Водная Таверна пестрела подвешенными повсюду фонарями, призывающими души. Мо Янь, прислонившись к стене, крутил в пальцах нефритовую флейту. С каждым выдохом истинная ци Тайцзи вливалась в мундштук, и морозный туман из шести пальцевых отверстий, выстроившись по законам шести единений, просочился наружу, превратившись в три иероглифы: великий царь демонов. Эта насмешливая надпись легким облачком поплыла к Е Цинхэ. Меч Чисяо внезапно издал звенящий, подобный драконьему реву звук, хрустальный бубенчик на его темляке раскололся от напряжения, и осколки со свистом полоснули по бледному профилю Лу Чжэна.
— Третья стража, час собаки, торги открываются!
Удар черепашьего панциря о стол прорезал завесу воды, спугнув стаю ночных воронов. Е Цинхэ, опираясь на меч, стоял на резном карнизе западного крыла. В его зрачках отражался ларец из черного льда на главной площадке. Испускаемая лежавшей внутри шпилькой Ледяной Души призрачная синева то сгущалась, то рассеивалась, а золотое пламя на ее вершине вибрировало в унисон с проклятой печатью на запястье Учителя.
— Лоты открывает первый — десять цзиней черного железа Девяти Преисподних! — Мо Янь швырнул на стол аукционный каталог, и сплетенный из бусин Поглощения Душ тотем демонического племени заструился по крышке. — Начальная цена — тридцать тысяч камней духа высшего качества.
Бо Ян с грохотом распахнул резную деревянную дверь и тяжело рухнул в кресло подлокотниками наружу, едва не расплескав чай духовной силы, стоявший на столице. Он скосил глаза и рявкнул на Лу Чжэна:
— Когда уже компенсируешь стоимость балки, которую снесло при взрыве котла в Секте Духа?
Висевший у него на поясе Клинок, Пьющий Кровь, издал предупреждающий звон и на три цуня высунулся из ножен. Высвободившееся намерение клинка заставило пламя призывающих души фонарей дружно отклониться на юго-восток, а где языки пламени лизали воздух, проступил призрачный силуэт лисьего хвоста Бай Ли.
Лу Чжэн, кутаясь в плащ на рыбьем меху, сжался в теплом покое западного крыла; его пальцы с печатью Ледяной Души на кончиках вычерчивали строки в аукционном реестре. Успокаивающий чай, поданный Чэн Си, он без малого плеснул в раскрытый клюв Хуан Сяо:
— Поддай-ка жару, глядишь, у второго брата и борода еще разок поджарится.
Его слова еще не затихли, а Клинок, Пьющий Кровь, уже обрушился сверху. Е Цинхэ отразил удар плашмя мечом Чисяо, и вырвавшаяся ци меча вдребезги разнесла винный кувшин на поясе Бо Яна.
Мо Янь слегка поддел кончиком нефритовой флейты край шелкового свитка. В тот миг, когда полотно акульего шелка соскользнуло, фонари, призывающие души, на помосте разом потускнали. Пожелтевший свиток завис в воздухе, а вышитый на нем узор чудища Таоте превратился в багрово-золотой призрачный силуэт, издавший безмолвный рев к небесам. Сквозь тучи на девятом небе пробилась фиолетовая молния, заставив колыхаться занавеси пустых беседок без единого дуновения ветра.
— Лот второй... — Кончик его нефритовой флейты скользнул по строчке мелкого текста на свитке, и вспышка молнии мгновенно обернулась трехдюймовой змейкой, обвившейся вокруг запястья Чжэн Минши. — Уцелевший свиток Техники призыва молний девяти небес, в придачу прилагается рукописное руководство по предотвращению взрывов котла Динкунь.
Юноша подпрыгнул, словно ужаленный, и зажатый в его руке арбуз с глухим стуком шлепнулся на сибирскую зеленую плитку:
— Это же личные пометки мастера Сяо!
— Глазомер у юного друга отменный.
Из отверстий флейты Мо Яня повалил черный туман, сгустившийся в призрачный образ Сяо Чжи за работой над котлом Динкунь:
— Чтобы переписать это руководство, мастеру Сяо тогда пришлось сжечь дотла три гостевых дома этого деда.
— Мастер Мо отыскал котел Динкунь? — у Чжэн Минши глаза загорелись.
— Еще нет, — покачал головой Мо Янь. — Как разберусь со всеми делами.
Меч Е Цинхэ испустил всплеск ци, разрубив призрачный силуэт наотмашь, и ножны Чисяо тяжело грохнули о край выставочного подиума:
— Не соизволит ли мастер Мо рассказать, сколько человеческих жизней погубил этот свиток?
Посол демонического племени из восточной беседки неожиданно бросил кроваво-красную нефритовую игральную кость, и выпавшая четверка обернулась скалящимся черепом, бросившимся на свиток:
— Тридцать тысяч камней духа высшего качества плюс три жилы демонических кристаллов на восточной стороне Долины Пылающих Небес!
Старейшина Секты Клинка из западного павильона с презрительной усмешкой потряс костяными счетами:
— Секта Духа в прошлом году разрушила тридцать шесть листов черепицы с крыши нашей обители, спишем в счет долга десять тысяч камней духа!
Узор Таоте на свитке внезапно вздыбился, и молниеносные змеи в клочья разорвали демонический череп. Бусины Поглощения Душ в руках Мо Яня сложились в силуэт пика Линсюй:
— Глалава Цинь, грозовое дерево с заднего склона вашей благородной секты...
Цинь Кунмин сквозь зубы процедила:
— Вдобавок три тысячелетних грозовых дерева.
Чжэн Минши висел на резном окне беседки, прижавшись носом к защитному барьеру:
— Учитель! На третьей странице этого руководства написано, что позиция Сюнь сочетается с Огнем Ли, это же прямая наводка на улучшение моих взрывных талисманов!
Бай Ли протянул руку и бесцеремонно стянул у него из-под носа горсть семечек:
— Умерь аппетит, парень, за такие деньги ты свой котел сотен три двести раз взорвешь.
В этот момент три синеватых луча рассекли пустоту, и на пересечении молний материализовался призрачный образ Повелительницы Демонов Су Цзянь, делающей пометки кистью:
— Решились продавать свиток, исправленный Кистью, Решающей Судьбы Мира?
Мо Янь несколько раз стремительно ткнул нефритовой флейтой в воздух, и бусины Поглощения Душ оплели свиток цепями:
— Акция: берешь один, второй в подарок, с личной автограф-резолюцией Повелительницы Демонов. Великий владыка Лу, неужто не добавите свадебных даров своему великому царю демонов?
Меч Е Цинхэ рассек кровавое проклятие демонического посланника, а золотое пламя Чисяо окутало выходящий из-под контроля свиток. Свет молний озарил узор алого лотоса у него между бровей:
— Мо Янь, ты с самого начала знал, что этот обрывок пропитан демонической ци.
— Именно поэтому мне и понадобился старший ученик Секты Духа в качестве стража порядка, — Мо Янь беззастенчиво сунул свиток в руки Чэн Си. — И заодно передай Лу Чжэну, что пора бы внести арендную плату за Яшмовый Диск Времени.
Когда последние искры молний на свитке угасли, Чжэн Минши стоял с руководםием к котлу Динкунь в руках, глупо улыбаясь. Бай Ли бросил беглый взгляд на обугленные следы на полях:
— Дурачок ты этакий, не заметил, какие иероглифы в третьей строчке молнией выжгло?
Юноша пригляделся: корявым почерком Сяо Чжи там было выведено: сей метод требует применения (сожжено дотла), иначе использующего непременно постигнет кара за обратный удар, а на месте обугленной дыры у края порой проступал и медленно исчезал очерк иероглифов Золотое Ядро Девяти Переходов.
Передающая весть духовная пташка Лу Чжэна спланировала вниз как раз в этот миг, и выписанные на ней строчки, пахнувшие морозной стужей, отразились на уцелевших страницах свитка:
— Цинхэ, замени в седьмой строке свитка небесную молнию, закаляющую меч, на привлечение молнии ледяной душой, и пусть Минши попробует на практике перед твоими глазами.
Когда прозвучал гонг часа свиньи, нефритовая флейта Мо Яня уже в третий раз доиграла мелодию Успокоения души. Он провел ладонью над фонарями, призывающими души, и их свет мгновенно сделался синим:
— Главный лот вечера, извольте взглянуть, почтенные.
Когда акулий шелк опал, в зале воцарилась полная тишина. На выставочном подиуме из черного льда, прямо посреди бушующего Огня Ли, парила шпилька Ледяной Души, в чьем прохладном синеватом сиянии вилась тончайшая золотая нить.
— Эта вещица именуется... — Бусины Поглощения Душ в руках Мо Яня вдруг задрожали. — Тьфу ты, продавец пожелал остаться анонимным.
Намерение клинка, смешанное с демоническим пламенем, стремительно ринулось к помосту, но, коснувшись шпильки Ледяной Души, внезапно отклонилось в сторону: золотое пламя на ее вершине отразило сцену из глубокого детства — девятилетний ребенок съежился на руинах, а когтистая лапа Су Цзянь замерла в трех дюймах от его горла, пока окровавленная рука Лу Чжэна не раздавила ее в прах. То были картины, глубоко запечатанные в памяти Е Цинхэ.
— Старые знакомые встречаются, к чему же срывать крыши и крушить балки?
Призрачный образ Повелительницы Демонов Су Цзянь поднялся со шпильки, и острие Кисти, Решающей Судьбы Мира, с капающей на конце кровью ткнуло Лу Чжэна прямо в грудь:
— Каков же на вкус удел бросившего вызов Небесному Пути, все еще можешь проглотить?
— Всяко лучше, чем растить питомцев на крови собственных детей, Повелительница демонов.
Лу Чжэн широким рукавом смахнул с доски звезды-шашки, и по рукояти кисти поползла изморозь:
— В конце концов, сердцевину демонического мира триста лет пожирали вскормленные на сердце черви...
Он легко щелкнул пальцем, и Печать Проклятия Ледяной Души ярко вспыхнула на шее Шэ Е:
— Каково оно, а?
— Сперва мне нужно было удостовериться в надежности сего предприятия.
Призрачный силуэт Су Цзянь провел пальцем по метке истинной души Шэ Е:
— К тому сроку твой послушный ученик будет куда сговорчивее любого пожирающего кости червя из Мира Демонов.
Стоило мечу Чисяо рассечь иллюзию, как воспоминания хлынули наружу ядовитыми змеями. Е Цинхэ стоял на коленях в снегу, а его синюшные от холода руки держали шпильку. Когда Лу Чжэн забрал эту подделку, его седые волосы постепенно вновь стали черными — то была плата за первое извлечение истинной души ради подавления морозного яда.
Лисий хвост Бай Ли смахнул опись лотов, и обгоревший кончик как раз прикрыл строчку шпильки Ледяной Души:
— Великий царь демонов, если твоя ци меча и дальше будет так буйствовать, от моей шерсти и впрямь ничего не останется!
Золотое пламя Хуан Сяо внезапно поглотило весь подиум, и в огне Нирваны проступила правда о кровавой ночи на Пике Плывущих Облаков: демоническое войско Су Цзянь прорвало защитную формацию, волосы Лу Чжэна поседели, а сама шпилька Ледяной Души послужила ключом, чтобы извлечь половину золотого ядра его сердца. Золотое пламя с навершия шпильки погрузилось в духовное море Е Цинхэ, запечатывая сердечного червя в этой половине истинного ядра.
— Этот монарх всего лишь возвращает реликвии Мира Демонов.
Призрачный образ Су Цзянь провел ладонью по дрожащим плечам Шэ Синь, и Огонь, Сжигающий Небеса, выжег клеймо в виде лотоса на груди юноши:
— А вот ты, растративший ради какого-то сосуда столетия культивации...
Капля крови, исторгнутая кашлем Лу Чжэна, застыла ледяным лотосом, а алые узоры в его сердцевине полыхали не хуже огня:
— Повелительница демонов, пожалуй, позабыла...
Он сложил пальцы вместе и рассек водную гладь Холодного Омута, отразив пульсирующее золотое пламя в духовном море Шэ Е:
— Сердечные черви пуще всего любят чистые души, а вот у вашего благородного сынка... сие блюдо куда лакомей, чем у моего никчемного ученика.
Суставы на пальцах Е Цинхэ побелели. Эта бледность наложилась на ту самую кровавую ночь из девятилетнего детства: Учитель точно так же стоял с бледным лицом, но закрыл ему глаза окровавленной ладонью со словами: не смотри.
Оказывается, та кровь принадлежала вовсе не культиваторам-демонам, а была раной от ответного удара шпильки Ледяной Души.
— Сосуд?
Острие меча вонзилось в зеленую плитку, и трещины разбежались паутиной.
Лу Чжэн до боли сжал печать в рукаве, пока из ладони не сочилась кровь:
— Чушь! Ты — жизнь, которую я отвоевал у гор трупов и кровавых рек!
Воспоминания отступали приливной волной, оставляя лишь слова, сказанные Лу Чжэном, когда тот вынес его из пожарища: не бойся, наставник с тобой.
Призрачный образ Повелительницы Демонов Су Цзянь искривился в пламени:
— Невозможно! Сердечный червь ведь определенно...
Кисть, Решающая Судьбы Мира, еще не успела опуститься, как огненный меч Е Цинхэ пронзил ее межбровье. Повелительница демонов с истошным криком рассеялась в воздухе.
Вдали донесся удар водяных часов: наступил час крысы. Золоченый веер Шэ Синь крутанулся, меняя направление лезвий. Вышитые на шелке двадцать четыре моста Янчжоу обратились в самую настоящую иллюзию, но в ловушке застряла лишь остаточная душа Су Цзянь:
— Отец-владыка, взгляните же на этот мир людей.
Старуха, продающая леденцы у моста, была никем иным, как смертной, что в детстве кормила его сладостями.
— Зачем заставлять расплачиваться детей по долгам Небесного Пути?
Пылающий хлыст из Истинного Пламени увлек за собой двоих юношей, а из потаенного кармашка на его конце вылетел флакон с противоядием:
— Юный друг Чэн, лови!
Холодный Омут внезапно забурлил, и три сотни сосудов с Красным в Снежном Ручье взмыли из воды. Лу Чжэн погрузил подлинную шпильку Ледяной Души в самое сердце формации, и его черные волосы запутались и взметнулись от потоков демонической ци, однако прежняя седина так и не вернулась — лишь усталость в глубине глаз выдавала истинную цену содеянного:
— Причины и следствия исчерпаны, пусть повелительница демонов возвращается восвояси.
— Отец! — Шэ Синь внезапно вырвался из оков.
Лотос Очищения Демонов, окутанный истоками золотого пламени, рухнул в Холодный Омут, и в резонансе со шпилькой Ледяной Души по миру рассыпался ливень из звездных искр.
Лодочка Мо Яня под крытым тростником влетела прямо в барьер, а на дне пустого винного кувшина на носу судна алел пробивающий преграды след от меча. Шэ Е свернулся калачиком на корме, дразня Сюэ Цзянь (домашнего питомца Мо Янь), а на цепях Тьмы и Подземных Вод поблескивал успокоительный талисман Чэн Си.
— Если Небесный Путь не дозволяет... — Е Цинхэ сжал похолодевшее запястье Лу Чжэна, и ци меча Чисяо устремилась прямо к небесам. — Я стану для Учителя самым острым мечом.
Последний фонарь, призывающий души, погрузился в Холодный Омут, отразив переплетенные карты судеб наставника и ученика. В тени Ша Ин захлопнул «Хроники бесконечной ночи», где чернила на титульном листе еще не успели высохнуть: ночь, когда пепел перьев потряс небеса, рождает общего владыку людей и демонов.
http://bllate.org/book/24148/2788033
Готово:
