Девушка с тревогой смотрела на его бледные губы. Она говорила тихо и мягко — от её недавней резкости не осталось и следа.
Цзин Яньчжи благодарно улыбнулся ей:
— Со мной всё хорошо, спасибо.
Доброта незнакомки была самым прекрасным, что он встретил за день. Она изо всех сил поддерживала его, а другой рукой достала из кармана бумажный сверток:
— Сначала вытри пот. У тебя что, низкий уровень сахара в крови?
Цзин Яньчжи покачал головой и принял салфетку.
— А что мы такого сделали? Не мы же его уронили.
— Вот именно, сам на ногах не удержался, чего на других валить?
В толпе кто-то притих, а кто-то начал огрызаться, пытаясь снять с себя ответственность. Старуха, которая отняла место, почувствовав поддержку, снова начала провоцировать:
— Здоровый лоб, а уважения к старшим никакого, ещё и драться лезет. Сам упал — поделом ему…
— Заткнись, старая карга!
Девушка растолкала людей, стоявших у поручня, помогла Цзин Яньчжи устроиться поудобнее, а сама решительно шагнула к старухе. Она вытянула указательный палец и почти ткнула им в лицо обидчице — та испуганно отпрянула.
— Смотрю, голос у тебя звонкий, а руки-ноги гнутся лучше, чем у нас, молодых. Но ты ещё и наглости набралась людей травить? Это ведь ты его толкнула! А теперь тыкаешь в него пальцем — это у тебя такое воспитание? Столько лет прожила, а толку ноль?
— Ах ты, да как ты…
Девушка ловко увернулась от её рук, которыми та пыталась ударить, и направила на неё экран телефона:
— Ты, ты, что ты? Сначала сама начала обвинять, потом пальцем тыкать. Человек просто попросил тебя убрать руку, а ты его толкнула. Толкнула и не помогла подняться, а теперь оскорбляешь и проклинаешь! Ты вообще кто такая?
— Ну же, давайте все посмотрим на неё! Запомните это лицо — увидите, сразу бегите. Она хуже цепной собаки и совершенно не знает стыда. Не прячься! Пусть твои дети, внуки и друзья узнают, какая ты на самом деле мать, бабушка и подруга — прикрываешься возрастом и травишь людей!
Девушка ни капли не боялась. Она меняла ракурсы, снимая старуху на камеру, и не переставала говорить. Та уже забыла, как ругаться — закрывала лицо руками и постоянно пятилась.
— Я подам на тебя в суд! Не снимай меня, не снимай…
Девушка упёрла руки в бока:
— Ха! Ха! Ха! Иди и подавай! Автобус — общественное место. Я не ради денег снимаю, а просто фиксирую этот редкий экземпляр для всеобщего обозрения! У меня в телефоне есть запись всего, что произошло. Не верю, что у людей глаза не на месте! Ты — та самая злобная старуха!
Она перевела взгляд на остальных:
— А вы! Вы тоже! Несколько человек пинали его и топтали, я всё сняла. Ждите повесток! И не думайте прятаться — пусть все увидят, как выглядит человеческий мусор!
Девушка источала такое праведное возмездие, что люди вокруг один за другим начинали прятать лица и отступать.
— Не надо, не снимай, я ошибся, я извиняюсь!
— Простите, простите, пожалуйста, не выкладывайте в интернет, умоляю.
— Я был неправ, простите!
Вот так: стоило затронуть их собственные интересы, как они тут же покорно затихли. Никакого желания устраивать балаган — только втянутые в плечи головы и бесконечные поклоны с извинениями.
Цзин Яньчжи не обращал на них внимания. Он с улыбкой смотрел на эту решительную девушку. В этот момент она казалась ему прекраснее всех.
— Ну как, ты в порядке? — закончив с доказательствами, девушка вернулась к нему и заботливо поддержала.
— Намного лучше, спасибо тебе, — искренне поблагодарил Цзин Яньчжи.
Девушка, только что так яростно отстаивавшая справедливость, застенчиво моргнула:
— Ой, да ладно, ерунда. Просто терпеть не могу, когда обижают людей. Не волнуйся, я всё записала, позже перешлю тебе, если нужно будет — я выступлю свидетелем.
Цзин Яньчжи мягко улыбнулся:
— Хорошо.
Он не был святошей, просто его тело было слишком слабым, но он, разумеется, не собирался спускать людям это необоснованное зло. В следующий раз, когда он вернётся в Монастырь Бишань, он лично зажжёт для неё неугасимую лампаду — пусть её жизнь будет долгой и безмятежной.
У Цзин Яньчжи не было мобильного телефона, а на дорогу с горы у него оставались только наличные, мелочь и банковская карта — всё, что удалось собрать. Он не хотел принимать деньги, но Увэй сказал, что это сущие пустяки, просто плата на первое время. Цзин Яньчжи понимал: они беспокоились, что он останется один, без копейки на обратный путь. Чтобы они не переживали, стоило принять их заботу с благодарностью.
Девушка не стала ставить его в неловкое положение — достала из сумочки блокнот, написала номер телефона и отдала ему. Цзин Яньчжи принял записку и убрал её.
Автобус остановился. Девушка помахала рукой и вприпрыжку побежала к толпе. Цзин Яньчжи смотрел ей вслед и прошептал:
— Прощай. Надеюсь, мы ещё увидимся.
— Братик, иди сюда.
Мягкая маленькая ручка ухватилась за его ладонь и повела к сиденьям в задней части салона. Молодая женщина кивнула ему и похлопала по соседнему креслу. Цзин Яньчжи улыбнулся в знак благодарности, склонил голову и медленно прошел к месту.
Малышка не стала возвращаться к матери, а тихо прильнула к груди Цзин Яньчжи, глядя в окно и не отпуская его руку.
— Малыш, иди к маме, дай братику отдохнуть.
— Не хочу, от братика вкусно пахнет.
Цзин Яньчжи легонько сжал мягкую детскую ладошку и повернулся к женщине:
— Ничего страшного, мне уже намного лучше.
Женщина виновато улыбнулась — непонятно, извинялась ли она за то, что не вступилась раньше, или за то, что ребёнок его беспокоит. Впрочем, это не имело значения. Важно было лишь то, что в этом мире добро и зло существуют бок о бок.
После недавнего шума в автобусе вышло ещё несколько человек, и наконец воцарилась тишина. Вилла семьи Цзин находилась в пригороде, в противоположной от Монастыря Бишань стороне. Цзин Яньчжи проехал почти через весь город, чтобы добраться до места.
Хуже всего было то, что вилла стояла на склоне холма, а остановка — у подножия. Он посмотрел на длинную извилистую дорогу и беззвучно вздохнул. Как же этому телу туда забраться?
Дом семьи Цзин остался таким же, как прежде. Цзин Яньчжи было девять лет, он всё помнил, в том числе и адрес, но это больше не был его дом. У него не было дома.
— Би-и-и!
Раздался резкий автомобильный гуг. Человек, сидевший на скамейке у остановки, поднял голову. Чжоу Юй выглянул из окна водительского кресла:
— Спустился?
Цзин Яньчжи кивнул.
— Куда тебе?
— К дому семьи Цзин.
Чжоу Юй затянулся сигаретой, посмотрел на склон холма, затем снова на Цзин Яньчжи. Они помолчали. Через некоторое время Чжоу Юй выбросил окурок:
— Подбросить?
На самом деле он спросил это из вежливости. За те несколько встреч на горе он понял, что Цзин Яньчжи не из тех, кто любит обременять других. Чжоу Юй уже опустил взгляд, собираясь завести мотор и ехать обратно в компанию.
— Хорошо, спасибо, что возишься со мной.
Хм?
Чжоу Юй с удивлением обернулся. Цзин Яньчжи твердо кивнул:
— Спасибо, ты очень добрый человек.
Чжоу Юй: …И тебе спасибо.
Машина остановилась у виллы семьи Цзин. Цзин Яньчжи отстегнул ремень безопасности и снова поблагодарил:
— Спасибо.
Чжоу Юй ничего не ответил, лишь махнул рукой на прощание. Уже открыв дверь и собираясь выйти, Цзин Яньчжи достал из кармана бумажный талисман:
— У меня ничего нет, просто пусть этот оберег принесёт вам мир.
Чжоу Юй опустил взгляд на жёлтый бумажный сверток, немного подумал и протянул руку:
— Идёт.
http://bllate.org/book/24153/2789086
Готово:
