Чжоу Фан закинул руку на плечо простодушного брата, быстрым шагом удаляясь от опасного человека, и неожиданно принялся гонять Лю Цзинтуна туда-сюда по любым поручениям. На удивление, Лю Цзинтун на этот раз даже не вздумал сопротивляться. Увидев, что выражение лица Хань Шимина вновь стало привычным, оба брата одновременно облегченно выдохнули.
Воспользовавшись тем, что те двое искусителя не смотрят, Чжоу Фан отвесил Лю Цзинтуну подзатыльник. Ну до чего же он всё-таки простофиля и слепец, ей-богу! Чжоу Фан аж боялся, что этого дурака рано или поздно в мешок засунут и отметелят. Даже если ему безумно хотелось поглазеть, проявил бы хоть капельку осторожности! Нет ведь, вытаращился во все глаза посреди бела дня — не нарывается ли специально?
Лю Цзинтун чувствовал себя обиженным, но спорить не смел, и до конца сборов вел себя тихо и примерно, ни на кого больше не косясь.
Наконец сборы подошли к концу, и Чжоу Фан собрался повести соседей своего брата поужинать. В таких случаях это обязательная программа для провожающих родственников, и на сей раз Шэнь Хуай с Хань Шимином отказываться не стали. За день все порядком устали в дороге, поэтому трое первокурсников решили ходить в душ по очереди.
Хань Шимин смыл пот первым, вышел в спортивных шортах и футболке, вытирая волосы, а Чжоу Фан, как сопровождающий родственник, ждал неподалеку. Глядя на эти небрежные, но притягательные движения Хань Шимина, он снова начал переживать за своего младшего дядю.
С чего вдруг у нынешних первокурсников такая аура? По сравнению с ними его младший братец — сплошной младшеклассник, умеющий только галдеть да орать почем зря. Да и он сам: разве нормально, что от вида того, как другой парень сушит волосы, у него во рту пересыхает? Уж не рехнулся ли он?
Когда из ванной вышел Шэнь Хуай и туда отправился Лю Цзинтун, Чжоу Фан демонстративно повернулся к ним спиной и принялся смахивать несуществующую пыль с письменного стола брата.
На Шэнь Хуае была светлая длинная футболка и коричневые повседневные шорты; его прямые, стройные икры казались удивительно тонкими и длинными, а щиколотки и другие суставчики чуть розовели. Он вывалился наружу в шлепках, даже не подумав о том, как выглядит. Хотя чуть позже он всё же вовремя нацепил очки, то мимолетное, прямое и ослепительное впечатление, которое производили его черты лица, неизбежно разило наповал любого.
Парень с такой внешностью и впрямь небезопасен — так что не стоит во всем винить этого дурачка-собаку.
Вы двое в старшей школе, должно быть, пользовались огромной популярностью, — утвердительным тоном произнес Чжоу Фан.
У него поклонников было завались, а у меня так себе, — небрежно бросил Хань Шимин, просушивая ватной палочкой воду в ушах.
Хань Шимин надломил палочку, бросил в мусорное ведро и почувствовал себя слегка раздраженным.
На ужин надень другую рубашку, эту только в пижаму сгодится с таким-то огромным воротником. У него-то у самого выдержки хватало, но смотреть на это было тошно — только и делай, что дразни народ на улице.
У тебя вообще есть хоть капля здравого смысла? Вечно со мной соревнуешься. — Если бы у Шэнь Хуая был этот самый здравый смысл, Хань Шимину не пришлось бы тащиться за ним следом. И кто бы еще вспомнил, как на прощальном ужине выпускников старшей школы этот самый Шэнь Хуай собрал целых десять любовных писем.
И при таком-то количестве поклонников Хань Шимин считает это средним уровнем? Насколько же высоки стандарты его бурной популярности в таком случае? Искренние чувства действительно ушли коту под хвост. Вспомнив, что сам он тоже состоял в числе этих поклонников, Шэнь Хуай мгновенно разозлился на самого себя.
Эту футболку мне подарила подруга по имени Чжэнь Синь на день рождения, — лицо Шэнь Хуая оставалось совершенно открытым и невозмутимым, под стать вырезу его футболки.
Это его бывшая девушка, — бросил Хань Шимин, вытаскивая из обувницы пару обуви и с силой ступая ногой в пол, словно желая втоптать в землю открытые ключицы Шэнь Хуая.
Подарок от Чжэнь Синь? Да она же явно напрашивается на то, чтобы нажить себе соперниц в любви!
Какая еще искренность? Разве настоящий друг станет дарить такие вещи? — Лю Цзинтун омылся в рекордно быстрые сроки и, едва выскочив, тут же встрял в разговор. Чжоу Фан предпочел притвориться мертвым, уткнувшись носом в стол.
В старшей школе отбою не было от девчонок, которые увивались за этим Шэнь Хуаем, а сегодня едва сели в автобус — и сразу столкнулись с той тошнотворной занозой. Чем больше Хань Шимин думал об этом, тем сильнее понимал, что к добру это не приведет. Брови домиком, он решил устроить бурю.
Ты и впрямь ни капли не соображаешь, в каком ты положении, — Шэнь Хуай потер переносицу, но не сдержался и ответил шпилькой.
И когда только удастся хоть раз взять верх? — мысленно вопрошал себя Шэнь Хуай. Неужели собираешься и дальше вешаться на этом персиковом дереве по фамилии Хань? Причем на таком же показушном и бестолковом персиковом дереве? Лечь и преспокойно улечься на придорожном газоне было бы в сотню раз лучше любого из этих вариантов.
У тебя вообще были отношения? — одинокий пес окончательно изошелся завистью. Мало того что красавчик, так еще и богат, да к тому же с бывшей девушкой — что за баловень судьбы?
Чжоу Фан на секунду замер с тряпкой в руке. Твою мать, может, мне уйти? Оставить всё веселье им двоим?
Это подарок от Чжэнь Синь, — заказанный через байеров на день рождения. Таких вещей было несколько, а ткань оказалась невероятно тонкой, как раз для лета в Ханчжоу.
Большинство девчонок признавались ему в любви просто потому, что считали его характер мягким — мол, при любом раскладе в неловкое положение она не поставит. После того как Хань Шимин поступил в старшую школу, бывшие одноклассники по средней школе, ученицы из других учебных заведений и даже знакомые с начальной школы дежурили толпами у ворот его школы — прямо как фанатки на концерте звёзд, до того безумно всё выглядело.
Выпалив это, Лю Цзинтун невольно скосил глаза на кеды Хань Шимина. Черт, да это же лимитированная коллаборация с CJ! Та самая модель, которую он никак не мог урвать! И этот парень не хранит их дома как реликвию, а носит просто так на улице?
И тебе не жалко их надевать? — Подошвы уже начали стираться, и сердце Лю Цзинтуна заныло от боли.
Мм, он подарил их мне на день рождения в прошлом году, — с легкостью отозвался Хань Шимин.
Чжоу Фан чуть не поперзился. Это он безнадежно отстал от жизни, или в их кругу и впрямь творится такое безумие?
Даже под покровом вечерней темноты их компания выглядела на университетском кампусе чересчур приметно. По дороге им пришлось вежливо отказаться от помощи нескольких групп чересчур усердных старшекурсников, указавших дорогу — ни он, ни Шэнь Хуай не собирались менять номера телефонов или заводить в университете всевозможные пластиковые карты.
А вот Лю Цзинтун, этот зеленый университетский новичок, оказался всеяден и тут же понадобавлял в контакты уйму старшекурсников и старшекурсниц. Чжоу Фан схватился за голову: пес-то хорош собой, да ума палата. Стоило попытаться его вразумить, как в нем тотчас просыпался дух противоречия.
И впрямь, всё вышло ровно так, как и предполагал Хань Шимин: проходящие мимо старшекурсники сперва глазели на него самого, а затем намертво впивались взглядом в Шэнь Хуая, не моргая ни на секунду. Возможно, от сильной духоты Хань Шимин всю дорогу смертельно раздражался.
Шэнь Хуай обмахивался маленьким веером, который подарила заботливая старшекурсница, и разглядывал небо, землю и окрестные пейзажи, упорно избегая встречаться взглядом с Хань Шимином.
Двое студентов пробежали мимо со смущенными лицами и опущенными головами. Шэнь Хуай бросил косой взгляд на безмятежное персиковое дерево по фамилии Хань и бессознательно прикусил губу.
Хм, и правда ужасный показушник.
Из-за пика поступления все заведения были забиты под завязку. Покружив и побродив добрую половину часа, они смогли протиснуться лишь в одну шашлычную, да и ту с открытым углем. К счастью, кондиционер работал на совесть, так что четверо парней буквально спаслись от жары.
Свободных столов оставалось полно, и они выбрали место у окна, однако стоило им переступить порог, как поток посетителей в шашлычной мгновенно взметнулся вверх.
Лю Цзинтун уселся рядом с братом, а новые соседи заняли места напротив. У Лю Цзинтуна дернулся кадык: ему казалось, что он способен умять в одиночку порций десять шашлыка. Меню лежало с обеих сторон, Шэнь Хуай быстро-быстро отметил несколько блюд карандашом, а затем перевел взгляд на Хань Шимина. Хань Шимин опустил глаза, бегло взглянул на помеченные галочки и просто кивнул.
Заказ принесли быстро, качество продуктов оказалось вполне на высоте, по крайней мере, своих денег они стоили. Хань Шимин взял телефон, поднялся из-за стола под предлогом сходить в туалет и попутно расплатился за ужин — он боялся, что если замешкается, кто-нибудь из незнакомцев опередит его.
Проходя мимо стойки с соусами, он заметил знакомый силуэт и остановился.
Из-за наплыва гостей к одному из столиков сбоку приставили дополнительный стул, и низкорослый пухлый малый сидел там вместе с родителями, оживленно выбирая блюда. Окруженный всеобщей заботой подросток всё еще красовался несколькими прыщиками на лице, а на переносице у него сидели тяжелые очки в черной оправе, хотя сам он заметно раздался вширь по сравнению с тем, каким Хань Шимин запомнил его прежде.
И впрямь старое вино в новом кувшине — Шан Тяньхао тоже явился на заселение.
Хань Шимин не стал бездумно вмешиваться и докучать своим присутствием, но когда вернулся за столик, даже мало знакомый с ним Лю Цзинтун заметил, какое у того прекрасное настроение. Он с аппетитом уплетал всё, что накладывал ему в тарелку Шэнь Хуай, и сам взял щипцы, чтобы жарить мясо для остальных.
В свете помещении серебряные парные часы на запястьях у него и Шэнь Хуая едва не ослепили сидевших напротив двоюродных братьев. У Чжоу Фана появилось совершенно новое определение мужской дружбы.
Оказывается, если у людей одинаковые дорожные сумки, термокружки, простыни, полотенца, тетради и часы — это всё еще чистая дружба между хорошими друзьями.
Поистине бесценный опыт.
Наевшись от пуза, Чжоу Фан проникся полным пониманием к объяснению Хань Шимина насчет того, почему он расплатился заранее — этот парень с первого взгляда производил впечатление тертого калача с широкими карманами, так что грех было не воспользоваться случаем и бессовестно попользоваться деньгами соседа младшего брата.
Перед самым уходом Хань Шимин оглянулся на стойку с соусами. Старина Шан, нет, то есть маленький Шан всё еще увлеченно уплетал мясо, в то время как шедший рядом Шэнь Хуай обернулся следом с озадаченным выражением лица.
Ничего, просто заметил одного довольно милого пухляша, — Хань Шимин улыбнулся уголками ртов и, ничтоже сумняшеся, оставил товарища ломать голову над загадками, вместо этого протянув руку и обхватив Шэнь Хуая за плечи. Он остался крайне доволен тем, что те раздражающие взор ключицы оказались полностью скрыты.
Высоко в небе висела полная луна, фирменный искусственный ручей у главных ворот университета уже перекрыли, в ветвях деревьев заливались цикады, а в пруду квакали лягушки. Тягостное раздражение на душе у Хань Шимина окончательно рассеялось.
Вернувшись из прошлой жизни, он не потерял ни Шэнь Хуая, ни старого Шана, и это доказывало: всё пережитое в той жизни не было лишь иллюзией, растаявшей как дым.
http://bllate.org/book/24083/2770732
Готово:
