Город Нася — Павильон секретов
Взгляд Нефер остановился на Якоде. В её темно-зелёных глазах читались одновременно требовательность, легкая досада и нотка едва уловимой нежности.
— Я ведь не тигр, чтобы тебя съесть, — произнесла она, и в её голосе, помимо явного недоумения, проскользнула насмешка. — Чего ты так боишься?
Якода, которая до этого стояла по струнке, услышав эти слова, тут же обмякла, словно из неё вынули все кости. На её лице расплылась заискивающая улыбка, она в пару прыжков подскочила к Нефер и, не раздумывая, обняла ту за талию.
— Хи-хи, — Якода потерлась головой о пояс Нефер, напоминая ластящегося котёнка. — Я же боюсь, что ты, сестрица Нефер, урежешь мне жалование!
Голос её звучал мягко и вкрадчиво, в нём смешивались кокетство, раболепие и жалкая мольба в духе: «Я знаю, что виновата, ну прости меня». От этих движений её волосы растрепались ещё сильнее, а несколько прядок торчали в разные стороны, делая её похожей на зверька, выпрашивающего угощение.
Нефер опустила взгляд на макушку, которая всё терлась о её пояс, и в её глазах мелькнула добродушная усмешка. Она подняла руку и, уперевшись пальцем в лоб Якоды, легонько оттолкнула её.
— Только и умеешь, что языком чесать, — проговорила она тоном, полным притворного раздражения, за которым не удалось скрыть теплоту. — Иди отдохни в сторонке.
Якода отшатнулась, но ничуть не расстроилась — напротив, она засияла ещё ярче. Девушка послушно отступила на пару шагов, плюхнулась на диван и утонула в мягких подушках, довольно болтая ногами.
— Слушаюсь! — отозвалась она, и голос её звенел, как у кошки, получившей лакомство.
Нефер покачала головой, больше не обращая на неё внимания, и повернулась к Колумбине, сидевшей напротив. Выражение её лица — досаду и нежность, адресованные Якоде, — сменила профессиональная невозмутимость, подобающая хозяйке заведения. Эта перемена произошла так естественно и плавно, будто она привыкла примерять разные маски.
— Не знаю, зачем Колумбина пожаловала ко мне?
Колумбина кивнула. Она слегка повернулась, на мгновение задержала взгляд на Чаоси, а затем перевела его на Нефер и начала рассказ.
Её голос звучал ровно и ясно, словно неторопливый ручей, излагающий события последних двух дней.
Чаоси тихо сидела рядом с Колумбиной, сложив руки на коленях. Глаза её были опущены, а длинные ресницы отбрасывали на лицо веерообразные тени. Каждый раз, когда Колумбина упоминала её имя, ресницы Чаоси чуть подрагивали — казалось, на них опускается и тут же вспорхнет бабочка.
Якода, поначалу развалившаяся на диване, постепенно выпрямилась. Её глаза округлялись всё сильнее, рот приоткрылся, а выражение лица сменилось с расслабленного на удивлённое, а затем — на сочувствующее. Когда Колумбина рассказала о том, как Чаоси трижды качала головой, отвечая «не знаю», Якода посмотрела на русалку с глубокой жалостью.
Нефер всё это время молча слушала, не перебивая и не задавая вопросов. Лицо её оставалось спокойным, и лишь изредка слегка сдвинутые брови выдавали, что она напряжённо размышляет.
Наконец Колумбина закончила.
В комнате на несколько секунд повисла тишина. Слышны были лишь шум ветра за окном и далёкий, едва различимый рокот морских волн; солнечные зайчики от витражных стекол медленно ползли по полу.
Нефер подняла руку и погладила себя по подбородку. Движение было медленным, сосредоточенным. Она не сводила глаз с Чаоси, словно пытаясь заглянуть сквозь её сапфировые очи в самую глубь души.
— Итак, — промолвила она спокойным, размеренным голосом, — выходит, эта юная русалка хочет узнать своё прошлое?
Чаоси подняла голову и встретилась с ней взглядом.
Она коротко кивнула, словно обращаясь с безмолвной просьбой.
— Да, — тихо, но отчетливо произнесла она.
Нефер кивнула, собираясь что-то добавить, но тут заметила, как Колумбина достала из складок одежды тёмно-синий кошель.
Кошель был туго набит, горловину стягивал тонкий серебряный шнурок, на конце которого болталась крошечная жемчужина — та самая, что Раума передала им сегодня утром.
Колумбина аккуратно положила кошель на низкий столик между ними.
Нефер перевела взгляд на кошель, и её брови слегка приподнялись.
— Что это значит? — спросила она с насмешливой ноткой в голосе, словно заранее знала ответ.
— В Павильоне секретов сделки всегда требуют оплаты, верно? — ответила Колумбина. Её тон был спокойным, но в нём читалось: «Ты прекрасно понимаешь, о чём я».
Нефер не ответила сразу. Её взгляд всё ещё был прикован к кошельку, а точнее — к крохотной жемчужине. Раума вечно украшала сшитые ею кошели подобными жемчужинами.
— О-о, — протянула Нефер. В её голосе зазвучали игривые, понимающие нотки. — Это от Раумы?
Колумбина кивнула. Движение было почти незаметным, но в её глазах мелькнуло признание: «От тебя ничего не утаишь».
— Угу.
Нефер тихо рассмеялась. Улыбка была едва заметной, но от неё всё лицо женщины смягчилось. Она протянула руку и коснулась жемчужины, перекатывая её кончиками пальцев, словно вспоминая что-то сокровенное.
— В прошлый раз она так ткнула меня своей короной из рогов, что до сих пор больно. Я ещё не успела с ней свести счёты.
Как только эти слова слетели с её губ —
Лицо Колумбины мгновенно вспыхнуло.
Краснота нахлынула быстро и яростно, распространилась по щекам, добралась до мочек ушей и даже окрасила шею в нежно-розовый цвет. Глаза Колумбины расширились, ресницы затрепетали, губы беззвучно открывались и закрывались.
В её воображении пронеслись картины, которым там быть не следовало — те самые, связанные с роговой короной, с болью от укола, с вещами, которые она никогда не видела воочию, но смутно догадывалась об их взрослом смысле. Сердце пропустило удар, а затем забилось в бешеном ритме, готовое выскочить из груди.
Колумбина опустила голову, и длинные волосы, спадая, скрыли бо́льшую часть лица. Но покрасневшие уши выдавали её смущение с головой.
— Ого! — вскрикнула Якода, подпрыгнув на диване так, что едва не свалилась. Её глаза стали круглыми, рот превратился в огромную букву «О», а руки она прижала к щекам, сквозь пальцы которых проглядывало такое же пунцовое лицо. — Сестрица Нефер... это... это, это, это... — голос её срывался и дрожал, как у кошки, которой наступили на хвост. — Я вообще могу это слышать?
При этом она украдкой раздвинула пальцы, прикрывавшие лицо, и выставила любопытный глаз, в котором читалось: «Я не должна это слушать, но ужасно хочется».
Только Чаоси сидела на диване, переводя взгляд с одной на другую, и на её лице отражалось полное недоумение.
Она смотрела на внезапно покрасневшую Колумбину и не понимала, почему слова о роговой короне и боли от укола так смутили госпожу Лунную богиню.
А ещё эта многозначительная улыбка Нефер... Чаоси не могла уловить скрытого в ней смысла.
Её взгляд метался между тремя женщинами и наконец остановился на лице Нефер. Она нахмурилась и приоткрыла рот, собираясь спросить, но поняла, что не знает, что именно спросить.
Она совершенно не понимала, что происходит.
Чувство было странным, словно все вокруг знают некий секрет, а она одна осталась в неведении.
Она хлопала глазами, сбитая с толку, словно котёнок, впервые увидевший своё отражение в зеркале.
Нефер, наблюдая за реакцией присутствующих, улыбнулась ещё шире. Она вернула жемчужину на место и прочистила горло.
— Кхм-кхм.
Она слегка кашлянула, возвращая атмосферу в комнате к подобию нормы. Затем посмотрела на Колумбину, и в её темно-зелёных глазах появилась серьёзность — по крайней мере, внешне.
— Итак, — сказала она, вновь обретая привычную невозмутимость, — в этот раз я обойдусь без оплаты.
Нефер помолчала, и уголки её губ изогнулись в многозначительной усмешке:
— Потрудись передать моей дорогой посланнице Луны...
Она сделала паузу, наслаждаясь каждым словом:
— ...пусть сегодня вечером помоется почище и ждёт меня.
Колумбина залилась краской ещё сильнее.
— Я... я... — она пыталась что-то сказать, но из горла вырвались лишь нечленораздельные звуки. Пальцы девушки судорожно сжали край платья, побелев от напряжения.
Реакция Якоды была ещё более шумной.
— А-а-а-а-а! — разразилась она серией визгов, скатилась с дивана на пол, тут же вскочила и начала кружиться по комнате, прикрыв лицо руками, словно обезумевший волчок. — Я ничего не слышу, я ничего не слышу, я совсем ничего не слышу!
Только Чаоси по-прежнему сидела на диване, растерянно озираясь по сторонам.
Что значит «помыться почище»? Она знала, что это означает омовение водой. Но почему Нефер требует, чтобы Раума «помылась почище и ждала её»? Они собираются вместе принимать ванну? И разве есть что-то такое, от чего стоит краснеть?
Чаоси не понимала ровным счётом ничего.
Но, глядя на пунцовое лицо Колумбины и нелепое поведение Якоды, она смутно догадывалась, что дело здесь куда сложнее. Ощущение было сродни первому кусочку сахарного боярышника: все вкусы казались странными, все реакции — непонятными, но она точно знала, что здесь скрыто нечто, чего она ещё не постигла.
Чаоси приоткрыла рот, желая спросить, но, взглянув на смущённую Колумбину, не решилась. Она снова обвела взглядом всех троих, тихонько вздохнула и осталась сидеть на месте, продолжая играть роль озадаченного стороннего наблюдателя.
Нефер, глядя на эту троицу, наконец не выдержала и рассмеялась. Смех был негромким, но искренним и полным удовольствия.
— Ладно, ладно, — она махнула рукой. — Больше не буду вас дразнить.
http://bllate.org/book/24092/2773396
Готово:
