Вино было холодным, а она — горячей.
Ся Синмянь думала, что вчерашний алкоголь наверняка отупел её.
На самом деле догадаться было несложно: Тао Е оказалась той самой новой пассией, о которой упоминалось в сообщении Лу Цюжуй. Лу Цюжуй определённо очень сильно любил её — Ся Синмянь могла заметить это нескрываемое обожание по тому, как та смотрела на Тао Е.
В каком-то смысле Тао Е была её соперницей в любви.
И вот теперь она ела с ней торт.
В кондитерской не было столиков и стульев, поэтому они устроились на скамейке в Парке Таньху. С неба падал мелкий снег, снежинки опускались на пушистый крем и тут же исчезали.
Озеро покрылось тонким льдом, сквозь который было видно плавающих рыб. Несколько разбросанных тут и там мужчин среднего возраста с удочками сидели на берегу, а лунки во льду для подледной ловли были обложены неровными обломками кирпича.
Пальцы Тао Е, державшей дно коробки с тортом, покраснели от холода. Другой рукой она с помощью пластиковой вилки отрезала небольшой кусочек и попыталась найти бумажную тарелочку, чтобы положить его для Ся Синмянь.
Увидев, что её озябшие красные руки слегка подрагивают, Ся Синмянь произнесла:
— Не надо резать, давайте прямо так, вилками поедим.
Или, возможно, в этот момент она вспомнила тот бокал вина, который Лу Цюжуй со злостью плеснула ей в лицо, стоило только произнести вслух слово «день рождения».
Ся Синмянь провела вилкой черту посреди торта, словно разделяя его надвое по реке Цюйхэ.
— Ты ешь ту сторону, я — эту.
— Завтра, завтра я побуду с Вами ещё два часа, сколько ни попросите выпить — выпью, любое вино подойду!
Услышав мягкие, ласковые уговоры от такой красивой женщины, Ся Синмянь почувствовала, как комок в груди сразу немного рассосался. Но радость не отразилась на её лице — оно по-прежнему оставалось холодным и отстраненным.
Тао Е ещё долго покорно и мягко успокаивала её, прежде чем Лу Цюжуй наконец сменила гнев на милость.
Тао Е отложила вилку и достала телефон, чтобы ответить на звонок. Ся Синмянь бросила мимолетный взгляд и заметила на экране имя, состоящее из одного единственного иероглифа Лу.
Словно приняв какое-то решение, она перевела взгляд на Тао Е.
Ся Синмянь опустила глаза, и в её холодных зрачках затаилась какая-то невыразимая, смутная рябь.
Если честно, при первой встрече с Тао Е — с её ярким макияжем и татуировками — она приняла её за одну из тех свирепых, высокомерных и дерзких девиц. Кто бы мог подумать, что у неё окажется такой мягкий характер.
Ся Синмянь находила это удивительным: прошлой ночью они занимались столь интимными вещами, а теперь сидят вместе и едят торт, выказывая друг другу невероятную вежливость.
Закончив разговор, Тао Е даже вспотела от напряжения. Прижав ладони к коленям, она шумно выдохнула.
— Почему ты всё ещё с кислым лицом? Улыбнись, маленькая фея. Хочешь, я сегодня весь день буду с тобой?
Тао Е долго молчала.
— Похоже, снег усиливается... Может, пойдём доедим у меня?
Они осторожно выскребали крем вдоль условной границы, стараясь не заходить на чужую территорию. Это напоминало возведение фундамента по строгим чертежам.
— Генеральный директор Лу... — Тао Е сжала телефон, её лицо напряглось. — Мм? Прямо сейчас?
Лишь много-много времени спустя Ся Синмянь вдруг почувствовала, как чья-то рука опустилась на её макушку и ласково погладила.
Тяжело вздохнув.
Тао Е замерла, казалось, даже крошечная мушка на переносице окаменела от неожиданности.
Она только попыталась приподняться, как Ся Синмянь внезапно протянула руку и крепко перехватила её за запястье.
Ся Синмянь сжала вилку, задрала голову, глядя на всё еще занесенное снегом небо, и закусила нижнюю губу.
— Простите, генеральный директор Лу, у меня тут срочные дела, боюсь, я...
И верно, будь у неё скверный характер, разве позволила бы она прошлой ночью пьяной себе вовсю кусаться и царапаться? Терпела даже тогда, когда та до крови прокусила кожу. И всё прижимала её к себе за спину, боясь, что вусмерть пьяная девушка свалится с кровати.
— Тогда... считай, что я умоляю тебя... — её голос был таким же холодным, как взгляд, но сами слова несли в себе редкое проявление слабости. — Сестрица, побудь со мной.
— Ладно-ладно, побуду с тобой, раз уж так.
— У меня днём нет пар... — Ся Синмянь прикусила губу и на мгновение замолкла. — Ты не могла бы... побыть со мной... пока я не доем этот торт...
Собеседница на том конце провода назвала какой-то адрес, но динамик был слишком далеко, и Ся Синмянь не расслышала.
Тао Е снова села рядом с Ся Синмянь, склонив голову набок и вглядываясь в её бесстрастное лицо.
Тао Е хотела что-то сказать, но слова застряли на губах, сменяясь колебаниями.
Тао Е улыбнулась:
— Ты не брезгуешь мной?
Ся Синмянь зачерпнула ложку крема, поднесла руку к лицу, но так и не смогла отправить угощение в рот.
Судя по всему, Лу Цюжуй свирепствовала на другом конце провода, и голос Тао Е тут же стал еще мягче.
Тао Е похлопала Ся Синмянь по плечу, произнесла еще пару успокаивающих слов, а затем поднялась и отошла в сторону, чтобы поговорить по телефону.
Ся Синмянь отвернулась, наблюдая за людьми, устроившимися с удочками на льду.
Возможно, в этот момент она вспомнила ту ночь в баре и то, как Лу Цюжуй беззастенчиво унижала её перед всеми.
— Ну зачем ты так, прямо как щенок... — с легкой, беспомощной улыбкой произнесла Тао Е. — Ты же знаешь? Я меньше всего на свете умею отказывать милым девочкам, когда они о чем-то просят.
Её приглушенный голос снова донесся до слуха:
— Хорошо, в каком вы ресторане?
Тао Е поела еще немного, как вдруг телефон снова завибрировал, разрываясь звонком.
Последнее слово — торт — она произнесла так тихо, что его едва можно было расслышать.
— Прости, мне, пожалуй, нужно идти... — Тао Е вздохнула, запахивая полы пальто, и попыталась встать.
Тао Е коротко угукнула и сбросила вызов.
— Хорошо...
Она согласилась с улыбкой, казалось, даже обрадовавшись.
Ся Синмянь жила в самой обычной однокомнатной квартире. Никаких сложных изысков в ремонте, меблировка тоже предельно скромная: диван, журнальный столик, письменный стол да телевизор, который почти никогда не включали.
В углу комнаты стоял большой предмет, накрытый тканью, на которой уже успел осесть тонкий слой пыли.
Заметив, что Тао Е смотрит в ту сторону, Ся Синмянь пояснила сама:
— Это пианино.
Тао Е сняла пальто, стряхнула с него снег:
— Умеешь играть?
Ся Синмянь приняла у неё из рук одежду и аккуратно повесила на вешалку:
— Училась с детства, раньше даже занимала много призовых мест.
Тао Е:
— До сих пор играешь?
Ся Синмянь подошла к журнальному столику налить воды, её худая спина казалась прямой и неподвижной.
— Больше не играю, — тихо ответила она.
Тао Е усмехнулась:
— Вообще-то я умею кое-как бренчать по клавишам, меня научил один друг. Хочешь послушать?
Ся Синмянь поставила недопитый стакан, подошла к пианино и бережно, с величайшей осторожностью сняла чехол.
Тщательно сложив ткань, она выдвинула банкетку, тщательно протерла её, выпрямилась и посмотрела на Тао Е:
— Садитесь сюда, сестрица.
Тао Е подошла и потянула Ся Синмянь за собой, усаживая рядом. Банкетка оказалась коротковата, они сидели вплотную друг к другу, плечо к плечу, отчетливо ощущая тепло чужого тела.
Тао Е опустила на клавиши только правую руку, выбирая средний регистр. Скользнув большим пальцем по клавиатуре, она едва нащупала ноту до — сразу было видно, что играет дилетант, знающий лишь основы.
Перед каждой нотой она делала паузу; мелодию она, должно быть, давно забыла и теперь просто пыталась пробудить мышечную память.
Но уже после первых звуков Ся Синмянь, обладающая безупречным музыкальным слухом, безошибочно узнала песню С днём рождения тебя.
Сыграв половину, Тао Е окончательно растерялась и, виновато улыбнувшись, призналась:
— Наверное, ты и не догадываешься, но на самом деле я играла...
Ся Синмянь положила обе руки на клавиатуру, и из-под её пальцев полился плавный, струящийся поток звуков — это была сложная, изысканная версия той же песни с богатыми аккордами.
Тао Е замолчала и принялась послушно отбивать ритм обеими руками, в такт музыке тихонько и нежно напевая слова:
— С днём рождения тебя, с днём рождения тебя...
Десять белоснежных пальцев виртуозно порхали по клавишам, напоминая рыбок, вернувшихся в родную стихию, и каждый сантиметр её кожи словно светился в этом чистом пространстве.
Девочки за роялем всегда прекрасны, но Ся Синмянь за пианино была прекрасна вдвойне.
В ней ощущалась особая дистанция, очень похожая на ауру самого инструмента. Под ярким светом — одновременно мягкая и ледяная.
Тао Е смотрела на неё, постепенно замедляя хлопки, а её напевание становилось всё тише и тише.
Оторвать взгляд было уже невозможно.
Спустя мгновение она украдкой опустила руки и чуть потянула вниз манжету правого рукава, чтобы скрыть татуировку в виде ириса.
Когда отзвучал последний аккорд, пальцы Ся Синмянь глубоко утонули в клавишах, и густое эхо еще долго висело в тишине комнаты.
— Зачем ты всё это делаешь?
Ся Синмянь внезапно перевела взгляд на Тао Е.
— Мы просто незнакомки, случайно переспавшие друг с другом. Тебе ведь правда не нужно было дарить мне шарф, покупать торт, а тем более отменять встречу с Лу Цюжуй ради того, чтобы остаться со мной. Мы связаны с одним и тем же человеком, по идее, ты должна ненавидеть меня, ревновать и соперничать со мной, разве нет?
Услышав это, Тао Е улыбнулась, продолжая большим пальцем левой руки нащупывать через ткань татуировку на правом предплечье.
Она легко погладила манжету.
Помолчав немного, она тихонько прошептала:
— Всем приходится нелегко. В нашем деле либо торгуешь телом, либо достоинством. Если говорить грубо, ты и я — всего лишь игрушки для развлечения богатеев. Даже попавшая в беду собака не станет кусать другую такую же бродягу, так зачем же нам... ссориться?
Пальцы Ся Синмянь непроизвольно согнулись, впиваясь в клавиши.
— К тому же, ты ведь ещё совсем ребёнок, который учится в школе.
Тао Е спокойно уставилась на гладкую полированную крышку пианино и едва слышно вздохнула.
— По правде говоря, в твои годы я тоже была совсем одна и со всем справлялась сама. В свой день рождения я тоже думала: как бы здорово было, если бы рядом хоть кто-то оказался.
— Поэтому... — Тао Е медленно подняла глаза и встретилась взглядом с Ся Синмянь.
Сделав короткую паузу, она произнесла:
— Я понимаю тебя...
У Ся Синмянь покраснели глаза. Слушая эти слова, она больше не могла сдерживать эмоции, слишком долго копившиеся в груди — они подступили к самым глазам, превращаясь в слезы.
Заметив это, Тао Е достала пачку салфеток, чуть подалась вперед и бережно промокнула уголки глаз Ся Синмянь.
Она находилась так близко, что Ся Синмянь отчетливо ощущала приятный, свежий аромат её духов, а вдохи женщины приносили с собой тепло её дыхания.
Возможно, из-за этой чрезмерной близости вокруг вдруг стало не хватать кислорода.
Мысли в голове Ся Синмянь перепутались окончательно, а грудь вздымалась всё быстрее и чаще.
Она перестала раздумывать, зажмурилась, обвила руками шею Тао Е и поцеловала её.
Словно прижимаясь к единственному источнику тепла, о котором она смела мечтать в эту студёную зиму.
Её губы чуть сместились, припав к уголку рта Тао Е.
Тао Е не оттолкнула её, напротив — приобняв за щеку, она чуть склонила голову, углубляя поцелуй.
Целуя её, Ся Синмянь постепенно приподнялась, опустилась на колени прямо на банкетку и толкнула Тао Е назад, заставляя лечь.
Спина Тао Е коснулась черно-белых клавиш, извлекая из недр инструмента гулкий, долгий звук.
Ся Синмянь приподняла голову, расстегнула пуговицы на рубашке Тао Е, её взгляд легким перышком скользнул по её телу, после чего она снова опустилась и закрыла глаза, целуя её:
— Сестрица, ты невероятно красива.
И впрямь прекрасна. В этом мире нет ничего прекраснее полураздетой зрелой женщины.
Вся её женственность, всё её очарование наполовину скрывались под распахнутой рубашкой, очерчивая холмы и долины соблазнительных изгибов. Словно полураспустившийся бутон цветка, являющий миру нежную, влажную белизну лепестков, тугую и сочную.
Глядя на неё, человек чувствовал всем сердцем: нет иного способа соприкоснуться с ней, кроме как целовать самыми мягкими губами.
Тао Е слегка ущипнула Ся Синмянь за мочку уха и улыбнулась:
— Но сегодня я даже не накрашена.
Ся Синмянь:
— И без макияжа прекрасна.
Тао Е попыталась приподнять таз, чтобы не придавливать всем весом пианино, и напомнила:
— Твой инструмент...
Ся Синмянь:
— Ты ценнее любого инструмента.
В их первый раз Ся Синмянь была так пьяна, что почти ничего не запомнила. Сейчас же она находилась в полном сознании и вдруг поняла: с такой женщиной, как Тао Е, ясность ума затягивает куда сильнее, чем алкогольное опьянение.
Она также быстро осознала, что в поисках утешения подобные вещи помогают куда лучше любого вина.
Вино было холодным, а Тао Е — горячей.
Вино было безжизненным, а тело Тао Е — живым.
Кто-то рождает страсть из любви, а кто-то влюбляется через страсть. Страсть Ся Синмянь не проистекала из любви, и она вовсе не собиралась влюбляться в незнакомку после нескольких встреч.
Её желание было лишь проявлением звериного инстинкта, требующего тепла посреди зимы.
— Сестрица...
Когда всё закончилось, Ся Синмянь, вся в поту, поцеловала Тао Е в мочку уха и тихо позвала её.
Тао Е нежно гладила её мягкие черные волосы:
— Мм?
Ся Синмянь полуприкрыла глаза, затуманенным взглядом изучая её профиль, а голос её звучал так тихо, что едва доносился:
— Я... ничего не могу тебе дать.
Тао Е прекрасно понимала, что она имела в виду. О мимолетной связи вроде этой и впрямь не стоит планировать будущее.
— Ничего страшного... — она запрокинула голову и с легкой улыбкой посмотрела на потолок. — Мне не нужно, чтобы ты несла за меня ответственность.
Ся Синмянь закусила губу.
Её внезапно охватило чувство вины. Безо всякой на то причины.
http://bllate.org/book/24079/2770134
Готово:
