— Ваше Величество, отдохните пораньше, уже час чуй, — произнес в Дворце Яншэн Гао Фулай, подправляя бронзовой палочкой фитиль, чтобы огонь горел ярче.
— Фулай, сколько дней прошло с тех пор, как Чэнь-эр отправился на юго-запад? — Император Юй отложил кисть, поднял голову и бросил взгляд за пределы дворца.
— Докладываю Вашему Величеству: ровно месяц. — Гао Фулай положил палочку для фитиля на стоявшее рядом фарфоровое блюдце, подошел ближе и ответил.
Уже целый месяц. Неизвестно, отыскали ли они дорогу к Долине Царя Лекарств? Интересно, излечили ли яд в теле Чэнь-эра? В эту минуту Император Юй был лишь отцом, переживающим за своих детей. Рожденному в императорской семье положено вершить определенные дела. Родись он в простой семье, Чэнь-эр, пожалуй, не избежал бы столь страшного бедствия.
— Ваше Величество, благословения Князя И неисчислимы, он непременно обратит беду в удачу, — успокоил его Гао Фулай.
Император Юй находился в расцвете сил, кандидатура наследного принца была давно утверждена.
Князь И, молодой и горячий, всей душой радел за страну и народ, стремясь разделить заботы отца, в то время как к высоким вершинам власти он оставался равнодушен. Но что поделать — человек невиновен, а сокровище в кармане навлекает беду. Разве в императорской семье найдется место для чистых душ?
Борьба за императорскую власть издавна велась смертоносными методами, не оставляющими кровавых следов.
Сидя за столом, Император Юй испытывал легкое сожаление оттого, что раньше не подсказал Цзы Ичэню скрывать свои таланты и держаться в тени.
Темная фигура бесшумно скользнула в покои, опустилась на колени перед императором и, не поднимая головы, протянула спрятанное за пазухой письмо.
— Повелитель, Князь И потерпел бедствие в Юньчэне: вместе с младшим генералом Даем они сорвались в глубокую пропасть. Дно укутано миазмами, следов найти не удалось. — Этим человеком был один из стражей Чилин, защищавших Князя И всю дорогу, — командир пятого отряда небесной стражи по имени У.
Император Юй дочитал послание, скомкал бумагу в ладони и швырнул на пол.
Какое великолепное покушение! Какое мастерское камнепадное построение! Прекрасно! Просто замечательно! Поистине, он вырастил превосходных сыновей!
Мемориалы на столе с грохотом полетели на пол, Император Юй резко поднялся, упершись руками в столешницу, а на его лице вздулись вены.
Гнев Сына Неба потрясает все четыре стороны.
— Умерьте гнев, Ваше Величество! — увидев это, Гао Фулай немедленно рухнул на колени, плотно прижавшись лбом к полу.
— Продолжайте искать! Вы во что бы то ни стало должны их отыскать! Если кто станет чинить препятствия — рубить головы без доклада! — в голосе звучало непреклонное, не терпящее возражений величие.
— Слушаюсь! Земная стража и личный слуга Князя И Янь Чжи по-прежнему ведут поиски в Юньчэне, как только будут новости — немедленно доложим. — У оставался стоять на коленях, не смея поднять глаз.
— Гэн, отправляйся с ними! — Император Юй потер пальцами переносицу.
— Есть, Повелитель! — раздался из тени сдержанный низкий голос.
— Ступайте, — Император Юй взмахнул рукавом, и только тогда У осмелился подняться и вместе с затаившимся в тени Гэном исчез из Императорского дворца.
— Встань, — Император Юй вернулся в кресло и бросил взгляд на все еще стоявшего на коленях Гао Фулая.
— Благодарю Вашего Величества за милость, — Гао Фулай поклонился в землю, благодаря за благосклонность, поспешно поднялся, согнулся в три погибели и принялся один за другим подбирать разбросанные по полу доклады, приводя их в порядок и раскладывая на столе. — Ваше Величество, отсутствие следов — это ведь тоже хорошие новости.
— О? — Император Юй посмотрел на стоявшего рядом Гао Фулая, и в его глазах отчетливо мелькнула суровость. — С чего это ты вдруг заговорил о хороших новостях?
— Ваше Величество, Князь И отмечен великой благодатью, да к тому же под защитой младшего генерала Дая, он непременно избежит беды. На юго-западе полно искусных мужей и чудотворцев, надо полагать, Князя И и остальных уже спасли. — Речи Гао Фулая лились легко и непринужденно, однако они заметно утешили Императора Юя.
— Не выходил ли наследный принц и остальные принцы в последнее время из дворца? — Хотя он и предвидел, что путь на юго-запад будет чреват опасностями, он никак не ожидал, что там затаилась смертельная угроза. Выходит, Чэнь-эру попросту не оставили шансов на выживание.
— Докладываю Вашему Величеству: наследный принц, как и прежде, безвылазно сидит во Дворце Яншэн, наставник Бай каждый день в час чэнь приходит во дворец обучать его. Второй принц в последнее время выходил из дворца — он помогал помощнику министра финансов Цянь Чану обустраивать беженцев, хлынувших в Столицу в последние месяцы, — монотонно перечислил Гао Фулай.
— А Седьмой? — Император Юй понизил голос. — Чем этот сорванец занимался в последние дни?
— Седьмой принц, он… в последние дни изволил отправиться с юным господином из Семьи Лю… — под конец голос Гао Фулая стал тише комариного писка.
— Мямлишь тут. Говори, в какой бордель он опять утащился? — стоило заикнуться о седьмом сыне Хуунсюане, как у Императора Юя начинала болеть голова.
— В Павильон Красных Рукавов, — Гао Фулай снова опустил голову.
— Никчемное создание! — с досадой бросил Император Юй. — Завтра же отправляйся во Дворец Хунюй, пусть слушает лекции вместе с наследным принцем. А сунется еще хоть раз в квартал красных фонарей — ломай ему ноги прямо на месте, пусть до конца дней сидит во Дворце Хунюй!
— Слушаюсь, — отозвался Гао Фулай.
Хотя с языка императора срывались столь бессердечные слова, на деле он никогда по-настоящему сурово не наказывал Седьмого принца.
В это же время в другом дворце Внутреннего гарема некая девушка в легких шелковых одеждах сидела у окна перед бронзовым зеркалом и, зажав в пальцах нефритовый гребень, неторопливо расчесывала свои темные волосы.
— Государыня, из Юньчэня пришли вести. — Служанка держала в руке бумажную полоску, отвязанную от лапки почтового голубя, и протягивала ее сидевшей за туалетным столиком девушке.
Девушка развернула послание, на котором значилось всего четыре иероглифа: «Душа девятого сына возвращается домой».
Девушка удовлетворенно изогнула губы, поднялась на ноги, подошла к подсвечнику и сожгла записку в огне. Бросив напоследок: «Сегодня вечером Ваше Величество сюда не придет, гасите огни и ложитесь спать», — она погрузилась в тишину.
Ранним утром следующего дня Резиденция князя И отправила людей во дворец с просьбой о встрече с императором. Павши на колени, гонцы со слезами объявили, что Князь И был отравлен и скончался от неизлечимой болезни.
В этот миг императорский двор погрузился в гробовую тишину.
Никто не мог поверить, что Князь И, обладавший выдающимися талантами, оборвал свою жизнь столь рано — стоило лишь прийти дурной вести, как он исчез навсегда.
Услышав об этом, Император Юй от жгучей тоски и гнева потерял сознание прямо на Драконьем троне.
Лекари Императорской больницы стали еще бдительнее и осторожнее, страшась в самый неожиданный момент лишиться голов с плеч.
Лишь к вечеру Император Юй тяжело пришел в себя и повелел наследному принцу Муяну совместно с Министерством ритуалов заняться организацией похорон Князя И, объявив трехдневный траур с отменой всех заседаний в знак скорби.
Не прошло и полдня, как весть о кончине Князя И разнеслась по всей Столице.
— До чего же жалко Князя И! Мать бросила его еще в раннем детстве, а теперь вот даже яд излечить не смогли!
— По мне так просто кому-то глаза мозолил своей завистью. Что за болезнь такая, от которой в императорской семье не нашлось лекарства?
— Попридержи язык. Разве делам императорского двора подобает занимать ум такой бабе, как ты?
За чаем и едой споры о Князях вспыхивали все чаще.
В то же время в самой Резиденции князя И царила необытишая тишина: все подворье изнутри и снаружи пестрело белыми погребальными тканями.
Управляющий Дядя Жэнь обмыл тело Князя И рисовой водой, расчесал волосы, подстриг ногти и вложил ему в рот жемчужину. Наследный принц Цзы Муян стоял рядом, с болью в сердце вглядываясь в усопшего.
На лице лежавшего на ложе человека не осталось ни единой капли крови, зато Семилепестковый Лотос на лбу сиял пугающе ярким, багровым цветом.
— Все ли готово для обряда возжжения костра? — выйдя из внутренних покоев, Цзы Муян обратился к стоявшему у дверей помощнику министра ритуалов Му Хуайшаню.
— Докладываю наследному принцу, все готово, — ответил Му Хуайшань. — После омовения и вложения ритуального риса и жемчужины можно приступать к облачению в саван и помещению в гроб.
— Благодарю за труды, господин Му. — Облаченный в белые траурные одежды Цзы Муян отвесил Му Хуайшаню глубокий поклон.
— Наследный принц, ни в коем случае, вы же меня со свету сживаете! — Му Хуайшань при виде этого немедленно поклонился в ответ. Как мог законный наследник престола оказывать ему столь великие почести? Среди всех принцев, помимо покойного Князя И, пожалуй, лишь наследный принц был достоин нести столь тяжелое бремя.
— Девятый братец!
— Девятый братец!
— Ваше Высочество!
— Не смейте меня останавливать, сборище никчемных глупцов!
Гулкие, беспорядочные голоса донеслись из парадных комнат.
— Что там творится в переднем дворе? — Цзы Муян слегка нахмурился.
— Докладываю наследному принцу: это Второй принц, Седьмой принц и принцесса Юйхуа прибыли выразить соболезнования, — поспешил с докладом стражник, прибежавший из передней части усадьбы.
— Наследный принц-братец! — принцесса Цзы Муюй в бирюзовом шелковом платье со слезами на глазах подбежала к нему, вцепилась руками в поясницу, а на щеках все еще блестели дорожки от слез. — Позвольте мне взглянуть… Ну хоть разок взглянуть на девятого братца, можно? — такого замечательного девятого братца, который вечно разыскивал для нее всякие диковинные безделушки! Она отказывалась верить в случившееся, как он мог погибнуть?
Следом за Цзы Муюй шли Второй принц Цзы Цзюньцзэ и Седьмой принц Цзы Хуунсюань.
Му Хуайшань слегка поклонился прибывшим принцам и принцессе.
Цзы Цзюньцзэ с малых лет отличался суровым нравом, а в этот момент его лицо и вовсе выглядело мрачнее тучи.
Зато Цзы Хуунсюань, обычно легкомысленный и ветреный, на этот раз напустил на себя скорбное выражение, в котором читалась искренняя печаль.
— Юйхуа, послушайся, мертвые превыше всего, твой девятый брат уже готовится к погребению, нельзя же вести себя столь вольно! — Цзы Муян с отеческой нежностью погладил сестру по голове, после чего перевел взгляд — полный суровой строгости — на остальных двоих. — Юйхуа еще мала и неразумна, неужели вы, старшие братья, тоже ничего не понимаете? Забыли все уроки поэзии и благопристойности? Душа девятого брата еще не покинула этот мир, а вы тут устроили гвалт! На что это похоже?!
Цзы Цзюньцзэ и Цзы Хуунсюань стояли в стороне, не смея произнести ни слова, однако по одному лишь выражению их лиц было очевидно, что они разделяют мысли принцессы Юйхуа.
— Наследный принц-братец… — Цзы Муюй шмыгнула носом и жалобно задрала голову, глядя на него снизу вверх. — Я хочу увидеть девятого братца… — слёзы градом покатились по ее щекам.
— Старший брат! — шаг вперед сделал Цзы Хуунсюань. — Я тоже хочу проститься с девятым братцем.
Услышав это, Цзы Цзюньцзэ тоже шагнул вперед: хоть он и молчал, намерения читались безошипно. Он не верил, что девятый брат, обладавший столь колоссальными способностями, мог сгинуть от какого-то ничтожного яда!
В конце концов, они уже не были несмышлеными детьми и не могли позволить себе заливаться слезами на людях столь бесцеремонно, как младшая сестра.
— Баловство! — прикрикнул Цзы Муян.
— Наследный принц, при жизни князь больше всего дорожил принцессой, думается мне, если принцесса проводит его в последний путь, князь тоже будет рад, — услышав шум за дверью, Дядя Жэнь отворил створки и вышел наружу.
— Это… — Цзы Муян с сомнением покосился на стоявшего неподалеку Му Хуайшаня. — Господин Му, позволительно ли это? Не потревожит ли дух девятого брата?
В этот момент Му Хуайшань в одно мгновение превратился в центр всеобщего внимания. Он погладил седую бороду и произнес:
— Крепкая братская любовь достойна восхищения! Однако смотреть можно лишь издалека, касаться нельзя! — это требовалось как из уважения к ушедшей душе, так и для того, чтобы не передать смертоносное дыхание живым людям.
Убедившись, что Му Хуайшань не возражает, Цзы Муюй нетерпеливо последовала за Дядей Жэнем в комнату. Следом за ней стремглав вошли Цзы Цзюньцзэ и Цзы Хуунсюань.
На ложе покоился Цзы Ичэнь в неизменном синем облачении, с нефритовым венцом на голове и белым нефритом во рту.
Цзы Муюй горько зарыдала:
— Девятый братец…
Пока остальные замерли в оцепенении, принцесса уже подбежала к ложу и вцепилась в рукав Цзы Ичэня:
— Девятый братец… ты ведь еще не рассказал Юй-эр историю про Цзяньнань… ууу… и не сводил меня кататься на лодке…
— Юйхуа!
— Принцесса!
Окружающие не успели ее остановить, как Цзы Муюй рухнула на грудь Цзы Ичэня, заливаясь безутешными слезами.
Это зрелище заставило прослезиться даже Дяди Жэня, в то время как Цзы Цзюньцзэ и Цзы Хуунсюань стояли неподвижно, словно деревянные изваяния, все еще отказываясь верить в реальность происходящего.
— Вы что же, так и не остановите ее? — услышав доносившийся изнутри плач, Цзы Муян толкнул дверь и вошел в комнату.
Лишь тогда Цзы Цзюньцзэ опомнился и бросился поднимать сестру.
В пылу борьбы и суматохи рукав на правой руке Цзы Ичэня задрался, обнажив половину предплечья.
На правой руке князя И Цзы Ичэня красовался шрам, оставшийся еще с тринадцатилетнего возраста, когда во время большой охоты он попытался живьем поймать белого лисенка для семилетней принцессы Юйхуа. Тогда он сорвался с лошади, кубарем полетел по склону горы, и его обожгло острыми ветками — с тех пор отметина так и не исчезла.
Будучи совсем ребенком, Цзы Муюй в конце концов выплакалась до потери сознания и рухнула в объятия Цзы Цзюньцзэ.
— Второй младший брат, отведи-ка Муюй во дворец. Седьмой младший брат останься со мной, проводим девятого брата в последний путь.
— Хорошо, — Цзы Цзюньцзэ бережно прижал к себе потерявшую сознание Цзы Муюй, бросил боковой взгляд на безмолвную фигуру на ложе, с бесстрастным выражением лица развернулся и покинул Резиденцию князя И.
Десятого дня девятого месяца восемнадцатого года Юйфэн девятый сын, Князь И, скончался и был погребен в императорской усыпальнице, получив посмертный титул «Кан».
http://bllate.org/book/24146/2787695
Готово:
