Второй день — годовщина смерти отца Ю Чуаня.
Когда он вернулся домой спустя целый год, трава на могиле выросла уже по колено Ю Чуаню.
Если верить словам матери Ю Чуаня, старик Ю чувствовал себя на том свете вполне неплохо.
На могильном холмике воткнули три палочки благовоний и две свечи, и Ю Чуань отвесил отцу три земных поклона, всё как положено.
Сун Сянцинь пачками сжигала ритуальные деньги, что-то бормоча под нос; если прислушаться, оказалось, что она болтает с мужем, покоящимся в могиле.
— Старик Ю, мы с сыном пришли навестить тебя.
Ю Чуань прикинул про себя, что в этом году у него действительно не было ничего такого, что хотелось бы сказать отцу, поэтому, закончив с делами, он благоразумно отошел в сторонку, оставляя мужу с женой личное пространство для тайных разговоров.
Вдалеке поднимался тонкий дымок, вблизи покачивался бамбуковый лес, и от каждого дуновения ветра веяло тоской и холодом. Ожидая на прохладном ветерке, Ю Чуань продрог, заходил туда-сюда и дул на ладони, думая про себя, что чувства его родителей по-прежнему крепки, как и прежде.
— Пойдем.
Неизвестно, сколько прошло времени, но Сун Сянцинь наконец-то неуверенной походкой вышла из глуббины кладбища, и по ее лицу казалось, будто она еще не до конца наговорилась.
— Больше не болтаем, — Сун Сянцинь махнула рукой и, взглянув на солнце, произнесла: — Возвращаемся стряпать.
Поэтому в конце концов они с Цзи Хэном пришли к такому исходу, и никто из них не смог выжить в этой схватке.
Ю Чуань убрал весь этот хрус, а затем опустился на корточки у могильного холма и аккуратно воткнул благовония со свечами. Когда слабые язычки пламени заплясали и отразились в его зрачках, он поневоле вспомнил о прошлом.
Они как раз проходили мимо кладбища, где покоился дедушка Шу Ичэна. Кладбище, за которым давным-давно никто не ухаживал, было сплошь завалено сухими ветками и опавшими листьями, и на первый взгляд казалось невероятно запущенным.
В детских воспоминаниях Ю Чуаня это был добросердечный дедушка, который вытаскивал из карманов разноцветные леденцы и угощал его, а еще учил играть в го и плести из бамбуковых полосок. Он был единственным близким человеком Шу Ичэна.
Ю Чуань тогда сразу же согласился, а затем, под слезы Шу Ичэна, смотрел, как дедушка Шу с умиротворением закрыл глаза.
Какое-то время Ю Чуань не мог с этим смириться, ведь это означало, что все его старания и все унижения ради общего блага оказались напрасными. Поначалу он даже боялся смотреть в глаза Шу Ичэну, боясь увидеть в них обиду и отражение самого себя — того, кто был бессилен изменить хоть что-то. Глубокое чувство вины постепенно превратило его в человека, презирающего себя и опустившего руки.
Прости.
Всю жизнь он прожил без бед и болезней, а напоследок тихо скончался в своей собственной деревянной постели, на которой лежал не один десяток лет.
Ю Чуань мысленно просил прощения: он не смог выполнить свое обещание и не сумел защитить Шу Ичэна.
Небеса подарили Ю Чуаню шанс начать всё с чистого листа, стернув прошлое, и на этот раз он выбрал более мягкий, но в то же время бесповоротный путь — трагедия прошлой жизни ни в коем случае не должна была повториться.
Это дело рук Цзи Хэна.
Тонкая бумага ритуальных денег вспыхивала от малейшей искры и под поцелуями алого пламени быстро превращалась в пепел, оставляя лишь едва заметные угольки в кучке пепла. Ю Чуань молча посмотрел на это какое-то время, а затем полностью затушил остатки.
В прошлой жизни Шу Ичэн подвергся злонамеренному нападению, на его теле остались бесчисленные шрамы, правая рука была практически полностью искалечена. Он страдал от тяжелого посттравматического стрессового расстройства, его характер стал мрачным и замкнутым, и он совершенно не походил на прежнего себя.
Когда дедушка Шу скончался, Ю Чуань присутствовал при этом.
Ю Чуань должен был защитить Шу Ичэна и уберечь от травм, но он никак не ожидал, что в конце концов тот пострадает понапрасну именно из-за него.
Умирая, старик все еще не мог выбросить из головы своего несовершеннолетнего внука. В то время Ю Чуань был единственным товарищем Шу Ичэна по играм, и дедушка надеялся, что в будущем Ю Чуань сможет присматривать за Шу Ичэном.
— Больше не поболтаешь? — Ю Чуань протянул руку, чтобы поддержать ее.
— Ладно.
Они двинулись в сторону дома. На полпути Сун Сянцинь, о чем-то вспомнив, притянула Ю Чуаня за рукав и протянула то, что держала в руке:
— Ступай, зажги две палочки благовоний дедушке Шу.
Время пролетело незаметно, и для Ю Чуаня настал час уезжать. Перед самым отъездом у матушки проснулся невероятный материнский инстинкт, и багажник его машины оказался набит до отказа всевозможными колбасами и вяленым мясом.
— Иди сюда, сынок, примерь шарф, который мама связала.
Длинный черный шарф в несколько оборотов обернули вокруг шеи Ю Чуаня. Петли выглядели слегка грубоватыми, зато пряжа была очень толстой, и стоило его надеть, как тут же разливалось приятное тепло.
Хотя Сун Сянцинь очень хотелось выбрать розоватый оттенок, она понимала, что ее сын — уже не тот пухленький малыш из детства, которого можно было тискать как душе угодно, и розовый шарф в руках нынешнего Ю Чуаня рисковал быть отправленным в опалу, поэтому ей пришлось со слезами на глазах заменить розовый на черный.
Ничего страшного, утешала она себя: как только ее послушный сын приведет домой жену, она свяжет жене розовый шарф!
Однако перед лицом скорого расставания она все же не могла не предаться грусти.
— Паршивец, в следующий раз, когда соберешься приехать, предупреждай маму заранее.
— Знаю, — Ю Чуань протянул руку и слегка оттянул вниз шарф, закрывавший переносицу, сказав матери: — Заходи в дом. На улице так холодно, не нужно меня провожать.
Затем он почувствовал, как ему в ладонь вложили что-то небольшое, опустил взгляд и увидел неприметную шкатулку для украшений темно-красного цвета.
Дыхание Ю Чуаня замерло.
Эта шкатулка была ему до боли знакома: в ней хранилась пара самых дорогих сердцу его мамы колец.
Сун Сянцинь за ухо заправила растрепанные ветром волосы, а в уголках ее прищуренных глаз уже залегли следы, оставленные годами.
— Сынок, мама — человек бывалый, от меня ты не скроешься. Раз уж у моего сына наконец появился любимый человек, мать за него рада и тоже хочет сделать что-то полезное.
— Когда ты твердо решишь провести с этим человеком остаток своих дней, подари ей кольцо. У мамы не было счастья носить его, но я хочу, чтобы оно было у тебя.
Она смотрела на крошечную шкатулку для украшений в руках Ю Чуаня, а на ее губах играла легкая улыбка.
Когда родители Ю Чуаня поженились, их семья была бедна как церковная мышь. Они потратили всего несколько юаней, чтобы зарегистрировать брак в ЗАГСе, и не то что свадьбы — у них даже обручальных колец не было. Из-за этого отец Ю Чуаня всю жизнь испытывал перед женой чувство вины.
Позже родился Ю Чуань, отец начал отчаянно работать, берясь за любую работу, и материальное положение семьи наконец-то стало улучшаться.
В день рождения жены он отложил заработанные за долгое время деньги, отправился в ювелирный магазин и купил ту самую пару колец, к которой давно присматривался, переполненный радостью от желания сделать жене сюрприз.
Но в тот день он так и не вернулся домой. Когда Сун Сянцинь, получив известие, примчалась в больницу, он уже находился в глубокой коме.
Небеса не благоволят людям, а судьба любит играть злые шутки.
Стоило жизни подарить лишь крошечный проблеск надежды, как у него диагностировали рак печени на терминальной стадии.
Когда он упал без чувств у обочины дороги, в его руке все еще было крепко зажато маленькое уфтляние для украшений. У него наконец появилась возможность исправить сожаления, но больше не осталось шансов надеть то кольцо.
Все те годы после смерти отца Сун Сянцинь бережно хранила кольца, то и дело доставая их, чтобы разглядывать и гладить, но так и не решилась надеть.
В глубине души она всегда считала, что если бы не покупка этого кольца, возможно, муж не стал бы так сильно перерабатывать и, может быть, не заболел бы и не ушел из жизни.
Теперь же она решила отдать эту пару колец своему сыну, чтобы он помог ей поставить точку в этой ноющей уже больше десятка лет душевной ране.
Жизнь не поворачивает вспять и не замирает в прошлом. Кольца будут переданы новой паре, а прошлое обретет новое начало.
По дороге обратно на машине Ю Чуань хранил сложное выражение лица, а те кольца то и дело незримо теребили его душу.
Он вспомнил прошлую жизнь, когда мать точно так же передала их ему в руки.
К тому моменту их отношения с Цзи Хэном зашли в безнадежный тупик, ловушка Цзи И была уже расставлена, и стоило ему только поджечь последний фитиль, как всё принадлежащее Цзи Хэну рухнуло бы в одночасье.
Но Ю Чуань понял, что его решимость вовсе не так тверда, как он думал. Много дней терзаемый тяжелыми мыслями, он нашел предлог и сбежал домой.
Мать, судя по всему, заметила его странное состояние и в день отъезда вложила эти кольца ему в руки, произнеся лишь одну фразу:
— Не насилуй себя, делай то, к чему лежит душа.
Ю Чуань выпил много алкоголя и завалился на диван в ожидании возвращения Цзи Хэна. В груди бурлило доселе неведомое чувство — ему казалось, что у него есть то, что он должен сказать Цзи Хэну.
Однако ожидание затянулось на слишком долгое время, и когда он проснулся от сна, его взгляд сразу же упал на ту самую шкатулку для украшений, которую вертел в руках другой человек.
Цзи Хэн крутил в пальцах мужское и женское обручальные кольца, а в его глазах застыли бескрайние ледяные равнины, по которым проносился пронзительный холодный блеск.
Заметив, что Ю Чуань проснулся, он медленно перевел на него взгляд и злобно процедил сквозь зубы:
— Это и есть... то, что ты должен был сделать, вернувшись домой?
Не дожидаясь никаких объяснений от Ю Чуаня, он резко сжал руку, деформируя и ломая бархатную коробку, после чего швырнул ее вместе с кольцами в окно, точно мусор.
Еще большими ножами в сердце резали ледяные слова Цзи Хэна:
— Хочешь жениться?
— Пока я, Цзи Хэн, жив хотя бы день, у тебя никогда не будет на это права.
Ю Чуань замер на секунду, а затем горько усмехнулся про себя.
Какой постыдный финал, высмеивающий его собственную наивность, проявленную всего мгновение назад.
С чего он вообще возомнил о себе так много, наивно и несбыточно мечтая изменить этого человека?
Позже Ю Чуань пытался отыскать их в кустах под окном, но в конце концов нашел лишь то кольцо, что должно было принадлежать его отцу, в то время как второе словно растворилось в воздухе — как ни старался, отыскать его так и не вышло.
Воспоминания рассеялись, и пейзаж за окном стремительно проносился назад по мере движения автомобиля. Ощущение былой беспомощности всё еще живо хранилось в памяти, однако Ю Чуань чувствовал, как в груди зарождается иное чувство, постепенно вытесняя прежнее.
На этот раз всё было совсем не так, как раньше.
Топливный бак почти опустел, и Ю Чуань сделал остановку у зоны отдыха, чтобы заправиться, а заодно купил в мини-маркете воды и хлеба на обед.
Он отвинтил крышку бутылки, сделал глоток, как вдруг его взгляд случайно упал на экран телефона, где отображался входящий вызов, и движение руки замерло.
Хотя контакты были удалены, он с одного взгляда узнал этот номер — это был номер Шу Ичэна.
Ю Чуань тут же сбросил вызов.
Раз уж он решил порвать все связи, нужно идти до конца; он больше не хотел испытывать на себе последствия полумер и неоконченных связей.
Но в следующую секунду экран вновь настойчиво загорелся — звонил тот же самый номер.
Ю Чуань снова сбросил звонок, а через две секунды вновь пошел входящий.
Шу Ичэн никогда не отличался настырностью...
Неизвестно почему, но на душе у Ю Чуаня внезапно заскреблось недоброе предчувствие.
Его палец на секунду замер над кнопкой добавления в черный список, но в конце концов он все же нажал на прием вызова.
— Брат Чуань...
В трубке послышалось сбивчивое, прерывистое дыхание Шу Ичэна. Казалось, он изо всех сил пытается от кого-то скрыться, а в его голосе сквозили крайнее изнеможение и панический страх:
— Кто-то... Кто-то хочет меня убить!
http://bllate.org/book/24149/2788195
Готово:
