Снаружи уже совсем рассвело.
Шелест листвы, гонимой ветром, отдавался в ушах приятным, щекочущим звуком.
Вэй Чжи машинально взглянул в сторону — кровати, где спала Чэн Хуань, уже не было.
На мгновение брови Вэй Чжи сошлись к переносице, словно морская волна, нахлынувшая на берег и без следа отступившая назад.
Потирая виски, он поднялся с постели. За ночь в горле пересохло, и, решив утолить жажду, он направился к шкафу, чтобы заварить чаю. Он помнил, что Тан Янь доставал заварку именно оттуда.
В шкафу у Чэн Хуань почти ничего не было, лишь одежда, сваленная в беспорядочную кучу. Вэй Чжи потратил немало времени, прежде чем нащупал там две чайные лепешки. Поразмыслив, он выбрал ту, что выглядела совсем пыльной, и принялся за дело.
Только он разлил чай по чашкам, ожидая, пока тот остынет, как в дверь постучали.
Вэй Чжи тут же выпрямился:
— Входи.
Чэн Хуань никогда не стучала в дверь с таким терпением.
И действительно, вскоре в комнату вошел Тан Янь с тазом для умывания и полотенцем. Поставив таз, он не спешил уходить, а остановился в полуметре за спиной Вэй Чжи, не сводя с него пристального взгляда. Вэй Чжи невозмутимо, под этим прицелом, смочил полотенце, отжал его и приложил к лицу. Взгляд Тан Яня стал еще более бесцеремонным.
Вэй Чжи убрал полотенце и наконец посмотрел на гостя:
— Хочешь о чем-то спросить?
Тан Янь, не ожидавший, что Вэй Чжи заговорит первым, растерялся и поначалу попытался скрыть смущение. Но стоило ему встретиться взглядом с Вэй Чжи, как он, словно под гипнозом, пробормотал:
— Вы… старший брат Вэй Чжи?
Вэй Чжи опустил полотенце в таз:
— Я Вэй Чжи, но не твой старший брат.
Уголки губ Тан Яня опустились, на лице отразилось нескрываемое разочарование. Он подошел, забрал использованный таз и направился к выходу. Уже у самой двери Тан Янь внезапно обернулся и, глядя на Вэй Чжи, серьезно произнес:
— Старший брат, я наконец-то встретил вас.
Вэй Чжи замер. А Тан Янь уже толкнул дверь и вышел.
Вэй Чжи рассеянно смотрел на закрывшуюся дверь. У него не было ни малейшего воспоминания о том, что Чэн Хуань — его наставница, а Тан Янь — его младший соученик.
— А-а-а-а-а-а-!!!!! — внезапно с улицы раздался вопль Тан Яня.
Вэй Чжи поспешно распахнул дверь и увидел Тан Яня, который в полном отчаянии лежал на столе, мертвенно-бледный, сжимая в руках отломанный кусок чайной лепешки.
Хотя Вэй Чжи не понимал, что произошло, сердце его тревожно екнуло. Он невозмутимо подошел к столу и сел:
— Что случилось?
— Старший брат, где ты нашел эту чайную лепешку? — спросил Тан Янь.
Вэй Чжи указал на шкаф.
Тан Янь издал горестный вопль, готовый провалиться сквозь землю:
— Зачем, ну зачем ты выбрал именно эту?! О боже, я погиб, я окончательно погиб!
Вэй Чжи, наконец, начал догадываться о причине такой реакции и приподнял бровь:
— Она очень дорогая?
Тан Янь был готов расплакаться:
— Это же чай, который чайная лавка Тунсин ежегодно подносит в дар! В год дают лишь кусочек размером с ладонь. Это сокровище досталось нам только потому, что пранаставник Цзян когда-то спас владельца лавки. Больше десяти лет учитель берег его как зеницу ока!
Вэй Чжи посмотрел на размер кусочка, который показывал Тан Янь, и остался невозмутим.
Тан Янь дрожащим голосом спросил:
— Старший брат, тебе что, совсем нечего сказать?
Вэй Чжи помолчал пару секунд и под осуждающим взглядом Тан Яня медленно произнес:
— Прошло больше десяти лет, она наверняка уже испортилась.
— !!! — Тан Янь гневно уставился на него.
Вэй Чжи отвернулся:
— Я проголодался.
Тан Янь:
— ...
Вэй Чжи:
— Хочу позавтракать.
Тан Янь окончательно оставил попытки спорить. Удрученно поднявшись, он взял таз, стоявший за ширмой, и, сломленный, медленно побрел прочь.
Оставшись один, Вэй Чжи наконец перевел взгляд на чайную лепешку. Надо признать, аромат дорогого чая был поистине необыкновенным. Помолчав пару секунд, он отказался от попыток приставить отломанный кусок обратно. Вэй Чжи поднялся, чтобы убрать лепешку в шкаф, но случайно опрокинул чашку. Чай вместе с заваркой разлился по столу, капая на пол.
Вэй Чжи хладнокровно поднял чашку, убрал лепешку на место, вытер стол и сгреб заварку в кучу, намереваясь замести следы. Но не успел он придумать, куда деть остатки чая, как снаружи послышались приближающиеся шаги. Сердце Вэй Чжи ушло в пятки. Опустив глаза, он поспешно сгреб заварку обратно в чашку и залил ее кипятком.
Чэн Хуань вприпрыжку вошла в комнату, держа в руках миску. Увидев Вэй Чжи, она тут же опустила высоко поднятую левую ногу и походкой степенной дамы вошла в комнату.
Вэй Чжи заглянул в миску и почувствовал густой запах лекарств:
— Ты заболела?
— Это для тебя, — Чэн Хуань поставила миску перед ним. — Это снадобье поможет восстановить твою душу. Когда она придет в норму, ты, вероятно, вспомнишь всё, что было раньше.
Вэй Чжи взял миску и выпил всё до дна.
Чэн Хуань улыбнулась:
— Не боишься, что я тебя отравлю?
Вэй Чжи скосил на нее взгляд. Он хотел сказать, что при нынешнем положении дел Чэн Хуань незачем так усложнять задачу, если она захочет его погубить, но, вспомнив утренний инцидент с чаем, промолчал и лишь ответил:
— Не боюсь.
Глаза Чэн Хуань дрогнули, она с удивлением посмотрела на него. Вэй Чжи открыто встретил ее взгляд.
Стоило им столкнуться глазами, как Чэн Хуань первой отвела взгляд. В смятении она потянулась к первому попавшемуся предмету, чтобы скрыть смущение, и, увидев чашку на столе, не раздумывая, пригубила из нее.
Взгляд Вэй Чжи стал странным:
— Эта чашка…
— Ничего страшного, — Чэн Хуань облизнула губы. — Я не против выпить с тобой из одной чашки.
У Вэй Чжи разболелась голова. Помолчав, он так и не признался, что заварку поднял со стола. Он даже нашел способ выйти из ситуации с достоинством и небрежно спросил:
— Вкусно?
Чэн Хуань, чьи мысли были заняты тем, что она пьет из той же чашки, что и Вэй Чжи, машинально кивнула:
— Ароматный, сладкий, с долгим послевкусием.
Вэй Чжи слегка улыбнулся:
— Вот и хорошо.
Чэн Хуань редко видела улыбку Вэй Чжи. Она вытерла выступивший на лбу пот и задумчиво произнесла:
— Я пила много чая, но ни один не сравнится с этим. Кстати, чай Тан Яня куда хуже того, что завариваешь ты.
— Естественно, — медленно ответил Вэй Чжи. — Я использовал ту самую старую чайную лепешку из лавки Тунсин.
Выражение лица Чэн Хуань застыло. Она резко поставила чашку, распахнула дверцу шкафа и достала надкусанный кусок старой лепешки. Ее вид выражал готовность разрыдаться:
— Вэй Чжи, это же был чай, который мне подарил учитель для свадебного подношения!
На этот раз Вэй Чжи уже не мог улыбаться.
***
Час Крысы (полночь), пустырь в десяти лилях от города Сици.
Насекомые звенели в густой траве, вдалеке горы безмолвно застыли под тенью темного солнца, их вершины венчали кроны гигантских деревьев.
Чэн Хуань неспешно подошла к пустырю, где ее уже ждали Юнь Пинцю и Шао Кан. Вэй Чжи следовал за ней, скрыв лицо черной маской, из-под которой виднелись лишь глубокие темные глаза.
Юнь Пинцю, увидев Вэй Чжи, на мгновение замер и повернулся к Чэн Хуань:
— Младшая соученица Чэн?
— Мой друг, возможно, он сможет помочь, — Чэн Хуань знала, о чем думает Юнь Пинцю, и небрежно добавила: — Не волнуйся, он умеет держать язык за зубами.
Юнь Пинцю понизил голос:
— Дело о стрельбе по солнцу касается всех жителей Сици, ошибок быть не должно.
Чэн Хуань подошла к нему, похлопала по плечу и усмехнулась:
— Раз старший брат Юнь понимает всю важность дела, почему взял с собой только Шао Кана? Не стоило ли подготовить больше людей на всякий случай?
Юнь Пинцю вздрогнул.
Чэн Хуань наклонилась к его уху и прошептала:
— По правде говоря, старший брат Юнь, ты и сам не возлагаешь особых надежд на этот план, поэтому никому и не сказал. Таким образом, даже в случае неудачи о ней узнают немногие, и это не вызовет паники.
Шао Кан внезапно поднял голову. Он был облачен в черные боевые доспехи, за спиной его виднелся длинный лук из чистого золота, на котором проступали древние таинственные руны.
— Я выложусь на все сто, — твердо сказал Шао Кан.
— Удачи тебе, — Чэн Хуань выпрямилась, убрала руку и встала рядом с Вэй Чжи, скрестив руки на груди. — Нужно ли чем-то помочь?
— Хоть место и глухое, сюда могут забрести звери. Младшая соученица Чэн, будь добра, поставь барьер в радиусе трех лиль, чтобы никто не помешал Шао Кану, — попросил Юнь Пинцю.
— Сделаю, — Чэн Хуань хлопнула в ладоши и, выхватив талисманы, установила барьер.
Она намеренно хотела покрасоваться перед Вэй Чжи, поэтому всё проделала быстро и эффектно. Юнь Пинцю нахмурился, чувствуя, что что-то здесь не так.
Закончив, Чэн Хуань подошла к Вэй Чжи и, делая вид, что спокойна, спросила:
— Ну как? Сойдет?
Вэй Чжи кивнул.
Чэн Хуань не успела еще улыбнуться, как услышала тихий голос Вэй Чжи:
— У него красивый лук.
— ... — Чэн Хуань стиснула зубы. Не желая признавать поражение, она обернулась и увидела, как Шао Кан пустил кровь и начертил на земле сложный массив. В центре него в воздухе парил крошечный лук размером с ладонь.
Чэн Хуань с завистью произнесла:
— Неужели он собирается стрелять в солнце из этого лука?
— Младшая соученица Чэн, ты не знаешь. Это лук Линъюнь, передаваемый в роду Шао Кана из поколения в поколение. На нем запечатлена божественная печать древнего божества. Стоит его натянуть — и стрела пролетит миллионы ли, — сказал Юнь Пинцю. — Но именно поэтому для него требуется кровь рода Юцюнов. С нынешними силами Шао Кана он может натянуть этот лук лишь раз в десять лет.
— Неудивительно, что он взял с собой всего одну стрелу, — Чэн Хуань потерла подбородок. — Но постой, старший брат Юнь, если у него не получится сейчас, придется ждать десять лет? Такой редкий шанс! Нужно было дать Шао Кану потренироваться, почувствовать оружие.
— Времени нет, — ответил Юнь Пинцю.
— Но Шао Кан еще молод...
— Странная болезнь, передаваемая темным солнцем, распространяется слишком быстро. Всего за два дня половина города уже слегла, — сказал Юнь Пинцю.
Чэн Хуань нахмурилась.
Шао Кан опустился перед луком на колени. В бледном золотистом свете его лицо было почти торжественным.
— Я, Шао Кан, потомок девятьсот тридцать второго поколения рода Юцюнов, прошу лук Линъюнь помочь мне сразить демона, дабы очистить горы и реки от скверны темного солнца и избавить людей от моровой язвы! — закончил он и трижды почтительно поклонился.
Затем он достал нож, полоснул по ладони и окропил лук кровью. Золотое сияние вспыхнуло с новой силой. Крошечный лук, словно обретя душу, увеличился до размеров человека, излучая ослепительный свет, от которого веяло неописуемой мощью.
Юнь Пинцю невольно согнулся в поклоне — даже он, будучи не из рода Юцюнов, при виде этого оружия почувствовал желание пасть ниц. Чэн Хуань легонько похлопала его по руке:
— Это и есть мощь божественной печати?
Юнь Пинцю очнулся и бросил на Чэн Хуань подозрительный взгляд:
— ...Да.
Вэй Чжи не сводил с лука глаз, которые ярко блестели, словно драгоценные камни.
Чэн Хуань тихо кашлянула и слегка заслонила его собой. Как ни крути, это была чужая семейная реликвия, а взгляд Вэй Чжи был уж слишком голодным.
http://bllate.org/book/24108/2776361
Готово:
