Несколько человек замерли, ошеломленные, но князь Ань первым пришел в себя.
— Ты хоть понимаешь, что говоришь? — его тон был взволнованным, а взгляд, устремленный на Цинь Суйю, — острым как бритва.
Княгиня Ань не смогла сдержать голос, который прозвучал резко и с нотками рыданий:
— Янь-эр лежит без сознания несколько месяцев. Ни придворные лекари, ни господин Ли не могут ничего поделать. Прошу тебя, не болтай попусту, пытаясь нас обмануть.
Господин Ли был домашним врачом в резиденции князя Ань. Поскольку он не открывал своего полного имени ни князю, ни кому-либо другому, а представлялся просто по фамилии, в доме его все так и называли — господин Ли.
Бэйтан Синьюэ подошла к Цинь Суйю и уставилась на него глазами, застланными влажной пеленой. Двенадцатилетняя девочка не стала раздумывать слишком долго:
— Неужели у невестки действительно есть способ? Прошу, невестка, обязательно спаси брата. Все вокруг тайком смеются, что я скоро останусь без брата. Мне так больно, но я не верю, что брат больше никогда не проснется. Когда он уходил на север, он обещал мне, что вернется в целости и сохранности…
Глядя на девочку, чья макушка едва доставала ему до груди, которая к концу фразы захлебнулась в рыданиях и чьи глаза безостановочно наполнялись слезами, он невольно проникся к ней братской жалостью.
— Ты так плакала, что лицо совсем раскраснелось. Будешь плакать дальше — станет еще некрасивее.
Эти слова попали в самое больное место маленькой девочки. Ей все еще было очень грустно, но она изо всех сил подавила слезы, а затем, устыдившись того, что впервые видится с любимой невесткой в таком неприглядном виде, поспешно отвернулась и вытерла лицо платком.
На самом деле девочка была еще слишком мала, чтобы краситься, поэтому заплаканное лицо не выглядело уродливым, но катящиеся градом слезы действительно вызывали сострадание.
Сердца супругов князей Ань дрогнули. В последнее время, из-за коматозного состояния старшего сына и преждевременных родов младшего, они невольно стали уделять меньше внимания своей рассудительной дочери и не замечали, как много горьких слов ей пришлось выслушать.
Княгиня Ань с болью в сердце посмотрела на дочь и расстроилась еще больше, да и лицо князя Ань помрачнело.
Цинь Суйю лишь вздохнул — ситуация развивалась в точности так, как он и предполагал.
— Раз уж я осмелился это произнести, значит, я уверен в своем мастерстве врачевания. Если я солгу и не смогу заставить наследного сына очнуться, я ведь остаюсь в резиденции — отец-князь может поступить со мной как пожелает, это не составит труда.
Князь Ань изначально полагал, что под излечением Цинь Суйю подразумевает знакомство с каким-нибудь чудо-лекарем или наличие редкого снадобья, но никак не его собственные навыки. Потирая пальцы, он спросил уже более ровным тоном:
— Подробности травмы Янь-эра не разглашались. С чего ты взял, что точно сможешь вылечить его? Даже если у тебя есть какой-то уникальный метод, что ты вообще знаешь о его ранении?
Цинь Суйю ответил:
— Не стану скрывать, вчера ночью я приходил навестить наследного сына. Его раны заживают хорошо, но он не может очнуться из-за того, что после удара по голове образовался застой крови. Пока он не рассосется, наследный сын вряд ли придет в себя.
Они знали, как расставлены стражники в резиденции. Хотя ранее они и говорили, что Цинь Суйю не нужно ухаживать за наследным сыном, прямого запрета не было, поэтому тот факт, что он приходил ночью, не вызвал у них бурной реакции. Однако, услышав, что выводы Цинь Суйю в точности совпадают с мнением господина Ли, мать и дочь переглянулись, в их глазах затеплилась надежда. Тем не менее, князь Ань сохранил холодную голову:
— Даже обычные городские лекари, стоит им хоть немного прославиться, при осмотре Янь-эра приходят к такому же выводу, но вылечить его никто не может. Твои слова ничего не значат.
Услышав это, Цинь Суйю спокойно произвел расчет:
— Младший княжич родился раньше срока отчасти из-за врожденной слабости, а отчасти из-за сильных перепадов настроения у матери. Но вы наверняка знаете, что остальная причина — это яд.
Князь Ань резко сжал кулаки:
— Откуда тебе это известно?
— Только что, надевая на младшего княжича амулет-оберег, я попутно прощупал его пульс. Этот яд называется Яд Матушки-Призрака. Изначально он был нацелен на то, чтобы тихо и незаметно лишить ребенка жизни, не затронув мать. Если бы план удался, все решили бы, что у княжича просто дурная судьба. Сейчас он выжил, но остатки яда в основном скопились в его организме.
Цинь Суйю говорил так легко и непринужденно, что тот факт, будто он узнал столько информации лишь за время повязывания амулета, свидетельствовал о мастерстве, недоступном обычному целителю.
— К счастью, господин Ли — мастер своего дела и человек, который не боится применять сильные лекарства, поэтому яд был подавлен. Но если не заняться этим в ближайшее время, организм младшего княжича, который и без того слаб от рождения, никогда не окрепнет, что в будущем скажется на продолжительности его жизни.
Тревога за детей не позволила князю Ань заметить, насколько фамильярно Цинь Суйю отзывался о господине Ли. Все, что он сказал, в точности совпадало со словами врача! Значит, у него точно есть решение!
Не успел князь Ань ничего ответить, как измученная княгиня Ань поспешно подбежала к Цинь Суйю и крепко схватила его за руки, будто пытаясь уцепиться за последнюю соломинку:
— Суйю, если ты так быстро всё понял, значит, ты точно знаешь, что делать, правда? Умоляю тебя, спаси моих двоих детей, я сделаю все, что ты ни попросишь…
— Матушка… — Бэйтан Синьюэ с беспокойством смотрела на княгиню, не зная, что сказать.
Княгиня Ань внезапно что-то вспомнила:
— И еще, я знаю, ты недоволен этим браком. Потом, потом я договорюсь с Янь-эром, чтобы вы…
— Матушка.
Цинь Суйю, ошеломленный внезапным порывом княгини, быстро понял, к чему она клонит, и мягко прервал ее. Ему не хотелось, чтобы княгиня Ань так быстро подводила черту под этим браком.
— И у наследного сына, и у младшего княжича шансы на выздоровление очень высоки. Однако в медицине нет ничего абсолютного. Я не буду давать пустых обещаний, чтобы обмануть вас, но приложу все свои силы. Моя семья пострадала, и я нашел приют у дяди. Дядя с тетей ко мне добры, но жить на чужбине всегда тревожно. И только теперь, став супругом наследного сына, я впервые почувствовал, что у меня есть дом. Если…
Цинь Суйю говорил искренне, намеренно оставив фразу недосказанной, чтобы слушатели додумали остальное сами. И этот прием сработал: в глазах княгини Ань отразилась искренняя жалость. Она побоялась, что Цинь Суйю неправильно понял ее намерения выгнать его, и поспешила оправдаться:
— Больше я не буду заводить об этом речь. Дитя, не пойми меня неправильно, я вовсе не это имела в виду…
Цинь Суйю с видом человека, который старается держаться из последних сил, ответил:
— Ничего страшного, я всем доволен.
Это заставило княгиню Ань почувствовать себя еще более виноватой. Даже князь Ань посмотрел на него с одобрением, а Бэйтан Синьюэ добавила:
— Невестка, не переживай. Когда брат поправится, я обязательно прослежу, чтобы он хорошо к тебе относился.
— Так вы теперь верите, что я смогу вылечить наследного сына?
— Это… — Княгиня Ань засомневалась, глядя на юное лицо Цинь Суйю. — Дитя, скажу честно: не то чтобы мы не хотели тебе верить, но ты слишком молод, а травма Янь-эра — это не шутки…
— Я могу попросить господина Ли ассистировать мне. Если что-то пойдет не так, он сможет остановить меня в любой момент.
Эти слова удивили даже князя Ань. В нынешние времена, чтобы изучить медицину, нужно было стать учеником мастера, причем некоторые лекари при обучении приберегали свои секреты для себя. Что уж говорить о методах лечения таких тяжелых травм, как у Бэйтан Яня — такое ни за что не доверили бы чужаку. А Цинь Суйю, предложив участие господина Ли, фактически раскрывал свои методы перед ним.
Поскольку господин Ли был его близким соратником, использование этого метода стало бы косвенным присвоением чужих трудов. Князь Ань так поступить не мог, но если у Цинь Суйю действительно есть способ, он не хотел упускать шанс поставить сына на ноги.
Поэтому князь Ань сказал:
— Мы перед тобой в долгу. Дитя, отныне ты — самый главный благодетель нашего дома. Не важно, хочешь ты того или нет, я, Бэйтан Цзэ, даю слово: какая бы просьба у тебя ни возникла, если она не нарушает закон, я ее исполню.
Княгиня Ань вновь прослезилась и согласно закивала, подтверждая слова мужа, а Бэйтан Синьюэ, не зная, что еще сказать, просто кивала вместе с ними.
…Когда эмоции немного улеглись, они вновь сели за стол, чтобы в спокойной обстановке обсудить план лечения братьев. Но не успели они произнести много слов, как в комнату вбежала Юньтань:
— Князь, княгиня, беда! Младшему княжичу внезапно стало плохо, у него жар, а господин Ли еще не вернулся из похода за травами!
Княгиня Ань пришла в ужас:
— Так чего же вы стоите?! Живо отправьте кого-нибудь в город за лекарем!
— Погоди.
Князь Ань прервал Юньтань, которая уже собиралась броситься к выходу.
— Князь, это вы… — Княгиня Ань была озадачена, а в ее голосе сквозило с трудом сдерживаемое негодование.Князь Ань жестом велел жене успокоиться и перевел взгляд на Цинь Суйю: Пока за стенами резиденции станут искать лекаря, это неминуемо займет слишком много времени. Суйю, не мог бы ты...
Цинь Суйю понимал, что князь Ань намерен испытать его способности. Ребенок был еще так мал, и для князя этот шаг, без сомнения, был сродни безумной ставке в азартной игре.
Тогда Цинь Суйю ответил: Я сию же минуту пойду взгляну на маленького принца.
В тот момент, когда нянюшка Е принесла уже накормленного маленького принца Бэйтан Жуя в его спальню — боковую комнату рядом с опочивальней супругов, — она как раз собиралась уложить его спать, но неожиданно Бэйтан Жуй срыгнул молоко, а следом принялся горько плакать.
Голосовые связки малыша еще не до конца развились, а врожденная слабость в сочетании с хворью из-за яда делала плач Бэйтан Яня совсем тихим, похожим на мяуканье котенка, отчего сердце сжималось от жалости. К тому же нянюшка Е заметила, что тело ребенка стало стремительно нагреваться, а крошечное личико неестественно покраснело.
Когда Цинь Суйю и остальные вошли, нянюшка Е уже убрала следы рвоты и, держа в руке смоченное прохладное полотенце, с тревожным выражением лица обтирала лицо Бэйтан Жуя на небольшой кушетке. Услышав шаги, она подумал, что это наконец прибыл лекарь, и в спешке поднялась, чтобы уступить место, но вместо этого увидела Цинь Суйю.
Это...
Удержав нянюшку Е за руку, княгиня Ань тихо произнесла ей на ухо: Он — надежда Янь-эр.
Нянюшка Е не поняла к чему были эти слова, но уловила их суть. Посмотрев на стоявшего рядом князя Ань, который никак не возразил, она переполнилась неверием, но знала, что ни один из них не стал бы действовать опрометчиво, а потому была вынуждена усмирить свое смятенное сердце.
Прежде супруги князя Ань действительно не отличались легкомыслием, но последние дни почти истомили их душевные силы. И теперь, столкнувшись с тем, кто мог подарить им надежду, они обязаны были ухватиться за нее без оглядки. Даже если этот отчаянный шаг таил в себе огромный риск, им оставалось лишь уповать на то, что Цинь Суйю окажется тем самым человеком, способным повернуть все вспять.
Тщательно и бережно завершив осмотр, Цинь Суйю сначала помассировал несколько акупунктурных точек, чтобы Бэйтан Жую стало полегче и он перестал плакать, а затем задал нянюшке Е еще несколько вопросов и установил причину недомогания.
Достав из небольшой наплечной сумки крошечный фарфоровый пузырек, он сказал: Попроси, пожалуйста, нянюшку Е принести немного теплой воды, налей ровно треть вот в ту маленькую чашечку.Нянюшка Е немного помедлила, но, заметив кивок князя Ань, всё же выполнила просьбу и налила воды.
Цинь Суйю не стал брать чашку из её рук, а просто опустил маленькую пилюлю в воду. Та растворилась мгновенно, даже не потребовалось взбалтывать жидкость.
— Мои руки ещё не привыкли, опыта маловато, так что пусть лучше нянюшка сама напоит его лекарством.
— Хорошо.
Нянюшка Е, разумеется, согласилась. Однако, беря Бэйтан Жуя на руки, чтобы дать ему снадобье, она всё же беспокоилась: вдруг ребёнок почувствует резкий запах и откажется пить? Но, к её удивлению, стоило лишь поднести чашку к губам младенца, как Бэйтан Жуй высунул крошечный язычок и начал слизывать жидкость. Весь процесс прошёл на удивление гладко.
Остальные присутствующие, наблюдая за этой сценой, изумились. С самого рождения Бэйтан Жуй почти не вылезал из-за отваров, и хотя он был слаб здоровьем, из-за этого же всякий раз, когда наступало время приёма лекарств, взрослые не могли проявить твёрдость, и им приходилось прикладывать неимоверные усилия. Теперь же, видя, что Бэйтан Жуй пьёт лекарство охотно, словно молоко, они были не только поражены, но и невероятно обрадованы.
— Невестка, неужели в этом лекарстве есть какой-то секрет, раз Жуйруй пьёт его с таким удовольствием? И как тебе только что удалось так быстро его успокоить?
Когда Бэйтан Жуй перестал плакать после того, как Цинь Суйю его успокоил, князь Ань с супругой тоже были ошарашены, но, опасаясь, что это какая-то секретная семейная техника, стеснялись расспрашивать. Бэйтан Синьюэ же не стала раздумывать. Когда она сама когда-то болела простудой, ей тоже приходилось пить ужасно горькие отвары, и сердце её сжималось при виде страданий брата, которому лекарства всегда давались с трудом. Она надеялась, что у Цинь Суйю есть особый способ делать снадобья вкуснее и успокаивать детей.
Цинь Суйю с улыбкой ответил:
— Способ несложный: нужно лишь добавить немного трав, которые не конфликтуют с основными компонентами, главное — правильно подобрать пропорции. Что же касается успокоения, то это лишь умелое массирование нужных точек. Сейчас я могу долго рассказывать, но вы всё равно мало что поймёте. Если тебе, Синьюэ, интересна медицина, я могу научить тебя.
— Ах! Ох…
Бэйтан Синьюэ чуть было не воскликнула от радости, но, вспомнив, что брат, допив лекарство, уже уснул, вовремя прижала ладонь ко рту.
Княгиня Ань легонько ткнула свою опрометчивую дочь в лоб и спросила:
— Отчего же Жуй-эр вдруг так сильно занемог?— Маленький княжич слаб здоровьем, из-за чего его организм медленно восстанавливается. К тому же у него редкое телосложение, обладающее высокой сопротивляемостью к лекарствам. Видимо, препараты, которые прописывал господин Ли, перестали действовать, что и привело к внезапной лихорадке. Пилюля возвращения истоков, которую я дал ему только что, — моя личная разработка, и сейчас она подействует лучше всего. Если через три дня он примет еще одну, это обеспечит ему полгода покоя без необъяснимых приступов лихорадки. Этого времени мне хватит, чтобы найти способ полностью исцелить его. Сейчас ему нужно хорошо отдохнуть, давайте выйдем.
За исключением княгини Ань, служанки Юньтань и нянюшки Е, которые остались присматривать за больным, остальные последовали за Цинь Суйю в небольшую гостиную.
— Невестка, ты правда собираешься обучать меня медицине?
Бэйтан Синьюэ давно мечтала освоить врачебное искусство, но господин Ли большую часть времени проводил, погруженный в собственные исследования, и не желал брать учеников. В Ецзине было мало женщин-врачей, обладавших должным мастерством, а остальные лекари-мужчины не только соблюдали строгие правила приличия, не позволявшие им лечить благородных дам, но и не горели желанием брать знатную девушку в ученицы, чтобы не вступать с аристократией в отношения, выходящие за рамки связки врач-пациент. Обучение у императорских лекарей было и вовсе невозможным: это могло быть истолковано как попытка заигрывания с влиятельными сановниками.
Услышав, что Цинь Суйю готова стать её наставницей, Бэйтан Синьюэ не смогла скрыть волнения, даже не зная, насколько глубоки знания невестки. Едва переступив порог гостиной, она нетерпеливо задала свой вопрос.
Не дожидаясь ответа, она тут же добавила:
— А если я стану твоей ученицей, не запутаемся ли мы в нашем старшинстве?
Цинь Суйю лишь беспомощно улыбнулась:
— Какое же тут может быть нарушение субординации? Хоть я и передам тебе свои медицинские знания, в будущем просто считай меня своей наставницей. Я стремлюсь к тому, чтобы мои познания в медицине принесли пользу как можно большему числу людей, а всякие формальности при принятии учеников для меня слишком обременительны.
В Бэйгэне чтили традиции и этикет в отношениях учителя и ученика: связь между ними и взаимные обязательства порой были даже серьезнее, чем между родителями и детьми. В таких условиях мастерство часто переставало развиваться или вовсе утрачивалось из-за чрезмерной строгости правил.
Бэйтан Синьюэ хотела было что-то возразить, но Цинь Суйю пресекла её сомнения:
— Если ты действительно хочешь учиться у меня, пускай наши отношения останутся прежними, иначе я возьму свои слова назад.
— Нет-нет, невестка! Я же просто переживаю, чтобы ты в обиде не осталась, — заискивающе произнесла Бэйтан Синьюэ. — Раз уж мы обо всем договорились, ты не можешь брать свои слова назад.
— Кхм-кхм.
Подал голос стоявший рядом князь Ань:
— Суйю, Юэ-эр уже давно грезит медициной. Ты только что на деле доказала нам свои способности, поэтому мне не остается ничего, кроме как набраться наглости и попросить тебя обучить эту девчонку хотя бы азам.
Цинь Суйю кивнула:
— Отец, не стоит таких формальностей. Синьюэ теперь моя сестра, а маленький княжич — мой брат. Я очень рада, что могу им помочь.
Князь Ань довольно улыбнулся:
— Какое у тебя чистое и искреннее сердце, дитя. Но если ты приняла Жуй-эра как брата, то не стоит называть его маленьким княжичем. Мы теперь одна семья, не нужно быть с ним столь официально.
Бэйтан Синьюэ поддержала его:
— Именно! Невестка, зови брата просто Жуйруй, как и я.
Пока они трое оживленно беседовали, в дверь постучал мужчина средних лет, чей наряд выглядел куда добротнее, чем у обычных слуг.
Этого человека звали Гао Сян, он был доверенным слугой князя Ань и вторым управляющим резиденции. Утром он не сопровождал князя, так как был занят завершением дел, оставшихся после вчерашнего свадебного торжества. Теперь же он пришел с докладом.
Когда все дела были улажены, князь Ань сказал Цинь Суйю:
— Это второй управляющий нашего дома. Главная управляющая — это нянюшка Е, о которой я упоминал. Сейчас она полностью сосредоточена на уходе за Жуйруем, поэтому большинство дел в резиденции легло на плечи Гао Сяна. Если возникнут какие-то вопросы, можешь смело обращаться к нему.
Сказав это, князь распорядился:
— Впредь относись к делам законного супруга наследного сына с особым вниманием, никакой небрежности быть не должно.
— Слушаюсь.
Затем Гао Сян добавил еще кое-что:
— Ваша Светлость, господин Ли только что вернулся. Узнав о событиях в доме, он изъявил желание встретиться с законным супругом наследного сына.
Гао Сян с раннего утра был занят на переднем дворе и не знал, что произошло во внутренних покоях, но, услышав новости от господина Ли, быстро разузнал суть у слуг.
Князь Ань вопросительно взглянул на Цинь Суйю.
Цинь Суйю кивнула:
— Я тоже хотела бы поскорее встретиться с господином Ли.
Князь Ань тут же приказал Гао Сяну пригласить гостя. Тот проводил господина Ли в малую гостиную Двора Шиань и, исполнив поручение, почтительно удалился.
Увидев вошедшего, Цинь Суйю загадочно улыбнулась.
http://bllate.org/book/24150/2788261
Готово:
