спрятал свой кошелек, повернулся к стоявшему рядом Фушэну и негромко спросил:
— Брат Фушэн, проверь-ка, твой кошелек на месте?
Фушэн опешил от неожиданности, но послушно похлопал себя по поясу. Убедившись, что деньги не пропали, он спросил шепотом:
— Цзяньцзюнь, в чем дело?
— Брат Фушэн, я только что видел того самого мерзавца, который обокрал Юнь Ху, — при воспоминании о том, какими синяками было покрыто тело Юнь Ху, когда он переодевал его в сухую рубашку, взгляд Се Цзяньцзюня потемнел от ярости.
Фушэн был в курсе той истории, поэтому тут же дернул Се Цзяньцзюня за рукав и заговорщически прошептал:
— Может, мы его…?
Не успел он договорить, как на рынке раздался пронзительный женский крик. Все взоры тут же обратились в ту сторону. Мужчины тоже обернулись и увидели, как тот самый проходимец сорвал с уха какой-то женщины золотую серьгу и, расталкивая растерявшуюся толпу, бросился наутек.
Се Цзяньцзюнь тут же сунул свою корзину под присмотр надзирателю рынка и бросился в погоню за вором. Фушэн отстал на полшага: он привязал вола, схватил пустой холщовый мешок и тоже побежал следом.
Се Цзяньцзюнь торговал на ярмарке не первый день и в свободное время частенько обходил окрестные переулки со своим колокольчиком, зазывая покупателей, поэтому местную планировку знал неплохо. Он быстро сориентировался и жестом указал бежавшему следом Фушэну зайти с другой стороны, чтобы зажать вора в тиски.
Громила все утро промышлял на рынке карманными кражами, но безуспешно, а под конец ухитрился сорвать золотые серьги. Довольный добычей и не заметив за собой погони, он сбавил шаг и принялся подбрасывать в ладони золотые украшения, прикидывая, сколько сможет за них выручить.
Но едва он свернул в глухой переулок, как ему на голову внезапно набросили грязный холщовый мешок. Оказавшись в кромешной тьме и не понимая, что происходит, вор запаниковал и принялся отчаянно брыкаться.
Фушэн с размаху пнул его под колено, повалив на землю:
— Бежать вздумал? Ну-ка, попробуй еще раз!
Вор взвыл от боли, но выпутаться из плотного мешка не мог:
— Пощадите, добрые люди! Пощадите!
Се Цзяньцзюнь не стал слушать его мольбы. Он силой разжал его кулак, забрал похищенные серьги и передал их Фушэну. Затем он подобрал валявшуюся у стены увесистую палку и дважды с размаху приложил вора по ребрам.
Мерзавец скорчился на земле, осыпая их грязной бранью. Даже миролюбивый Фушэн не выдержал и добавил ему пинка, после чего повернулся к Се Цзяньцзюню:
— И что теперь с ним делать?
Се Цзяньцзюнь холодным взглядом посмотрел на копошащегося в грязи вора и промолчал.
Среди всех синяков, что Юнь Ху принес тогда домой, самый страшный красовался у него на животе — парень потом несколько дней ходил согнувшись. То, что этот негодяй отделался лишь парой ударов палкой, было еще мягким наказанием.
— Та женщина, небось, с ног сбилась в поисках. Давай вернем его на рынок, — Се Цзяньцзюнь отбросил палку в сторону и вытер пот со лба рукавом.
— Ладно, доброе дело сделаем, — охотно согласился Фушэн.
Они вдвоем подняли вора с земли, заломили ему руки за спину и повели обратно к торговым рядам.
Вор понял, что попался, но все еще надеялся вырваться и сбежать при удобном случае. Но тут им навстречу выбежала та самая пострадавшая женщина.
Она была невысокого роста и с виду хрупкой, но силы ей было не занимать. Подскочив к вору, она с размаху влепила ему пару таких затрещин, что у того искры из глаз посыпались и голова пошла кругом. Ее ярость так напугала Фушэна, что у него даже ладони вспотели, пока он сжимал золотые серьги.
— Д-девушка… — робко позвал он.
— Какая еще девушка?! — Не оборачиваясь, она резко взмахнула рукой и так толкнула рослого Фушэна, что тот едва на ногах устоял.
Фушэн отступил на пару шагов, его лицо мгновенно залило краской, словно он осушил чарку крепкого вина. Собравшись с духом, он протянул открытую ладонь, на которой лежали золотые украшения:
— Девушка, вот ваши вещи.
Женщина тут же переменилась в лице, расплывшись в довольной улыбке:
— Спасибо! Как звать-величать тебя, добрый молодец? Я обязательно попрошу отца отблагодарить тебя как следует.
— Меня… меня Фушэном зовут. Но благодарить не меня надо, это все мой названый брат постарался, — Фушэн смущенно почесал затылок и украдкой взглянул на девушку, тут же опустив глаза. Кончики его ушей предательски покраснели.
Се Цзяньцзюнь, наблюдавший за этой сценой со стороны, едва сдерживал улыбку, стараясь не задеть самолюбие друга.
Девушка перевела взгляд на Се Цзяньцзюня. Парень показался ей худым, как щепка — такого, небось, одним ударом перешибить можно. Она решила, что этот Фушэн просто скромничает.
Заметив ее скептический взгляд, Се Цзяньцзюнь поправил одежду:
— Девушка, вор пойман, похищенное возвращено. Как вы намерены с ним поступить?
Вор, которого девушка продолжала удерживать, зажав под каблуком, жалобно замычал при упоминании о наказании.
— Помалкивай, не то я тебе все зубы повышибаю! — Пригрозила она ему, после чего повернулась к мужчинам и дружелюбно пояснила:
— Мой отец — староста деревни Тунси. Я отведу этого мерзавца к нему, а отец отправит его в управу. Пусть тамошние судьи разберутся с ним по всей строгости закона!
— Мы и сами хотели сдать его властям. Спасибо вам, это облегчит нам задачу, — вежливо ответил Се Цзяньцзюнь. Он действительно планировал отвести вора к стражникам, но раз подвернулась дочь старосты, это избавляло его от лишних хлопот, да и давало возможность оказать ей услугу. К тому же Фушэн рядом с ней совсем лишился дара речи от смущения.
***
Деревня Тунси находилась всего в паре ли от ярмарки Сяншуй. Вскоре вернулись спутники девушки, которые привели с собой старосту. На этом миссия Се Цзяньцзюня была выполнена. Попрощавшись, он забрал свою корзину у надзирателя рынка, и они с Фушэном отправились домой.
Они отошли уже довольно далеко, но лицо Фушэна все еще горело:
— Вот ведь голова садовая! Совсем забыл спросить, как зовут эту девушку.
Се Цзяньцзюнь рассмеялся и похлопал его по плечу:
— Брат Фушэн, раз она дочь старосты деревни Тунси, то узнать ее имя не составит труда. Если она тебе приглянулась, можно заслать сваху.
— Что ты такое говоришь! Да вовсе она мне не приглянулась… я просто… — Фушэн запутался в собственных оправданиях, краснея еще сильнее.
Се Цзяньцзюнь понимающе хмыкнул, но видя, что друг готов провалиться сквозь землю от смущения, решил сменить тему:
— В любом случае, спасибо за помощь, брат Фушэн. Один бы я с этим громилой не сладил.
— Пустяки, мы же соседи, к чему эти церемонии, — махнул рукой Фушэн. Он просто оказался в нужное время в нужном месте.
К тому же, если обидели близкого человека его друга, разве мог он остаться в стороне?
Се Цзяньцзюнь знал характер соседа и понимал, что лишние слова только смутят его, поэтому лишь улыбнулся и снова поддразнил:
— Брат Фушэн, если она тебе действительно по душе, разузнай сперва, не помолвлена ли она.
— Ах ты, шельма! Все бы тебе над старшим братом подтрунивать! — В шутливом гневе воскликнул Фушэн, чье лицо снова вспыхнуло пунцовым цветом. Не зная, куда деваться от неловкости, он стегнул вола прутиком, поторапливая его к дому.
***
Из-за всей этой суматохи с поимкой вора они задержались, и когда подъехали к деревне, солнце уже клонилось к закату. Над домами поднимался легкий дымок из печных труб, наполняя воздух домашним уютом.
Се Цзяньцзюнь только успел переступить порог двора и снять корзину, как к нему радостно подбежал Мань Цзай:
— Старший брат! Мы сегодня с Юнь Ху целое дерево из леса притащили! — И он принялся усердно показывать руками размеры добычи.
Срубили дерево? Се Цзяньцзюнь нахмурился, его губы сжались в тонкую линию.
Дровами всегда занимался он сам. Зачем Юнь Ху понадобилось рубить дерево? Неужели запасы кончились? Он поспешил к дровянику, приоткрыл дверь и обомлел: посреди помещения действительно покоился увесистый ствол.
В это время Юнь Ху хозяйничал на кухне. Заметив, что Се Цзяньцзюнь с серьезным видом направился в дровяник, он бросил поварешку и, даже не сняв фартука, поспешил вслед за ним.
Встретившись с его недоумевающим взглядом, Юнь Ху смущенно принялся теребить край фартука и тихо пробормотал:
— Я… я видел, как тяжело тебе учиться за этим низким столиком на кане… и подумал, что тебе нужен хороший письменный стол.
http://bllate.org/book/24186/2978654
Готово:
