Второе утро подряд Ся Синмянь проснулась в чьих-то женских объятиях.
Она лежала спиной к этой женщине и лица её не видела — в поле зрения попало лишь белесое предплечье, обнимающее её за живот. На нём всё еще наполовину держался соскользнувший лифчик: черный, украшенный кружевной каемкой.
— Лу... — она попыталась повернуться.
Женщина за спиной внезапно сжала руки, притянув её ближе. Её дыхание приблизилось, и прямо над ухом раздался легкий смешок, полный тепла:
— Едва проснулась — и сразу зовешь её?
Незнакомый голос заставил тело Ся Синмянь замереть.
Спустя мгновение она опустила взгляд и наконец разглядела обнимающую её руку: на внутренней стороне запястья красовалась татуировка с изображением ирисов, которой у Лу Цюжуй отродясь не было.
Она попыталась оглянуться, чтобы заглянуть той в лицо, но незнакомка уперлась лбом ей в мочку уха, не давая повернуться, и произнесла:
— Не смотри...
— Почему?
— Увидишь — придется нести ответственность. Готова ли ты взять её на себя?
Чжоу Сифань подозрительно покосилась на порозовевшие уши Ся Синмянь и снова спросила:
— Ты что, влюбилась?
Ся Синмянь не смела больше задерживать на ней взгляд, кое-как собрала свои вещи и поспешно ушла.
В воздухе позади стоял тяжелый, густой запах, понятный лишь тем, кто прошел через это. Он был плотным, липким, словно разваренная каша.
Наверное, в этом заключалось негласное правило взрослого мира.
Пока старый профессор на кафедре отвлеклся, парни перекинули через ряды две подарочные коробки.
Тогда она ответила:
— Меня зовут Тао Е. Тао от фарфора, Е от «Дикого огня». Впрочем, можешь звать меня просто — сестрица.
Она снова изо всех сил впилась ногтями в ладонь, пытаясь взять себя в руки.
— Скоро, глядишь, вернется... — её голос звучал всё тише. — Если не хочешь, чтобы она увидела, уходи быстрее.
Но ощущение липкости на кончиках пальцев, прижатых к ладони, лишь глубже погружало её мысли в путаницу.
Ся Синмянь вернулась в университет. Утреннюю пару она пропустила, а когда пришла на вторую, перекличка уже закончилась.
Она вонзила ногти в мякоть ладони, силясь вырваться из плена нахлынувшего желания и страсти, и спросила:
— Кто ты такая? Почему ты в доме Лу Цюжуй? И куда делась Лу Цюжуй?
Вдоволь нахохотавшись, та больше не стала препираться. Слегка вздернув подбородок, она бросила:
— Ладно, проехали, ступай.
Тао Е по-прежнему была совершенно голая. Укутавшись в тонкое одеяло по самую грудь, она сидела на постели, склонив голову и растирая рукой синяк на левом плече.
Её глаза сощурились в лукавые полумесяцы, в которых отражалось слегка смущенное лицо Ся Синмянь.
Вспомнив, как Тао Е сидела к ней спиной и массировала плечо, Ся Синмянь судорожно сжала пальцы на руке, намертво вцепившись в манжету тренча:
— Ни... никуда...
Женщина тихо рассмеялась, и её белые, нежные плечи, выглядывающие из-под одеяла, забавно задрожали.
Когда они впервые встретились в баре, Ся Синмянь думала лишь о том, как невероятно красива эта незнакомка, и никаких задних мыслей у неё не возникало.
— Прости... вчерашнее... я не со зла.
Она взглянула на собственную руку, внезапно осознав, что произошло минувшей ночью, а затем перевела взгляд на полулежащую женщину.
Заметив на шее и груди женщины следы от укусов, сквозь которые сочилась кровь, Ся Синмянь почувствовала, как её сердце подпрыгнуло к горлу и пропустило удар.
Парни на задней парте, заметив её появление, живо затеребили сонных соседей, зашушукались, прикрывая рты ладонями, и принялись шумно улюлюкать.
— Разве она тебе ничего обо мне не рассказывала? Клялась же, что растрезвонит всему свету о своей любви ко мне... Впрочем, вчера у неё возникли срочные дела, пришлось уйти, так что дома её не было.
В бизнес-школе Университета Цзинин стоило кому-то упомянуть поговорку о жабе, возжелавшей отведать лебединого мяса, как под «лебедем» неизменно подразумевали Ся Синмянь.
Ся Синмянь выпуталась из объятий женщины. Опираясь о матрас, она заметила, что пальцы её правой руки всё еще липкие.
Ся Синмянь упрямо повернула голову.
Окончив фразу, женщина легко коснулась пальцем мочки уха Ся Синмянь, стирая капельку влаги, пропитанную жаждой.
Она увидела лицо, находившееся так близко, что казалось, будто та улыбается прямо ей в глаза. Изогнутые брови, крошечная светлая родинка на переносице, несколько прядей каштановых волос, влажных от пота, прилипших к вискам у самого подбородка.
Красавица некоторое время пристально разглядывала её, и, прежде чем Ся Синмянь успела что-то произнести, заговорила первой:
— Когда я увидела тебя в тот вечер, сразу подумала: какая же хорошенькая девочка. Белый свитер, длинные черные волосы, манеры безупречные — сама холодная, отрешенная, просто маленькая фея... И сейчас, сонной спросонья, ты тоже невероятно милая, ну точно фея.
Она тихонько пробралась на последнее место.
Ся Синмянь оделась. Застегивая пуговицы, она поколебалась немного и всё же спросила:
— Скажите... сестрица, мне... как вас называть?
Теперь, когда перед ней лежали эти манящие белые изгибы, усыпанные поцелуями и следами от укусов, словно опавшие лепестки сливы, она вдруг отчетливо поняла, что эта женщина — воплощение чистейшей чувственности.
Уходя, она бросила косой взгляд на спальню.
Уставившись в учебник, Ся Синмянь наполовину спрятала лицо в высоком воротнике свитера, скрывая выражение эмоций:
— Другие могут не знать, но ты-то в курсе. У меня есть любимый человек.
Выдержав паузу и словно что-то вспомнив, та подперла рукой подбородок и усмехнулась:
— Правда, вчера после пары рюмок она была чуточку буйной.
Ся Синмянь смутно припоминала, что этот синяк появился как раз тогда, когда во время вчерашней бурной ночи они налетели на деревянный край кровати.
Сидевшая на передней парте подруга Чжоу Сифань обернулась и тихо спросила Ся Синмянь:
— Куда это ты пропадала? Раньше никогда не опаздывала.
Порой у извинений есть и второй смысл: «я вовсе не собираюсь брать на себя ответственность».
Ся Синмянь зарылась подбородком в высокий воротник свитера и сделала вид, будто ничего не заметила.
Это была та самая роскошная красавица, которую пьяная Лу Цюжуй прижимала к себе в баре позавчера.
Ся Синмянь отличалась сдержанностью, болтать не любила, а привитые с детства манеры высшего общества заставляли её выглядеть еще более утонченной и благовоспитанной, чем обычные студентки. Разумеется, она давно заслужила репутацию неприступной ледяной богини, привлекающей всеобщее внимание.
Женщина слабо улыбнулась, её глаза заволокло мягкой, ласковой рябью, а кончик пальца продолжал накручивать на себя черную прядь волос Ся Синмянь.
Подарок завернули в пеструю обертку, спереди прикрепив на скотч сухие лепестки роз, а сзади привязав любовное письмо, запечатанное в крафтовый конверт.
Услышав имя Лу Цюжуй, Чжоу Сифань презрительно фыркнула и процедила сквозь зубы четыре безжалостных слова:
— Эта дрянь.
После лекции Чжоу Сифань спросила, не собирается ли Ся Синмянь заглянуть в общежитие, но та ответила, что идет в библиотеку, и Чжоу Сифань ушла одна.
Не успела Ся Синмянь собрать вещи, как вернулась только что ушедшая Чжоу Сифань. Высунув из дверного проема верхнюю часть туловища, она окликнула подругу:
— Эй! К тебе тут пришли из другого вуза, стоят у клумбы на первом этаже.
Ся Синмянь знала, что это точно не Лу Цюжуй — та никогда не заявлялась в её университет.
Не спеша уложив книги, она накинула рюкзак и спустилась вниз.
На улице шел легкий снег, каждая травинка на клумбе удерживала по крошечной белой шапочке. Снежинки кружились в воздухе мелкой крошкой, подгоняемые ветерком, но до земли так и не долетали.
Никто не раскрывал зонтов, кроме женщины, сидевшей на длинной каменной скамье у клумбы.
Темно-зеленый зонт полностью скрывал её лицо. Подойдя ближе, Ся Синмянь заметила на внутренней стороне её запястья крошечную татуировку с ирисом и сразу узнала Тао Е.
В ту самую секунду, когда она опознала знакомые черты, Ся Синмянь слегка нахмурилась.
Она никак не могла взять в толк, каким ветром Тао Е занесло сюда. По идее, у той не было ни малейшей возможности узнать, в каком университете, на каком факультете и в какой группе она учится.
К тому же, Ся Синмянь была уверена, что утром они уже пришли к молчаливому согласию: вчерашнее осталось в прошлом, и никому из них не следует цепляться за эту случайность.
Услышав приближающиеся шаги, Тао Е приподняла зонт. Под его краем её лицо без единой капли косметики казалось еще белее и чище зимнего снега.
Она улыбнулась, сощурив глаза, и сейчас выглядела доброй, мягкой старшей сестрой — в ней с трудом угадывалась та ленивая женщина, что потягивала «Маргариту» в баре.
Ся Синмянь остановилась на почтительном расстоянии, равнодушно глядя под ноги.
Оценив её белоснежный тренч, Тао Е улыбнулась еще шире и искренне похвалила:
— На фоне снега ты кажешься еще прелестнее.
Ся Синмянь по-прежнему куталась нижней частью лица в воротник свитера, опустив голову, а кончики черных волос покачивались на уровне талии.
Тао Е похлопала ладонью по скамье рядом с собой:
— Маленькая фея, садись сюда.
Плотно сомкнув колени, Ся Синмянь опустилась на то самое место, куда указала Тао Е. Темно-зеленый купол зонта мгновенно укрыл её, защищая от падающих снежинок.
Тао Е протянула ей тонкую красную книжицу.
— Твой студенческий билет остался под подушкой. Когда я застилала постель, то заметила его и решила принести сразу же, испугалась, что ты распереживаешься.
Оказывается, она явилась лишь для того, чтобы вернуть забытый документ.
Только теперь Ся Синмянь осознала, что судила о благородном человеке по меркам собственных мелких мыслишек.
Раскрыв корочку, она провела пальцем по напечатанной от руки дате поступления — чернила от шариковой ручки слегка размылись сероватым пятном.
— Спасибо... сестрица...
В повисшей тишине Ся Синмянь услышала тихий голос Тао Е:
— В тот вечер в баре ты обмолвилась, что на днях у тебя день рождения. Сколько тебе исполняется?
— Двадцать один.
— Совсем еще ребенок. Это здорово.
Здорово?
Ся Синмянь не понимала, почему малый возраст — это повод для радости.
Тао Е обвела взглядом окружающие учебные корпуса.
— Когда закончишь учебу здесь, тебе больше не придется жить в тени богачей. Учись прилежно, найди хорошую работу и не будь такой, как я в мои годы — живущей за чужой счет и угождающей другим.
Ся Синмянь поняла её.
В глазах людей зрелых, безвозвратно растерявших юность, молодость — это самый драгоценный капитал.
Но между ними лежала пропасть. Тао Е, пожалуй, никогда не постичь того факта, что её собственную тяжкую связь с Лу Цюжуй невозможно разрешить ни получением диплома, ни удачным трудоустройством.
Пока её мысли уносились всё дальше, перед глазами внезапно мелькнуло что-то бежевое. Следом её шею окутало спасительное тепло, принесшее с собой мягкий, терпкий шлейф парфюма: дерево, сливовое вино, табак.
Точь-в-точь тот самый запах, что она ощущала вчера в полупьяном тумане.
— Вообще-то я вязала это для себя.
Тао Е подалась вперед, оказавшись совсем близко, аккуратно оборачивая вокруг её шеи бежевый шерстяной шарф виток за витком.
— Я носила его всего день, не брезгуй. Добавила много пуха, он очень теплый.
Зонт отложили в сторону. Лишенный защиты, снег снова принялся сыпать им на головы.
Ся Синмянь остро почувствовала дыхание Тао Е у самого уха.
В этот морозный снежный день её горячее дыхание заставляло сердце колотиться всё быстрее.
Бум-бум... бум-бум...
Шарф был повязан. Поправив его край, Тао Е с мягкой улыбкой пристально посмотрела на Ся Синмянь.
— С днем рождения.
Каждое слово звучало как заклинание. Донельзя торжественно.
Ся Синмянь уже и не помнила, когда в последний раз слышала поздравления с днем рождения, сказанные вживую. Это заставило её подсознание вернуться к воспоминаниям о тех днях, когда родители были еще живы.
Тот Эдемский сад, оставшийся далеко позади, в лучах памяти казался затянутым пепельной вуалью. Лица уже стерлись.
И чем туманнее становился мир за этой дымкой, тем сильнее он пропитывался горьковатой красотой сожаления.
Чем больше сожалений — тем прекраснее. Чем прекраснее — тем больше сожалений.
Не смея развивать эту мысль дальше, она поспешно отвернулась, пряча покрасневшие глаза.
И всё же Тао Е заметила её перемену в настроении.
Изначально она планировала лишь отдать шарф и сразу уйти, но, заметив сквозь пряди волос дрожащие ресницы Ся Синмянь, замерла в нерешительности. Побелевшие от холода пальцы нервно сжались на коленях, словно она о чем-то раздумывала.
Воцарилось молчание. Внезапно Ся Синмянь почувствовала легкую тяжесть на плече — кто-то опустил туда руку.
— Хочешь, я отведу тебя поесть тортика? — нежно спросила Тао Е.
Снег припустил с новой силой.
Дорожки покрылись толстым слоем свежего, еще нетронутого снега.
Опьяненная происходящим, Ся Синмянь послушно плелась позади Тао Е, инстинктивно наступая в следы, оставленные впереди идущей женщиной.
Тао Е держала зонт наперевес встречному ветру, снежинки падали ей прямо на нос. Прищурившись, она стряхнула их, обнажив крошечную родинку на переносице.
— Не замерзла? — поинтересовалась она.
Ся Синмянь, не сводя глаз с отпечатков ног на снегу, глухо отозвалась:
— Нет...
Тао Е тихо протянула:
— Вот и хорошо...
Они отыскали ближайшую кондитерскую у входа в университет. Тао Е уточнила, хватит ли им тортика на шесть дюймов, и Ся Синмянь кивнула.
Стоя перед витриной с пирожными, Тао Е слегка наклонилась, внимательно изучая ассортимент, а затем подняла глаза и вежливо поинтересовалась у продавца ценами.
Ся Синмянь исподтишка разглядывала её сзади: растрепанные пряди, намокошие от снега, завитком падали за ухо, а талая вода змейкой сбегала по шее прямо под воротник.
Она вспомнила прошлую ночь.
Когда она касалась языком мочки уха Тао Е, слюна стекала по её шее точь-в-точь как эта струйка влаги.
http://bllate.org/book/24079/2770133
Готово:
