Суй Нянь во второй половине дня был свободен от пар и вприпрыжку побежал обратно в общежитие.
День, когда он переместился сюда, как назло, совпал с днем зачисления. Чтобы привыкнуть к своему мистическому воскрешению из мертвых, он потратил немало времени впустую прямо на дороге.
Когда он наконец кое-как добрался до университета для регистрации, его как раз подселили в комнату для студентов разных специальностей.
В четырехместном кубрике до сих пор жили только трое. Единственная оставшаяся пустая кровать была лишь застелена простыней, но самого жильца не наблюдалось — говорили, что он съехал жить за пределы кампуса.
Никто не знал, как зовут этого соседа, поэтому и расспрашивать было бесполезно — вернется ли он вообще жить сюда, никто не ведал. На соседа махнули рукой, решив, что такого человека в комнате просто нет.
Суй Нянь не любил доставлять людям хлопоты, а потому всегда носил с собой ключи, когда куда-то уходил.
Отворив дверь ключом, он застал обоих соседей в сборе: Датоу резался в видеоигру, а Хуа-гэ уткнулся в телефон и с кем-то переписывался.
Услышав шум от вернувшегося Суй Няня, Хуа-гэ даже не поднял головы:
— Разве ты не ходил на баскетбольный матч? Чего это так быстро вернулся?
Полное имя Хуа-гэ было Юэ Цзинхуа. Он слыл известным на весь экономический факультет красавцем со второго курса. У него была светлая кожа, правильные черты лица, а на высоком носу красовались очки в золотой оправе. Солнечный свет падал на него сквозь окно, создавая образ стопроцентного пуританина, изнемогающего от воздержания.
Он и сам по себе был хорош собой, но пуще всего выделялись его глаза — необыкновенно ясные. Когда он улыбался, во взгляде искрились мириады крошечных звезд.
Датоу стоял за спиной Хуа-гэ с героическим упорством инвалида. Чтобы не выглядеть уж слишком откровенным подлизой, он изо всех сил выпрямил свою могучую поясницу, дабы придать образу сходство с величественным и неприступным рыцарем.
От этой его улыбки мрачная атмосфера комнаты мгновенно ожила и озарилась светом.
Суй Нянь потер штанину и, еще не успев ничего сказать, виновато улыбнулся.
Хуа-гэ на миг замер на клавиатуре, поднял глаза на Суй Нянь и заметил, что у этого паренька снова проявилась старая дурная привычка — чуть он нервничает или пугается, как начинает теребить штанину. Выражение лица Хуа-гэ тут же помрачнело, и он строго спросил:
— Тебя снова обидела какая-то шпана на улице? Кто? Живо выкладывай всё как есть!
Хуа-гэ только что смягчившийся взгляд обратился на Датоу, и лицо его мгновенно стало свирепым:
— Если вякнешь еще хоть звучок, я твое темя в компьютер впечатаю!
Тут даже ангельское терпение лопнуло бы!
Небесные маты толстяка!
Суй Нянь поспешно схватил его:
— Хуа-гэ! Хуа-гэ, успокойся!
Датоу вздрогнул от неожиданности, бросил на Суй Няня умоляющий взгляд и выдавил из своего двухсотфунтового лица тридцатикилограммовый голосок лоли:
— И-и-и! Братик Нянь, спаси-и-и!
Суй Нянь стоял под их перекрестными взглядами — такой маленький и беспомощный. Втянув голову в плечи, он ждал, пока заговорит старший товарищ.
Хуа-гэ отродясь не умел злиться на симпатичных младших парней, а стоило Суй Няню улыбнуться, как его лицо тут же растаяло.
Хуа-гэ одарил Датоу звонкую затрещину.
— Ой-ой!
— Сука-сука-сука! Мать твою, сдохни! Сдохни нахуй!! Ты у меня — а-а-а! Кто! Кто на меня напал?!
Суй Нянь закрыл дверь, попутно сунув ключи в карман, и только тогда повернулся и позвал:
— Хуа-гэ...
— Сяо Хоу-эр, отпусти меня к чертям! Сегодня чьи-то шлепанцы — либо Датоу, либо мои — обязаны отправиться на тот свет!!
А в следующее мгновение...
Хуа-гэ одернул одежду, поправил очки на переносице и с абсолютно невозмутимым видом уселся в кресло.
Взгляды обоих устремились на Суй Няня.
Старший зловеще протянул:
— Говори! Кто тебя сегодня обидел?
— Выкладывай!!
Чтобы внушить преступнику благоговейный трепет, Датоу скрестил руки на груди и яростно рявкнул!
Выглядело это вполне убедительно, вот только Датоу не хватало свирепости в облике, да и черты лица у него были вполне себе миловидными.
Поэтому никакого устрашающего эффекта добиться не удалось, а Суй Няню от этого даже стало чуточку смешно.
Раньше у него не было друзей, а значит, и подобного опыта ребячливых перепалок с товарищами он никогда не испытывал, поэтому чувствовал себя невероятно счастливым и ужасно дорожил этими моменты.
— Не хочешь говорить, да? — Хуа-гэ прищурился, явно намереваясь применить суровые пытки, если тот не сознается во всем добровольно.
Суй Нянь больше всего на свете боялся, что Датоу начнет щекотать его, поэтому поспешно прижался к боку Хуа-гэ, изображая покорность, опустил плечи и тихонько проговорил:
— Хуа-гэ, меня никто не обижал...
— Мм, — Хуа-гэ скосил на него глаза, взглядом призывая продолжать.
— Просто... — при одной мысли о только что пережитом позоре кожа на лице Суй Няня мгновенно вспыхнула. Он долго мямлил, прежде чем выжать из себя с видом смертника: — Я хочу кое за кем поухаживать...
Хуа-гэ тут же выдал вердикт:
— Обольщать старших и клеить младших я могу научить тебя от А до Я, но если речь зашла о том, чтобы добиваться девчонок, — тут уж почитай побольше книг, в нашем общежитии опыта по этой части набраться негде.
Датоу поднял пухлую руку, горя желанием отличиться:
— Эм-м, вообще-то я натурал, возможно, я бы смог...
— Чего ты смог бы? — Хуа-гэ бросил на него косой взгляд. — Ты успешно закадрил свою первую любовь из средней школы? Или из старшей? А может, ту самую первую любовь, которую ты сменил пару дней назад?
Какая же, блять, боль!
Датоу со слезами на глазах отступил:
— Считайте, что ветер не дул, а меня здесь и вовсе не стояло.
Хуа-гэ погладил глупого паренька по голове, а затем перевел взгляд на Суй Няня:
— Так значит? Ты охмуряешь старшего паренька или добиваешься девчонки?
Суй Нянь опустил голову:
— Старшего паренька...
Хуа-гэ не расслышал и поковырял в ухе:
— Чего? Нельзя ли погромче?
Суй Нянь глубоко вздохнул и повысил голос:
— Старшего паренька...
Датоу был совершенно ошеломлен и перепуган:
— Твою мать! Сяо Хоу-эр, когда это ты успел свернуть на скользкую дорожку?! Ты что, от Хуа-гэ заразился или по собственной воле стал таким?!
Суй Нянь носил фамилию, созвучную со словом обезьяна, поэтому Датоу и Хуа-гэ с удовольствием звали его Сяо Хоу-эр.
Прежде Суй Няню вечно давали какие-то обидные прозвищу, но такое милое прозвище он получил впервые, а потому не только не противился ему, но даже полюбил.
— Хуа-гэ, успокойся! — заметив, что Хуа-гэ снова собирается отлупить Датоу, Суй Нянь снова обнял его, после чего поднял голову и обратился к Датоу: — Это не зараза... нет, это не передается по воздуху, я сам... сам по себе свернул.
Датоу выглядел так, будто его поразил молнией небесный удар!
За какие грехи ему выпало такое испытание! Трое в комнате! И все, кроме него, — заднеприводные!!
Под их палящими, пронзительными взглядами Датоу испуганно обхватил себя за плечи и дрожащим голосом произнес:
— Вы... вы ведь не начнете меня лапать в какой-нибудь темный и ветреный ночной час?
Суй Нянь: «...»
Хуа-гэ подавил в себе желание двинуть кому-нибудь в морду, глубоко вздохнул и попытался заговорить с умственно отсталым на человеческом языке:
— Послушай, братец, ты можешь прийти в себя? Мы действительно гомосексуалы, но мы же не какие-то маньяки-беспредельщики, которые кидаются на каждого встречного с ширинкой, ты понял?!
Датоу с сомнением в сердце облегченно выдохнул.
Увидев, что тот расслабился, светлые глаза Хуа-гэ за стеклами золотой оправы вдруг блеснули мрачной хитростью:
— Особенно на таких заурядных нарциссов без единого достоинства, как ты. Ты даже близко не входишь в круг моих интересов.
Датоу получил в сердце еще одну стрелу. Ему стало тошно от самого себя, и, тут же распрощавшись со званием рыцаря, он с воплями выбежал вон!
Он наконец-то прозрел: в этом доме для него больше не было места!!
— Возвращаешься — захвати мне стаканчик молочного чая! — крикнул ему вдогонку Хуа-гэ.
Датоу завопил еще громче и припустил процветая.
Когда в спальне наконец воцарилась тишина...
Хуа-гэ принялся всерьез сводить счета с Суй Нянем.
— Сяо Хоу-эр, отвечай мне: ты и вправду сам свернул, или тебе какому-то кобелю удалось затуманить мозги? Хуа-гэ был настоящим королем батлграунда в соцсетях: его список контактов в WeChat ломился от ухаживаний парней, и он с одного взгляда мог отличить истинного гея от того, кто пришел лишь за острыми ощущениями, прекрасно зная все уловки для обольщения невинных студентов, принятые в их кругу.
А потому он никому не позволил бы перешагнуть через него и закадрить такого чистого первокурсника!
Суй Нянь от неожиданного проявления столь искренней заботы со стороны Хуа-гэ почувствовал, как защипало в глазах, и виновато улыбнулся:
— Хуа-гэ, никто меня не обманывал, я сам... сам хочу добиться этого человека.
В текущей истории его роль — подлый злодей.
Задача злодея заключалась в том, чтобы двигать сюжет вперед.
Если бы он провалил задание, Система лишила бы его шанса на воскрешение в родном мире.
Хотя в прежнем мире не было никого, ради кого непременно стоило бы возвращаться, но...
Он все равно хотел вернуться.
Поэтому задание нужно было выполнить во что бы то ни стало.
Добиться Нин Сюйяня.
И разбить ему сердце!
Хуа-гэ склонил голову набок, разглядывая его:
— Серьезно?
— Честное слово!
— Тогда поведай мне, за кем это ты собрался ухаживать.
— Эм... — Суй Нянь смущенно опустил голову. — За Нин Сюйянем с медицинского факультета первого курса.
— За кем??
— За Нин... Нин Сюйянем.
— ...
— ??
Хуа-гэ тяжело вздохнул, подводя окончательный итог этому разговору:
— Тебя и правда никто не обманывал.
Суй Нянь не понял:
— А?
Хуа-гэ жалостливо погладил его по голове:
— Глупыш, у тебя просто крыша съехала.
Этот Нин Сюйянь, который вел себя как ледяная глыба во плоти и напрочь был лишен хоть какого-то романтического чутья — даром такого не возьми!
А этот глупенький обезьяныш!
Еще и навязывается к нему сам!!
Он стал хуже понимать этот мир...
http://bllate.org/book/24082/2770685
Готово:
