Готовый перевод Reborn Revenge to Sweet Redemption? The Tone is Wild / Возрождение врага: от мести к нежности: Глава 19

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Четверо вошли в главный зал и расположились вокруг жаровни, чтобы заварить чай. Сюй Фэнлинь принялся рассказывать Лу Чигэ о событиях в поместье маркиза Пинчан. В этот момент Гу Ечэн невольно вспомнил о Лу Чжовэне из своей прошлой жизни...

В той жизни, после того как Сюй Фаньсинь покончил с собой, Лу Чжовэнь был непреклонен в своем решении сложить полномочия и вернуться в родные края.

В величественном тронном зале двое — государь и подданный — стояли друг напротив друга, разделенные нефритовыми ступенями, ведущими к трону. На изможденном, но по-прежнему прекрасном лице Лу Чжовэня застыло горе, которое он был не в силах скрыть. Его голос звучал хрипло:

— Ваше Величество, умоляю, позвольте мне уйти.

— Я хочу забрать Фаньсиня домой. Он, как и я, во сне только и грезил о том, чтобы вернуться.

Сказав это, Лу Чжовэнь всхлипнул.

Гу Ечэн молчал.

Лу Чжовэнь перевел дух и, глядя прямо в глаза Гу Ечэну, произнес:

— Ты не хочешь навестить его? Сегодня седьмой день после смерти, когда душа возвращается на порог дома. Иди, поговори с ним. Раз человек умер, все обиды должны быть забыты. А-Чэн, прошу тебя, иди и поговори с ним.

Гу Ечэн в полузабытьи уловил в его голосе нотки мольбы, но не придал им значения. Он тяжело вздохнул, и в его голосе проскользнула едкая насмешка:

— Поговорить? Какие отношения могут быть между нами, чтобы о чем-то говорить?

Затем в его тоне проступила застарелая ненависть:

— О чем мне говорить с покойником?!

Лу Чжовэнь, припомнив что-то, вспыхнул от ярости, его голос сорвался, словно он вот-вот был готов исторгнуть кровь:

— Какие отношения?! Покойник?! Не о чем говорить?!

Грудь Лу Чжовэня тяжело вздымалась, ему явно не хватало воздуха.

— Гу Ечэн, ты мастер интриг и власти, как государь ты вызываешь восхищение. Но как мужчина... ты слеп.

Потеряв брата, Лу Чжовэнь был раздавлен горем и, считая, что Сюй Фаньсинь не заслужил такой участи, перестал соблюдать границы дозволенного между правителем и подданным. Гу Ечэн понимал, что между ними была крепкая братская связь, и потому не винил его за дерзость, однако слов Лу Чжовэня он до конца не понимал. Внутри него все горело огнем, словно вот-вот готовое взорваться.

— О чем... о чем ты? — голос Гу Ечэна звучал грубо, словно неотесанное железо. Его разум онемел, он действительно ничего не понимал!

Лу Чжовэнь, вспомнив последние слова, сказанные ему Сюй Фаньсинем, закрыл глаза и горько усмехнулся:

— Ни о чем. Ты не понимаешь, да теперь... теперь это уже и не нужно! Разреши мне уехать. Роскошь Цзинду мне больше не по силам.

— Такой предлог... Я не могу его принять.

Лу Чжовэнь был настроен решительно.

— Я прошу об отставке по старости!

— Отставке? Тебе хоть тридцать исполнилось?!

— Ваше Величество! — Лу Чжовэнь сорвался на крик прямо в зале Тайцзи. В его голосе смешались скорбь и гнев: — Власть над армией! Если я уйду, ты сможешь держать войска в ежовых рукавицах, и судьба династии Да Юй будет всецело в твоих руках! Ты не рад? Ха-ха-ха, а я, как твой брат, радуюсь за тебя! Ты ненавидел Фаньсиня лишь за то, что он держал власть в своих руках и ограничивал тебя? До чего же ты умный! Подумай как следует! Он не хотел, он не хотел этого! Он был безумцем, он был обречен прожить короткую жизнь! Он сам все прекрасно понимал! У него была боль, о которой он не мог рассказать! Гу Ечэн, он —

Лу Чжовэнь замолчал. Да и что теперь говорить? Человека больше нет! Какой смысл во всех этих словах?!

Гу Ечэн оцепенело смотрел на него, слушая этот полный кровавых слез рев. Его охватил ужас: казалось, некая истина вот-вот выберется из бездны, он даже успел разглядеть её когти, но Лу Чжовэнь вдруг замолчал, и эти когти скрылись обратно, навсегда похоронив ту тайну.

Лу Чжовэнь ушел.

Гу Ечэн посмотрел на стопку прошений об отставке, лежавших на императорском столе. Он с яростью смахнул их на пол. Листы бумаги разлетелись, устилая землю доказательствами предательства. Лу Чжовэнь, Мо Сяобэй, Чжан Эрху, Лян Дунлай, Вань Хуацин... все они хотели уйти. Что ж, идите! Ученых мужей пруд пруди! Воинов — бесчисленное множество! Всегда найдутся те, кто жаждет пробиться наверх!

Император, выплеснув ярость, бессильно осел на трон, его черно-золотое парчовое облачение сбилось. Прошло немало времени, и, сам не зная почему, он снова вспомнил Сюй Фаньсиня. Его пустые глаза смотрели на Гу Ечэна, взгляд метался, выражая чувства, которые невозможно было передать словами. Глаза Сюй Фаньсиня были красными, словно из них вот-вот брызнет кровь, а бледное личико застыло в маске равнодушия. Уголки губ подрагивали — он хотел заплакать?

— Брат, неужели ты... неужели ты действительно так сильно меня ненавидишь?

Его руки, спрятанные в рукавах, судорожно сжимали друг друга, и эта сцена была наполнена таким глубоким чувством сломленности. Раньше подобный вид заставлял сердце Гу Ечэна сжиматься от жалости, но позже осталось лишь отвращение.

Мужчина лениво и холодно усмехнулся:

— Да. Или ты только сейчас это понял?

Сюй Фаньсинь опустил голову и начал рассеянно поглаживать живот... Спустя долгое время он прошептал:

— М-м... я понял...

Император на троне закрыл сухие веки.

Гу Ечэн разразился безумным смехом:

— Ха-ха-ха... ха-ха-ха...

Верно! Я ненавижу тебя! Как же ты вызываешь такую неприязнь! Разве не говорят, что зло живет тысячу лет? Почему же ты умер?! Я должен радоваться, точно, я должен радоваться! Ха-ха-ха...

***

В доме Сюй Фэнлиня звуки разговоров донеслись до спальни. Хуа Маньчжи проснулась, недовольно бурча. Она открыла свои красивые миндалевидные глаза, пытаясь прийти в себя, но ноющая боль во всем теле заставила её слегка нахмуриться. Красавица присела, мягкой ладонью потирая тонкую шею, и с кокетливым раздражением фыркнула:

— Фу, мерзкий муж... чем старше, тем грубее...

Она поднялась, грациозно потянулась, и, немного придя в себя, принялась одеваться и приводить себя в порядок.

— Госпожа пришла.

Все обернулись. Бледная изящная рука отодвинула полог, и в комнату вошла Хуа Маньчжи, держа в руках фарфоровое блюдце с различными цукатами, видимо, чтобы предложить гостям к чаю.

Поскольку все присутствующие были свои, Сюй Фэнлинь потянулся, чтобы притянуть жену к себе, но та отбила его руку и наградила мужа гневным, полным упрека взглядом. Сюй Фэнлинь лишь глупо улыбнулся, пытаясь задобрить супругу, прекрасно понимая, что это её способ выплеснуть обиду за то, что он был с ней прошлой ночью слишком напорист.

На самом деле, причина была не только в этом — Сюй Фэнлинь как раз обсуждал с Лу Чигэ дела Гу Наньфэна и его наложниц, и Хуа Маньчжи успела кое-что услышать.

Она выбрала свободный стул и села:

— А та наложница... что она? Как она на тебя смотрит?

Хуа Маньчжи прищурилась, метнув в мужа испепеляющий взгляд.

Сюй Фэнлинь: ...!!

Про себя он подумал: что это со мной в последнее время? То «гнилые персики» (нежелательные поклонницы) на каждом шагу, то полоса неудач, из-за чего перед женой он вечно оправдывается.

— Нет! Я не смотрел на неё... как только понял, что что-то не так, сразу отвел взгляд...

Рядом Сюй Фаньсинь, широко открыв невинные глаза, внимательно следил за происходящим. Папа и мама ссорятся? Это такая редкость, просто диковинка!

Лу Чигэ и Гу Ечэн, делая вид, что увлечены дегустацией чая, на самом деле навострили уши, готовясь насладиться представлением.

http://bllate.org/book/24151/2788437

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода