Ши Синъюй приснился сон о бордовых розах.
То было первое лето после того, как они с сошлись с Сян Ваньчэнь.
В тот год стояла не такая сильная жара, как сейчас, но она умудрилась подхватить простуду от кондиционера.
Насупившись и тяжело шмыгая заложенным носом, она вяло прислонилась к Сян Ваньчэнь, пока в вену была вотвлечена игла капельницы.
А Сян Ваньчэнь тем временем прикладывала бутылочку ледяного клубничного молока к другой её руке, чтобы уменьшить опухший от укола синяк.
Выражение лица у Сян Ваньчэнь было мрачным: — Стоило мне уйти всего на минуту, как ты умудрилась сдвинуть иглу.
Ши Синъюй с густым носовым оттенком и капризными нотками в голосе протянула: — Я же не специально.
Сян Ваньчэнь посмотрела на неё и с усмешкой спросила: — Сама растерялась, а теперь ещё и обижаешься?
Ши Синъюй приподняла ручку, вытянула шею и принялась пересчитывать следы от игл: — Третий день, а я уже пять уколов получила... Ой-ой, за тебя же ещё и выслушивать нагоняи, как же мне тяжело...
У Ши Синъюй были слишком тонкие вены, ставить капельницы всегда было трудно, и в первый же день, когда она пришла на процедуры, ей пришлось пережить два укола.
Сегодня — снова два.
Глядя на синяки, расплывшиеся по её белоснежной тыльной стороне ладони, Сян Ваньчэнь смягчилась и выпустила успокаивающие феромоны: — Меньше вертись.
Не успела она договорить, как Ши Синъюй, словно маленький щенок, потянулась носом вперед. Ледяной кончик её носа уткнулся в чувствительную область на боковой стороне шеи Сян Ваньчэнь, вызвав волну щекотки, побежавшую вдоль позвонков.
Она слегка наклонила голову, делая вид, что отстраняется, но уголки губ нервно подрагивали в полуулыбке.
Ши Синъюй предстояло прокапать два флакона, и, как только опустел первый, её сморил сон, однако спала она чутко. Стоило Сян Ваньчэнь шевельнуться, как она тут же проснулась и осоловело уставилась на неё.
Сян Ваньчэнь зафиксировала её метающуюся руку и холодным тоном припугнула: если капельница снова сместится, придётся терпеть ещё один укол.
При этом она даже показала, «как надо ставить укол», ткнув пальцем в место соединения большого пальца и запястья — туда, где было больнее всего.
Ши Синъюй скорчила Сян Ваньчэнь гримасу, выражая недовольство такими угрозами.
— Тогда держи меня сама. — Она сама вложила свою руку в ладонь Сян Ваньчэнь, а голову привычно уткнула ей в плечо и блаженно закрыла глаза. — Так я точно не смогу вертеться.
Усталость в её голосе была столь сильной, а из-за сильной простуды каждое слово звучало так мягко и нежно, тягуче растягивая концы фраз.
От этого пушистые ресницы Сян Ваньчэнь слегка затрепетали.
Закончив с капельницами, Сян Ваньчэнь отвезла Ши Синъюй обратно в университет. По дороге ей позвонил Сян Шаоцин, и она не стала отключаться при Ши Синъюй, просто включив громкую связь.
Когда звонок завершился, Ши Синъюй взволнованно схватила её за рукав, долго открывала рот и лишь наконец запинаясь выдавила: — С-сегодня разве… разве не день рождения твоей мамы?
Её глаза округлились до предела, а охрипший голос едва не сорвался на фальцет.
Сян Ваньчэнь лишь беззаботно отозвалась: — Угу.
— И ты всё равно пришла со мной в больницу! — укоризненно воскликнула Ши Синъюй. — Как ты могла бросить всё ради меня?!
— И что же делать…
Сян Ваньчэнь и сама не понимала, почему та так паникует. На её бледном, ещё не до конца оправившемся от болезни личике застыло крайне досадливое выражение.
Усмехнувшись, она окинула её манящим взглядом персиковых глаз и спросила: — Так сильно за меня переживаешь?
— А подарок ты подготовила? — выпалила Ши Синъюй, после чего тут же поправилась: — Наверное, да?
Сян Ваньчэнь приподняла брови.
— Тогда высади меня, — потребовала Ши Синъюй. — Я сама доберусь до кампуса! Быстро возвращайся назад!
— Пара минут роли не играет.
Ши Синъюй тревожилась всю оставшуюся дорогу. Едва машина притормозила у перекрестка, она торопливо выскочила наружу, выгоняя Сян Ваньчэнь.
Однако стоило автомобилю отъехать недалеко, как Ши Синъюй снова позвонила и потребовала, чтобы Сян Ваньчэнь вернулась.
Послушно вздохнув, Сян Ваньчэнь велела водителю развернуться.
Девушка, которая только что была с пустыми руками, теперь, словно по волшебству, прижимала к груди огромный букет желтых роз и, стоя в лучах закатного солнца, сияла от улыбки.
Когда Сян Ваньчэнь подошла ближе, Ши Синъюй сунула ей в руки цветы: — Я как раз проходила мимо цветочного, и сегодняшние желтые розы показались мне просто чудесными. Вот и купила букет для тётушки.
С днём рождения её.
Сян Ваньчэнь держала цветы одной рукой, а другой притянула Ши Синъюй к себе и поцеловала.
Заметив прохожих, Сян Ваньчэнь спрятала их поцелуй за охапкой роз.
Не позволяя никому подглядывать.
Поцелуй был недолгим, но от него у заложенной носом Ши Синъюй даже слегка перехватило дыхание, а шея и ключицы покрылись алыми пятнами.
Когда Сян Ваньчэнь отстранилась, та обиженно прикусила её за губу — впрочем, назвать это укусом было трудно, зубы лишь мягко коснулись кожи, не причиняя боли.
— Я вообще-то болею!
Сян Ваньчэнь легким движением провела языком по следам от зубов: — М-м, судя по всему, собираешься заразить и меня.
Покраснев до кончиков ушей, Ши Синъюй во второй раз прогнала Сян Ваньчэнь.
В тот день Ши Синъюй долго не ложилась спать, ожидая ответа от Сян Ваньчэнь. Скучая, она валялась в постели и снова и снова перечитывала отправленные сообщения:
[Госпоже Шу понравились мои цветы?]
[Постойте, мои цветы случайно не выглядят слишком жалко? [Жалобно]]
[Ау? Ау! Цветочек-цветочек, прием, ответьте!]
[Ответь мне, я так нервничаю!]
Наконец, в час ночи Сян Ваньчэнь прислала ответ: [Они ей очень понравились.]
Словно в доказательство она приложила фотографию: госпожа Шу лично подстригала стебли того самого букета.
Тут же раздался звонок от Сян Ваньчэнь.
Забравшись с головой под одеяло, Ши Синъюй ответила на вызов, словно воришка.
— Госпожа Шу рассказала мне, что папа раньше всегда приходил встречать её со съемочной площадки с букетом желтых роз. Можно сказать, это их цветок любви.
Она тихонько засмеялась и шепнула: — Как романтично.
В ответ Сян Ваньчэнь спросила: — А Юй, а какой цветок любви выберем мы?
От этого вопроса у Ши Синъюй запылали уши. Пытаясь сделать вид, будто ничего не произошло, она закуталась в одеяло, превратившись в пухлую гусеницу, и глухо ответила: — Какой подаришь, тот и выберу.
На следующий день Сян Ваньчэнь приехала за ней после пар с букетом бордовых роз. Они целовались под вечерними звёздами.
Даже луна казалась пьяной от аромата клубничного игристого, и кончики пальцев Ши Синъюй окрасились в нежно-розовый цвет.
—
Ши Синъюй вынырнула из этого сладкого и навязчивого сна, и в тот же миг, когда реальность вернулась к ней, глаза защипало от подступивших слёз.
Она подняла руку, закрывая лицо, и болезненно закусила губу.
В дверь постучал Е Чэн и, заметив, что пациентка чувствует себя скверно, протянул ей несколько леденцов.
— Спасибо.
Больничная роба сидела на Ши Синъюй мешком, и когда она приподнялась на краю койки, казалось, что она готова рассыпаться от малейшего движения.
— Ваши анализы готовы.
Ши Синъюй взяла результаты, нахмурилась, просматривая лист за листом, а затем растерянно подняла взгляд на Е Чэна.
Е Чэн дал ей необходимые пояснения.
— То есть… сначала мне нужно пройти курс лечения, и только потом можно смывать метку?
— Да. Процедура удаления метки наносит железе колоссальный удар, — пояснил Е Чэн. — А состояние вашей железы сейчас просто ужасно. Если проводить чистку насильственно, это может угрожать вашей жизни.
— Вот план лечения, который мы для вас разработали, можете пока ознакомиться.
— Хорошо, — произнесла Ши Синъюй. — Можно этот план останется у меня? Я хочу внимательно его изучить.
— Разумеется.
Когда Е Чэн вышел, Ши Синъюй достала телефон, открыла поисковик и принялась проверять стоимость препаратов, указанных в плане лечения.
Все лекарства импортные, самая дорогая упаковка стоит двенадцать тысяч за ампулу, а на двухнедельный курс их требуется целых семь штук.
Ей было не потянуть такие расходы.
Коснувшись задней поверхности шеи, Ши Синъюй горько усмехнулась: если железа так и останется в таком плачевном состоянии, может, и смывать метку не придется?
Да она и не хотела ничего смывать.
Той её болтовней напропалую двигало лишь желание заставить Сян Ваньчэнь отказаться от неё раз и навсегда.
Услышав, что Сян Ваньчэнь собирается отвезти её на процедуру, она в душе едва ли не кричала отчаянно моля о побеге.
Шесть лет она барахталась в тисках судьбы, и если бы не эта метка, поддерживающая в ней искру жизни, она, пожалуй, вообще перестала бы ощущать себя живой.
Но что поделать. Она сама во всём виновата.
Какое у неё право плакать? Какое право жаловаться?
Что ж, тогда побег. Сбежать вместе с меткой.
Она разыскала Е Чэна и призналась ему, что у нее нет денег на лечение, а быть должной Сян Ваньчэнь она не хочет. Она спросила врача, нет ли препаратов подешевле, чтобы она могла потихоньку приводить себя в порядок.
Е Чэн согласился составить для нее новый план лечения.
Однако этот документ так и не попал к ней в руки — его забрала Сян Ваньчэнь.
В тишине больничной палаты они молча противостояли друг другу.
Закатное солнце косой полосой легло между ними, напоминая непреодолимую темную трещину.
— Ты не хочешь лечиться?
Ши Синъюй покачала головой: — Нет… просто…
— За лечение тебе платить не придется.
Ши Синъюй судорожно вцепилась в край одежды и снова покачала головой: — Я не хочу быть тебе настолько обязана…
Сян Ваньчэнь тяжело выдохнула, сдерживая накопившееся напряжение: — А метка? Когда её можно будет удалить?
Ши Синъюй помолчала: — Я буду исправно принимать лекарства и лечиться. Как только появится возможность, я сразу же приду на процедуру.
Но её приниженность не заставила Сян Ваньчэнь пойти на уступки.
Та распахнула план лечения, и бумага издала резкий шуршащий звук, выдавая клокочущий внутри гнев.
— Продолжительность лечения: от трех до пяти лет, в зависимости от динамики наблюдения.
— Ши Синъюй, сколько ты еще собираешься меня испытывать?
Ши Синъюй смолкла, опустив голову и больше не поднимая глаз.
— Я уже говорила, у меня нет столько времени на ожидание, — холодно бросила Сян Ваньчэнь. — Ты обязана проходить лечение здесь.
В её тоне звучало непреклонное, властное высокомерие альфы, не терпящее возражений.
— Что до расходов… считай это моей компенсацией тебе. — Сян Ваньчэнь так сильно сжала бумагу в пальцах, что на ней остались неизгладимые складки — точно шрамы, порожденные каждым ее словом, которые впечатывались в каждую секунду их настоящего.
Лицо Ши Синъюй побелело.
На самом деле, стоило ей хоть раз взглянуть на Сян Ваньчэнь, как она бы заметила, что та отвернулась, произнося эти слова.
Она, точно так же как и сама Ши Синъюй, говорила то, к чему не лежала душа.
— Тогда я… могу не жить в больнице? — робко спросила Ши Синъюй.
— Не переживай, я могу здесь не появляться.
Сердце Ши Синъюй пропустило болезненный удар, заныв от острой боли. Совсем не это она имела в виду…
— Мне просто нужно заниматься своими делами, постоянное пребывание в больнице доставит слишком много неудобств, — блекло оправдывалась она.
Ей нужно было искать работу, а вопрос с оплатой лечения Ши Синъаня все еще висел в воздухе. Деньги, которые вернул арендодатель, она целиком перевела на больничный счет в погашение первых двух этапов лечения, и в ее кармане не осталось ни гроша.
Но двадцать четвертого числа обязательно нужно внести плату за следующий этап.
Она не хотела, чтобы Линь Лань снова докучала Сян Ваньчэнь, а потому была обязана раздобыть деньги, чтобы заткнуть той рот.
Молчание Сян Ваньчэнь заставляло ее нервничать, и она робко, с трепетом переспросила: — Можно? Я обещаю, что не запущу лечение…
Не дав ни утвердительного, ни отрицательного ответа, Сян Ваньчэнь просто позвала Е Чэна.
Врач вежливо отклонил просьбу Ши Синъюй: — Прошу прощения, мисс Ши, но на время терапии вам запрещено покидать больницу, поскольку нам необходим постоянный мониторинг показателей вашей железы.
— И в зависимости от вашего состояния мы будем оперативно корректировать курс.
На этом Е Чэн собирался закончить, но, поймав предупреждающий взгляд Сян Ваньчэнь, добавил с предельно суровым выражением лица: — Надеюсь, вы понимаете, в каком плачевном состоянии находится ваша железа!
— Как ваш лечащий врач, я рассчитываю на полное сотрудничество с вашей стороны.
Ши Синъюй молча сидела неподвижно. Голова ее была опущена, но спина оставалась прямой.
Это была поза отказа. И Сян Ваньчэнь пришлось сделать еще один шаг вперед, безжалостно бросив в лицо: — Ши Синъюй, какое у тебя такое неотложное дело? Назови его, и, возможно, я соглашусь отпустить тебя.
Ши Синъюй сглотнула горечь во рту. — Никакого, — хрипло произнесла она. — Я буду следовать всем указаниям.
Что же касается денег на лечение Ши Синъаня…
Она закусила задрожавшие губы и, в тот момент, когда Сян Ваньчэнь уже потянулась к ручке двери палаты, сквозь слезы выдавила:
— Госпожа Сян, могу я… попросить вас об одном одолжении?
http://bllate.org/book/24090/2773114
Готово: