Первой реакцией Линь Синчэнь было распахнуть дверь и броситься в погоню! Злодей не мог уйти далеко!
Едва она добежала до лестничной площадки, как лбом врезалась в грудь — смутно знакомую. Перед ней стоял Лу Ибай, высоко подняв новую книгу с твёрдыми углами, и с недоумением разглядывал внезапно налетевшую на него девочку.
Увидев, что за спиной Лу Ибая никого нет, Линь Синчэнь в отчаянии спросила:
— Староста, ты не видел, как кто-то пробежал мимо?
Лу Ибай отступил на пару шагов и бесстрастно ответил:
— Нет.
— А? Но я точно видела, как он побежал сюда! Неужели он внезапно исчез?
Глядя на растерянное и озабоченное лицо девушки, Лу Ибай удивлённо спросил:
— Что исчез?
— Ничего… ничего такого. Мне пора, до свидания!
Линь Синчэнь уже собралась продолжить погоню, но её вдруг остановил громоподобный хриплый голос, прозвучавший прямо за спиной:
— Эй! Стой! Это ты что-то разбила?
Чжу Идао, откуда ни возьмись, появился позади неё.
— Я? Я ничего не разбивала.
— Ничего не разбивала? Я чётко услышал звон! Возвращайся сюда!
С тяжёлым сердцем Линь Синчэнь вошла в кабинет заведующего. В этот же миг в душе Лу Ибая вспыхнуло тревожное предчувствие: неужели случилось самое страшное? И как только он переступил порог кабинета, сразу понял — так и есть.
— Линь Синчэнь, это робот, с которым Лу Ибай должен участвовать в международном конкурсе! Ты только что его разбила! Шесть месяцев он потратил только на настройку!
Чжу Идао был вне себя от злости. Лу Ибай молча поднял с пола серебристого робота ростом сантиметров сорок-пятьдесят и его разрозненные части. По его лицу было ясно: помимо гнева, в нём сейчас чувствовались лёгкая грусть и разочарование.
— Директор, я невиновна! Правда! Посмотрите запись с камер!
Линь Синчэнь огляделась в поисках видеонаблюдения и указала на камеру под потолком. На ней чётко значилось: «На ремонте». Чёрт! Зачем вообще вешать табличку, если ремонтируют?
В этот момент даже сама Линь Синчэнь начала подозревать, не родилась ли она богиней неудач. Как бы то ни было, сейчас явно не получится легко выкрутиться из этой ситуации.
— Сейчас перемена перед утренней зарядкой, все на площадке, в кабинете была только ты. Кто ещё мог это сделать? Неужели Лу Ибай сам разбил свой робот?
Линь Синчэнь с болью посмотрела на Лу Ибая и увидела, что тот тоже смотрит на неё. Хотя он и не обвинял её прямо, его взгляд уже всё сказал: он тоже подозревает её.
— Как это может быть староста? — последняя надежда угасла. — Я честно объясню всё, может, кто-то мне поверит. Только что в кабинет действительно кто-то ворвался! Я услышала шум и сразу побежала за ним!
Чжу Идао разочарованно покачал головой. Он думал, что эта девочка послушная и тихая.
— Линь Синчэнь, я шёл по главной лестнице, Лу Ибай — по боковой. Мы оба вас перехватили, других не видели. Вас поймали с поличным, а вы всё ещё хотите оправдываться?
— Директор, я правда невиновна!
— Если ты невиновна, зачем так быстро убегала?
Линь Синчэнь чуть не расплакалась. Теперь она поняла, что значит «рот есть, да не можешь объясниться». В груди будто образовалась чёрная бездна, в которую она проваливалась всё глубже.
— Хватит болтать! Тысяча иероглифов объяснительной записки и публичное извинение перед всем классом! — Чжу Идао устало потер виски. — Ибай, можно это починить? Через неделю тебе на соревнования.
Лу Ибай аккуратно сложил все детали обратно в коробку и спокойно ответил:
— Постараюсь.
Чжу Идао тяжело вздохнул и махнул рукой:
— Идите на урок. Голова болит! Что до твоих документов — сначала напиши объяснительную.
Линь Синчэнь, которая уже собралась что-то сказать, сжала кулаки и отпустила их. Пока она не найдёт доказательств своей невиновности, директор, скорее всего, не станет её слушать.
Ведь кто захочет верить упрямой воровке?
Она подняла глаза и вдруг почувствовала, что солнечный свет за окном стал не таким ярким. Весь мир словно превратился в бесконечные чёрно-белые листы с контрольными — монотонные, бездушные, вызывающие головокружение и растерянность.
...
На всё более тусклом коридоре Линь Синчэнь сжала кулаки, колебалась, но всё же побежала вслед за Лу Ибаем.
— Староста, я не разбивала робота! Там действительно был кто-то! Если бы камера работала, она бы доказала мою невиновность!
Лу Ибай вспомнил утренний инцидент с соевым молоком и раздражённо обернулся:
— У меня нет доказательств, поэтому я не могу быть уверен. Но судя по обстоятельствам и тому, как ты себя вела сегодня утром, я могу только подозревать тебя… и даже думать, что ты снова хочешь свалить вину на другого.
Линь Синчэнь знала, что утром повела себя плохо. Сжав зубы, она упрямо ответила:
— Прости за утро, но ты не можешь судить обо всём, основываясь лишь на одном случае! В любом случае, если не веришь — подожди и увидишь! Я обязательно найду настоящего виновника и докажу тебе!
Глядя, как девушка, сдерживая слёзы, убегает прочь, гнев Лу Ибая внезапно утих. В её глазах он увидел ту же беспомощность и обиду, что сам испытывал в одиночестве ночами.
Неужели он действительно ошибся?
Постепенно Лу Ибай замедлил шаг и перевёл взгляд на узкое окно в конце коридора — за ним начиналась запасная лестница, которой почти никто не пользовался. Чтобы выбраться наружу, нужно было перелезать через окно.
Он посмотрел в сторону своего класса и заметил двух подозрительных фигур, шептавшихся в углу. В руках у них была какая-то книжка, похожая на роман.
Неужели так?
Лу Ибай задумался и уже собрался идти в класс, но вдруг остановился, будто что-то вспомнив. Поколебавшись немного, он снова вошёл в кабинет заведующего.
— Докладываюсь! Прибыли новые табуреты в этом семестре?
— Да, привезли во время зарядки.
— Класс 10 «В» просит один новый табурет.
— Хорошо, зайди в заднюю комнату, заполни заявку и поставь подпись.
Зайдя в заднюю комнату кабинета, Лу Ибай обернулся и посмотрел в сторону внешнего помещения, где стоял его робот. Действительно, чтобы попасть сюда, не нужно проходить мимо того места, и из этой комнаты совершенно не видно, что происходит снаружи.
Закончив оформление, Лу Ибай заметил свежую форму заявки на перевод ученика. В графе с фотографией была девочка с милой, счастливой и чуть глуповатой улыбкой. Он на мгновение замер, затем аккуратно сложил форму пополам и спрятал между страницами своей книги.
На коридоре солнце постепенно становилось ярче, освещая его чистое, бледное лицо и едва заметно шевелящийся кадык — полный юношеских чувств, которые он не решался выразить вслух.
007. Лёд тоже имеет температуру
Весь остаток утра Линь Синчэнь пребывала в прострации. Даже ласковые солнечные лучи казались ей ледяными, пронизывающими до костей. Она теперь по-настоящему чувствовала себя как Ду Э из легенды — невиновная, но осуждённая.
Чтобы хоть как-то выкрутиться, она открыла тетрадь и написала: «Объяснительная записка». Но когда дошла до основного текста, не смогла выдавить ни слова. Если так и дальше будет мучиться, вместо записки из неё потекут слёзы.
Она никак не могла понять, как вор сумел исчезнуть из кабинета; не понимала, почему все несчастья сваливаются на неё одно за другим. И самое обидное…
Линь Синчэнь бросила взгляд на Лу Ибая. Тот по-прежнему бесстрастно слушал урок и решал задачи, хотя, похоже, тоже был немного рассеян.
— Хм!
Вспомнив недоверие и холодность старосты, она надула щёки и нарочито отодвинула свою парту от его, пока между ними не образовалось «Красное море». Только тогда она с удовлетворением вернулась к конспекту.
Лу Ибай не шелохнулся, будто его взгляд был прикован к доске. Но на самом деле каждый его нерв ловил малейшие эмоции соседки по парте. Его кадык слегка дрогнул, губы на миг приоткрылись… Но в итоге искренние слова так и остались внутри, превратившись в глубокий вздох, слышимый лишь ему самому.
С последним звонком четвёртого урока толпы учеников, вооружившись карточками и столовыми приборами, устремились к столовой. Под ясным небом поток школьников напоминал великое переселение животных.
Но в задних рядах класса 10 «В» маленькая девочка всё ещё сидела на своём табурете с озабоченным видом, будто аромат еды с кухни её совершенно не касался.
— Линь Синчэнь, пойдём в столовую? Я могу провести экскурсию и всё показать, — Цай Вэймин, уловив её грусть, подошёл поближе.
— Спасибо, но мне сегодня нехорошо, не пойду, — Линь Синчэнь с трудом выдавила улыбку и вышла из класса.
Обязательно есть улики! Обязательно найдётся способ доказать мою невиновность!
Она потерла слегка покрасневшие глаза и решительно направилась к кабинету заведующего.
— Неужели у Линь Синчэнь месячные? — Цай Вэймин, глядя на её упрямую, но обиженную спину, задумчиво поправил прядь волос у уха.
Лу Ибай стоял в коридоре, прикрывая глаза от яркого солнца. Проводив взглядом уходящую девушку, он перевёл глаза на двух всё ещё шепчущихся в углу класса.
— Как мы могли так облажаться? — Ло Цинъгэ, покраснев от волнения, металась по месту.
Чэнь Иму пожал плечами:
— Всё из-за тебя! Хотя, конечно, и сам я тоже виноват.
Ло Цинъгэ шлёпнула его по голове:
— Но Линь Синчэнь пишет объяснительную! И каждый раз после урока она бегает ищет доказательства! Я слышала в кабинете, что дело серьёзное. Если она не признается, возможно, её вообще не примут в школу!
Чэнь Иму нервно сглотнул:
— Тогда… что делать? Ведь робот для соревнований! Если сдадимся… мне конец. Хотя, как мужчина с «грозной харизмой», как вы говорите, я обязан взять ответственность!
Ло Цинъгэ пристально посмотрела на него и схватила за воротник:
— Пойдём, схожу с тобой на обед. А потом мы сдадимся и извинимся перед старостой и Линь Синчэнь! Если тебе конец — твой старший брат пойдёт с тобой!
Как раз в этот момент раздался спокойный, ни злой, ни добрый голос, от которого виновники мгновенно вытянулись по струнке:
— Ло Цинъгэ, Чэнь Иму, у вас сегодня в обед свободно?
— Свободно!
...
Под самым ярким послеполуденным солнцем ещё чувствовался зимний холод.
На этаже с кабинетом заведующего девушка мчалась туда-сюда, бегая между главной и запасной лестницами, поднимаясь и спускаясь с первого на последний этаж. Она искала любую возможность, как преступник мог скрыться или исчезнуть. Но, измотавшись до предела, так и не нашла ни единой зацепки.
Первый же день в новой школе, а её перевод ещё даже не оформили — и вот уже грозит провалом. Даже если чудом останется, возможно, ей всю жизнь придётся жить под грузом этого позорного клейма, под презрительными взглядами одноклассников, разочарованным взглядом бабушки и отвращением учителей.
Неужели юношеская мечта о простом счастье обернётся рекой слёз?
Или, может, небеса наложили на неё такой тяжкий груз невиновной вины, чтобы потом больше не подвергать её испытаниям?
Небо молчало. Оно оставалось таким же ясным и безмятежным, нежно обнимая тёплое солнце.
Без сил Линь Синчэнь вернулась в класс и рухнула на стул. Почувствовав внезапную опору, она удивлённо опустила глаза.
А? Когда мой табурет заменили на новый? Кто это сделал?
Она несколько раз покачалась — новая парта стояла крепко, без намёка на то, чтобы развалиться.
В этот момент в классе, где должна была быть только она, раздались два виноватых голоса:
— Линь Синчэнь, прости. Мы не знали, что натворили такое.
http://bllate.org/book/2413/265899
Готово:
